2013-09-28 18:21:44
ГлавнаяГражданское право и процесс — Сущность и юридическая природа залогового правоотношения



Сущность и юридическая природа залогового правоотношения


Для ответа на вопрос, кто является обязанным лицом по залогу, Хвостов за основу берет предложенную Беккером конструкцию прав и обязанностей, непрямым образом связанных со своим субъектом. Отправляясь от этой конструкции, он делает вывод о том, что при залоговом праве должником по заключающемуся в залоге обязательству является всякий держатель заложенной вещи. Вещь является тем медиумом, посредством которого обязательство связывается со своим должником. Такое объяснение оправдывает абсолютный иск залогодержателя об истребовании заложенной вещи, у кого бы она ни находилась, для ее продажи.

Наконец, Хвостов объясняет происхождение тесной связи между кредитором и заложенной вещью, приводящей к тому, что коллизия залоговых кредиторов разрешается по принципу старшинства. По его мнению, при залоге определенная вещь отвечает за исполнение долга, заключающегося в залоге, и неизбежно при стечении нескольких залоговых кредиторов предпочтение отдается старшему из них, а его залоговое право оказывается сильнее позже установленных вещных прав на ту же вещь. «Без этого специальная ответственность именно данной заложенной вещи за долг стала бы иллюзорной» [26].

Что касается ссылок сторонников вещного характера залога на то обстоятельство, что источники прямо называют залоговое отношение именем «obligatio rei», то Хвостов ссылается на мнение, высказанное еще Синтенис (Sintenis). Он не оспаривает, что выражение «obligatio» могло обозначать только связанность вещи и не указывать на обязательственный характер залога. Но он указывает, что в источниках оно применяется только к обязательству и к залогу, хотя теоретически в указанном значении оно могло бы встречаться при любом юридическом отношении. Из этого Sintenis делает вывод, что источники подчеркивают обязательственный характер залога, называя его «obligatio rei».

Обосновав личный характер залогового права, Хвостов предложил следующее определение залога: «залог есть обязательственное право требования, при котором личность должника, обязанного заплатить заключающийся в залоге долг, определяется держанием заложенной вещи, а заложенная вещь является тем объектом, который в той или иной форме отвечает за неуплату этого долга» [27].

По нашему мнению, определение залога, данное Хвостовым, актуально и в настоящее время, хотя не со всеми аргументами автора можно согласиться. Несмотря на то, что грундшульд развился из залога, он представляет собой самостоятельное обязательство, которое состоит в том, что взыскание на земельный участок обращается в случае неуплаты лежащего на нем долга по требованию собственника или кредитора, если иное не предусмотрено договором (пар. 1193 ГГУ) [28]. При этом грундшульд вообще не предусматривает какого-либо основного обязательства, помимо того, которое связывает земельный участок. Грундшульд и залог имеют совершенно различное содержание и цель. Содержание залога - получение удовлетворения из стоимости имущества только в случае неисполнения основного обязательства. Грундшульд - самостоятельное требование об уплате денег, которое, как правило, может быть предъявлено в любое время. Цель залога - обеспечить основное обязательство. Цель грундшульд - получить денежные средства из стоимости земельного участка. В то время как залог только обеспечивает основное требование, в грундшульд требование «присоединилось» к залогу, и грундшульд превратился в отдельный вид обязательства. Поэтому, мы не можем согласиться с Хвостовым в том, что грундшульд относится к залогу и поэтому «в самом залоге скрывается какое-то обязательственное право». Связь грундшульд с залогом прекратилась. Кроме того, сам залог не заключает в себе долг, а лишь служит обеспечением исполнения основного обязательства. И залогодатель не обязан платить долг, «заключающийся в залоге», т.к. такая обязанность на него законом не возлагается. Залогодатель является обязанным лицом в залоговом обязательстве лишь в том смысле, что за неуплату отвечает принадлежащая ему вещь, т.е. личность залогодателя определяется принадлежностью вещи. Право залогодателя произвести уплату долга в размере обеспечения и тем самым предотвратить продажу вещи составляет его право защиты, выходящее за рамки залоговых правоотношений.

С некоторыми оговорками присоединяется к мнению о личном характере залога К. Анненков. Он склоняется к признанию за залогом по русским законам «скорее характера права личного чем вещного», хотя и отмечает выделенные Е.В. Васьковским вещные черты залога. В то же время залог регулируется не только гражданскими законами, но и уставами кредитных установлений, в которых залог приближается к правам вещным. Отсюда автор делает вывод, что «залог в настоящее время имеет как бы двоякое значение: права личного, когда он устанавливается в обеспечение обязательств между лицами частными и права вещного, когда он устанавливается в обеспечение займов, делаемых в кредитных установлениях» [29]. Следует признать, что подобное мнение имело опору в действовавшем российском праве.

Интересную точку зрения по вопросу о характере залога высказал Л.A. Kacco. Он был одним из первых ученых, кто задолго до К.В. Райхера предположил, что делению прав на личные и вещные суждено исчезнуть, а на смену этой классификации придет другая в виде деления прав на абсолютные и относительные. Л.A. Kacco отмечал вещные и личные элементы в залоговом праве. Но сам он считал, что достаточным будет определение залога «как абсолютного права на уплату определенной суммы, направляемого против обладателя определенного имущественного объекта и осуществляющегося в виде исключительного права взыскания» [30]. Подобного взгляда придерживался А.Л. Фрейтаг-Лоринговен, считавший, что «залоговое право есть право абсолютное» [31].

Видимо, абсолютность, по мнению указанных авторов, заключается в том, что право залогодержателя, направленное на истребование и продажу заложенного имущества, действует против всех его владельцев одинаковым образом. В связи с этим следует отметить внутреннюю противоречивость определения Л.А.Кассо. Если право направлено против определенного лица, на котором лежит обязанность выполнения обязательства, за которое отвечает заранее выделенная для этого вещь, то это уже право не абсолютное, а относительное. На самом деле «абсолютность» залога проявляется в абсолютном характере защиты, которая предоставляется по действующему российскому праву залогодержателю, владеющему заложенной движимой вещью, и залогодержателю недвижимости. Однако, право на абсолютную защиту имеют субъекты не только вещных, но и обязательственных прав, которые владеют имуществом (ст. 305 ГК).

Обобщая взгляды дореволюционных исследователей в России и за рубежом, следует отметить, что они определяли залог, во-первых, как право на чужую вещь (Г.Ф. Шершеневич), во-вторых, как право на имущественную ценность объекта и, в-третьих, как право на долю имущественной ценности объекта. Так, Зом определяет залог как «снабженное непосредственной властью над объектом право на ту часть имущественной ценности объекта, которая достаточна для удовлетворения принадлежащего залогодержателю требования»; Бремер как «право на условное присвоение имущественной ценности объекта в размере требования»; Колер как «право на присоединение к имуществу определенной ценности путем превращения в ценность определенного объекта» [32]. К указанным авторам примыкает А.Л. Фрейтаг-Лоринговен, повторяющий мнение Виндшейда о том, что «с материальной точки зрения целью залогового права является присвоение определенной доли ценности недвижимости» [33].

Представляется, что определение залога как права на долю ценности имущества приводит к выводу о неподвижности залоговых мест. По общему правилу каждый залогодержатель имеет определенное старшинство или ранг, который определяется временем возникновения права залога. Требования последующих залогодержателей удовлетворяются с соблюдением требований о наличии у предшествующих залогодержателей права преимущественного удовлетворения своих требований. После удовлетворения предшествующих залогодержателей последующие залогодержатели подвигаются вперед ipse jure и получают лучшее старшинство. Если согласиться с тем, что ответственность по залоговому требованию ограничена только частью ценности вещи, то можно сделать вывод, что последующему залогу предшествует известная денежная сумма, которая будет впоследствии выручена от продажи имущества и передана предшествующему залогодержателю. Ценность вещи как будто заранее разделяется на отдельные части, размер которых определяется, во-первых, соотношением между собой размеров обеспеченных залогом требований и, во- вторых, следует из ипотечных книг (при залоге недвижимости). В результате каждый из залогов, установленных на одном и том же имуществе, обременяет совершенно самостоятельный объект, отличный от остальных залогов. Конкуренция прав и их коллизия между собой уничтожаются. Подобных взглядов придерживаются сторонники так называемой «абсолютной теории старшинства» или принципа неподвижности места, занимаемого в ипотечной книге [34]. Правило о неподвижности залоговых мест закреплено в Швейцарском гражданском кодексе.

В то же время римское право, германское, а также современное и дореволюционное русское законодательства придерживаются другой теории, которая получила название относительной теории старшинства. По этой теории первый и каждый последующий залог распространяются на все имущество, охватывает всю его ценность. Старшинство каждого залога является переменной величиной: после погашения предшествующего залога последующие подвигаются вперед естественным путем, вытекающим из природы залогового права и закрепленным в законе. Поэтому, на наш взгляд, не соответствует природе залога в России и в Германии определение залога как права на долю ценности имущества, сформулированное, в частности, Виндшейдом, Фрейтаг-Лоринговеном, Зомом, Бремером. Что касается тех определений, в которых залог характеризуется как право на чужую вещь или право на ценность вещи, то во многом они тождественны. В то же время разнообразные правомочия залогодержателя по контролю за фактическим и документальным состоянием предмета залога, за принятием мер, направленных на обеспечение сохранности заложенного имущества, свидетельствуют о том, что право залога сводится не столько к праву на ценность, сколько к праву, существующему по отношению к самой вещи. В этом смысле залог имеет много общего с другими обязательственными правами, такими как право аренды, право доверительного управления, право найма жилого помещения и т.д. Разница состоит в том, что объектом залога могут быть также и имущественные права. Таким образом, залог можно определить как право, действующее по отношению к имуществу.

Наконец, значительные трудности вызвали у исследователей конца XIX - начала XX века объяснение природы залога прав и, в частности, характер правомочий залогодержателя при залоге прав по германскому законодательству.

Как уже было отмечено, многие ученые считали, что при залоге прав имеет место не залог, а только суррогат закладного права, сделка, порождающая юридические отношения, имеющие с отношениями по залогу вещей общую экономическую цель, но не общую юридическую природу (Г.Ф. Шершеневич, В. Струкгов [35], Г. Дернбург [36], Колер). Другие, напротив, видят в залоге единый институт, двумя ветвями которого являются залог вещей и залог прав (Зом, Бринц, Виндшейд, Бремер [37]). Основанием для споров послужило правовое регулирование залога прав по Германскому Гражданскому уложению и соответствующим ипотечным законодательствам германских государств до принятия последнего.

В соответствии с пар. 1280 - 1290 ГГУ [38] залогодержатель (залоговый кредитор) получает обширные правомочия при залоге прав, выходящие на первый взгляд за рамки залогового правоотношения. Так, должник вправе предоставить исполнение до наступления срока основного обязательства совместно залогодержателю и залогодателю, являющемуся кредитором в обязательстве. После просрочки должник обязан произвести исполнение только залогодержателю. Последний в свою очередь вправе после просрочки исполнения основного обязательства требовать от должника залогодателя исполнения обязательства в его пользу в той мере, в какой это необходимо для его удовлетворения (п. 1 пар. 1282 ГГУ). Залогодержатель может также по наступлении срока основного обязательства требовать, чтобы вместо платежа ему было уступлено денежное требование. В случае если предметом доставления по обеспечивающему обязательству является телесная вещь, то с исполнением обязательства залогодатель приобретает предмет обязательства, а залогодержатель - право залога на этот предмет (пар. 1287 ГГУ).

Вследствие указанных широких правомочий залогодержателя по осуществлению прав, принадлежащих залогодателю, до и особенно после наступления срока основного требования многие ученые пытались применить к понятию заклада долговых требований теорию цессии, ограниченной закладными целями.

Расходясь в деталях, представители цессионных теорий (Гушке, Гаупп, Пухта, Вангеров, Эбергард, Гельвиг, Дернбург и др.) считают, что при закладе требований происходит цессия права требования от залогодателя, являющегося кредитором в обеспечивающем обязательстве, к залогодержателю [39]. Но залогодержатель, говорит Экснер, может лишь настолько становиться собственником заложенного ему требования, насколько это нужно для обеспечения осуществления закладного права залогодержателя. По мнению Г. Дернбурга [40], права залогодателя сохраняются постольку, поскольку они не устраняются правами кредитора по залогу. Представители цессионных теорий встречали многочисленные и убедительные возражения в литературе.

Во-первых, обыкновенные последствия цессии состоят в утрате своих прав цедентом и приобретении их цессионарием. При залоге прав невозможно объяснить, почему цессионарий передает залогодателю излишек полученной от должника суммы без обратной цессии. Во-вторых, цессионарий приобретает права от цедента окончательно, а при залоге прав залогодержатель утрачивает права в случае исполнения залогодателем своих обязательств. В-третьих, при цессии цедент передает свои права цессионарию, и поэтому непонятно, почему залогодатель частично сохраняет эти права до наступления срока основного обязательства и полностью их восстанавливает в случае надлежащего исполнения основного обязательства, не производя никакой обратной цессии.

В-четвертых, залогодержатель может осуществлять свои права лишь в объеме долга, в обеспечение которого требование заложено, тогда как цессионарий осуществляет требование в том же объеме, что и цедент. В-пятых, залогодержатель в отличие от цессионария не вправе пользоваться доходами и процентами по заложенному требованию. В-шестых, залогодержатель в отличие от цессионария не вправе распоряжаться заложенным требованием, в том числе уступать его, новировать, уничтожать, а может только по наступлении срока основного обязательства осуществить взыскание в объеме своего требования или продать его в целях получения удовлетворения. Далее, в отличие от цессии, которая заключается в уступке права цессионарию, залогодатель вправе заложить требование нескольким лицам и установить на него таким образом несколько залогов. Существенным элементом залога прав является параллельное существование прав залогодателя и залогодержателя на основное требование, в то время как в случае цессии это исключено, и права приобретаются только цессионарием. Таковы основные отличия цессии от залога прав.

По нашему мнению, попытка объяснить залог прав цессией требования оказалась неудачной.

Интересное объяснение залогу прав дал В. Струкгов. После изучения обширной литературы по данному вопросу автор приходит к выводу, что заклад долгового требования «следует считать за позднейшее расширение идеи закладного права в виде применения его и к долговым требованиям, признавая в таком расширении, согласно замечанию Эбергарда - новое искусственное образование для достижения целей залога» [41]. В.Струкгов проводит различие между правом требования и правом на его осуществление и указывает на то, что это совершенно различные права, которые одновременно могут принадлежать разным субъектам. По мнению автора, заклад требований «по-видимому, правильнее признать за сделку, аналогичную закладной, совершаемой в виде условной цессии права осуществления заложенного долгового требования, но отнюдь не цессии самого долгового требования. Ибо при закладе долговых требований может идти речь о цессии exercitium juris, но не о цессии самого jus» [42]. I.e. при залоге прав происходит условная цессия права осуществления требования, в то время как само материальное право остается у залогодателя. Залогодатель только ограничивается в осуществления своего права взыскания по обеспечивающему требованию, но не утрачивает своих прав. Это ограничение выражается или во временной невозможности осуществить свои права по обеспечивающему требованию (на время существования обеспеченного закладом долга), или же в изменении обычного порядка осуществления права требования (что имеет место в случае неуплаты долга, обеспеченного закладом долгового требования, и последующей реализации заложенного требования залогодержателем). По мнению В. Струкгова, осуществление заложенного требования производится залогодержателем от имени залогодателя и права последнего по осуществлению заложенного требования остаются в силе. Причем ограничивается лишь их результат в виде вычета из вырученной при реализации закладного права суммы того долга, который обеспечен закладом прав.

Несмотря на несомненную научную ценность подобной попытки объяснения залога прав, следует отметить и ее слабые стороны. На наш взгляд, право требования и право осуществления требования не могут принадлежать разным субъектам. Конечно, кредитор вправе поручить третьему лицу осуществить принадлежащее ему право. Но это не исключает возможности для кредитора отменить поручение или самому осуществить свое право. О возражениях по поводу цессии говорилось выше. Все они в полной мере относятся к условной цессии права осуществления заложенного долгового требования.

По нашему мнению, при залоге прав залогодержатель действует не от имени залогодателя, как считает В. Струкгов, а от своего собственного имени. Если должник в обязательстве произведет исполнение одному залогодателю до и особенно после наступления срока исполнения основного обязательства, то требование залогодержателя к должнику по сути может остаться необеспеченным. Так, если предметом обязательства, в котором кредитором является залогодатель, являются денежные средства, то их перевод залогодателю означает, что залогодержатель, не контролируя исполнение должником своего обязательства, может полагаться только на добрую совесть залогодателя. В результате из надежного способа обеспечения исполнения обязательств залог права требования превращается в фидуциарную сделку. Поэтому полагаем, что следует рассматривать права залогодержателя потребовать от должника предоставить ему исполнение совместно с залогодателем до срока основного обязательства и только ему одному после наступления этого срока как оперативные меры, которые введены законодателем специально для защиты интересов залогодержателя. Ни о какой цессии речи не идет. Юридическая природа прав залогодержателя при залоге прав такая же, как и при залоге в тесном смысле слова.

Представляется, что имущественные права могут быть объектом залога в силу того, что они имеют объективную меновую ценность. Во многих случаях она не уступает ценности телесных вещей (res corporales). Принимая во внимание это обстоятельство, следует признать залог прав за истинное закладное право.



[1] И.А. Покровский, История римского права, Санкт-Петербург, 1998 г., с. 360.

[2] Подробнее о залоге по римскому праву в кн. Ф.М. Дыдынский, Залог по римскому праву. Варшава, 1872 г. Так же А. Сопов, Ипотека по римскому праву и новейшим законодательствам. Варшава, 1889 г.

[3] М.Ф. Владимирский-Буданов, Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995 г., с. 546.

[4] Там же, с. 546.

[5] Гражданское Уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной Комиссии). Под ред. Тютрюмова И.М. т. I, С.-Петербург, 1910 г., с. 586-1215.

[6] А.С. Звоницкий, О залоге по русскому праву, Киев, 1912 г., с. 174.

[7] Г.Ф. Шершеневич, Учебник русского гражданского права, Москва, 1995 г., с. 244.

[8] Там же. С. 248.

[9] Л.В. Гантовер, Залоговое право, С.-Петербург, 1890 г., с. 7.

[10] По дореволюционному российскому законодательству термин «вотчинные права» означал вещные права на недвижимое имущество.

[11] Там же, с. 5.

[12] Г.Ф. Шершеневич, Учебник русского гражданского права, Москва, 1995 г., с. 240-241.

[13] Там же, с. 244.

[14] К. Победоносцев, Курс гражданского права, Ч. 1, Вотчинные права, С.-Петербург, 1873 г., с.505.

[15] Там же, с. 505.

[16] Е.В. Васьковский, Учебник гражданского права, С.-Петербург, 1894 г., с. 183.

[17] Там же, с. 183.

[18] Там же. С. 183.

[19] В.И. Синайский, Русское гражданское право. Выпуск I, Общая часть. Вещное право. Авторское право. Киев, 1917 г., с. 136.

[20] Там же, с. 136.

[21] Г. Дернбург, Пандекты, т. I, ч. 2, Вещное право, С.-Петербург, 1905 г., с. 269.

[22] Там же. С. 272.

[23] В.М. Хвостов, Система римского права. Учебник. - М., 1996 г., с. 331.

[24] Там же, с. 329-335.

[25] Там же, с. 331-332.

[26] Там же, с. 333.

[27] Там же, с. 334.

[28] Германское право. Часть I. Гражданское уложение: Пер. с нем. / Серия: Современное зарубежное и международное частное право. – М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. – С. 262.

[29] К. Анненков. Система русского гражданского права. Т. III. Права обязательственные. – С.-Петербург, 1901. – С. 345.

[30] Л.А. Кассо. Понятие о залоге в современном праве. – Юрьев, 1898. – С. 243.

[31] Бар. А.Л.Фрейтаг-Лоринговен. Материальное право Проекта вотчинного устава, т. II, Залоговое право, Юрьев, 1914 г., с. 4.

[32] Определения Зома, Бремера, Колера цитируются по кн.: Е.В. Васьковский. Учебник гражданского права. – С.-Петербург, 1894. – С. 180.

[33] Бар. А.Л.Фрейтаг-Лоринговен. Материальное право Проекта вотчинного устава, т. II, Залоговое право, Юрьев, 1914 г., с. 6.

[34] См. Л.В. Гантовер. Залоговое право, С.-Петербург, 1890 г., с. 148.

[35] В. Струкгов, О закладе долговых требований, С.-Петербург, 1890, с. 90.

[36] Г. Дернбург, Пандекты, т. I, ч. 2, Вещное право, С.-Петербург, 1905 г., с. 268-269.

[37] Взгляды Колера, Зома, Бринца, Виндшейда, Бремера процитированы по кн.: Е.В.Васьковский, Учебник гражданского права, С.-Петербург, 1894 г., с. 181.

[38] Здесь и далее ссылки на Германское Гражданское уложение приводятся по книге: Германское право. Часть I. Гражданское уложение: Пер. с нем./Серия: Современное зарубежное и международное частное право. - М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996 г., с. 273 - 275.

[39] Точка зрения представителей цессионных теорий, за исключением мнения Дернбурга, процитирована по книге: В. Струкгов, О закладе долговых требований, С.-Петербург, 1890, с. 115-148.

[40] Г. Дернбург. Пандекты. Т. I, ч. 2. Вещное право. – С.-Петербург, 1905. – С. 336.

[41] В. Струкгов. О закладе долговых требований. – С.-Петербург, 1890. – С. 144-145.

[42] Там же. С. 146.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Право собственности крестьянского (фермерского) хозяйства
Вина в нарушении договорных обязательств в советском гражданском праве
Теоретические аспекты понятия, содержания и значения гражданско-правового договора и их отражение в законодательстве РФ
Договор строительного подряда в системе гражданско-правовых договоров
Принципы правового регулирования неустойки
Вернуться к списку публикаций