2013-09-28 18:21:44
ГлавнаяГражданское право и процесс — Сущность и юридическая природа залогового правоотношения



Сущность и юридическая природа залогового правоотношения


Понятие о залоге в современном праве и его место в системе гражданских прав

Роль залога в имущественном обороте до 1917 г.

Залог прошел длительный путь развития, прежде чем приобрел свое современное содержание, которое заключается в праве продать заложенное имущество в случае неисполнения должником обязательства в целях удовлетворения обеспеченного залогом требования.

Первоначально по римскому праву и законодательству новых народов предмет залога сразу после заключения договора переходил в собственность кредитора, который в случае неисполнения должником обязательства оставлял его за собой. Если залогодатель исполнял обязательство, то кредитор должен был перенести право собственности на заложенное имущество обратно на залогодателя. Подобная сделка получила в римском праве название «фидуция» (в древнегерманском праве Kauf auf Wiederkauf, во французском a remere), т.к. отношения между залогодателем и залогодержателем были фидуциарными, т.е. основанными на доверии. В действительности же интересы залогодателя были обеспечены подобной сделкой ненадежно: если кредитор не возвращал залогодателю заложенное имущество, то последний имел право только на личный иск к залогодержателю. Сверх материального возмещения невозвращение предмета залога «навлекало на кредитора бесчестие моральное - (infamina)» [1]. Такая фидуциарная сделка еще не являлась залогом в собственном смысле слова, т.к. по сути это была продажа имущества с правом его обратного выкупа.

Дальнейшее развитие отношений привело к появлению новой формы залогового обеспечения, получившей в римском праве название pignus (в германском праве «altere Satzung»). При пигнусе залогодатель передавал залогодержателю предмет залога не в собственность, а только во владение, которое по особому соглашению между сторонами могло быть соединено с пользованием заложенной вещью. По наступлении срока исполнения обеспеченного залогом обязательства залогодержатель получал право на удержание заложенной вещи. Продажа вещи при неуплате долга рассматривалась с его стороны как кража (furtum). При установлении залога кредитор мог заключить соглашение о том, что предмет залога при неуплате переходит в его собственность (lex commissoria) или продается (pactum de vendendo).

Но и эта форма обеспечения не в полной мере удовлетворяла интересы залогодателя, т.к. собственник не мог получить, например, сельскохозяйственный или мелиорационный кредит, предполагающий оставление предмета залога у залогодателя. Будучи лишен прав владения и пользования, залогодатель не может использовать полученный кредит для улучшения заложенной вещи. И право вырабатывает новую форму залога, присваивая ей заимствованное у греков название ипотеки (в германском праве «neuere Satzung»). При ипотеке заложенное имущество не переходит во владение кредитора, а остается у залогодателя, который может распоряжаться заложенным имуществом. При неуплате долга залогодержатель получает право истребовать имущество у любого лица, у кого бы оно ни находилось. В законодательстве новых народов и в римском праве на начальном этапе залогодержатель имел право присвоить предмет залога в случае неуплаты долга. По наступлении просрочки платежа кредитор также вводился во владение заложенным имуществом. Со временем содержание залога меняется, отпадают такие элементы залогового права, как переход заложенной вещи в собственность кредитора, ввод кредитора во владение. Предмет залога подлежит обязательной продаже с публичных торгов, т.к. назначение залога состоит только в дополнительном обеспечении обязательства.

Римское право еще не предусматривает различных правовых режимов для залога движимого и недвижимого имущества: ипотека может устанавливаться и на движимые вещи [2]. В то же время право новых народов различает залог движимого имущества (ручной залог), возникающий, как правило, с передачей вещи залогодержателю, и залог недвижимого имущества (ипотеку), возникающий после внесения записи о залоге в ипотечные книги.

В отличие от римского права и права новых народов в древнем русском праве параллельно существовали различные формы залога, охватывающие как аналог римского пигнуса, так и фидуциарную сделку по отчуждению имущества с правом выкупа и современную форму залогового права [3]. В первом случае залогодержатель получал право владения и пользования заложенной вещью. Право собственности переходило к залогодержателю только с момента просрочки исполнения обеспеченного залогом обязательства, что подтверждается словами, включаемыми в закладные акты: «А не будут деньги на срок и ся кабала - и купчая грамота» [4].

Переход права собственности к кредитору по наступлении просрочки сохранялся вплоть до XVIII века. С 1737 г. по 1774 г. временно был установлен другой порядок взыскания по закладным, предусматривающий обязательную продажу заложенной вещи с публичных торгов. Если вырученная на торгах сумма превышала размер долга, то излишек возвращался залогодателю. Если же предлагаемая на торгах сумма оказывалась ниже размера долга, то кредитор был вправе оставить имущество за собой, при этом он не имел права требовать взыскания остальной суммы с должника. В случае разорения должником заложенного имения кредитор получал право взыскивать недостающую сумму с остального имущества должника.

Только с принятием Банкротского Устава в 1800 г. для недвижимости окончательно устанавливаются правила об обязательной продаже заложенной вещи. В отношении движимых вещей закон предусматривает, что заложенная вещь переходит в собственность кредитора по наступлении просрочки, если только должник сам не потребует продажи вещи. Если же вырученная при продаже сумма окажется ниже суммы долга, то кредитор вправе требовать остальную сумму с должника.

Несмотря на некоторые улучшения, залоговое законодательство, включенное, в основном, в ч. 1 т. X Свода Законов Российской Империи, представляло собой устаревший правовой институт, остававшийся невосприимчивым к нововведениям.

В целях исправления создавшегося положения была создана редакционная комиссия по составлению проекта Гражданского Уложения, которая подготовила книгу III о вотчинных правах [5] и проект Вотчинного Устава. Указанные проекты были внесены на рассмотрение Государственной Думы, но не были утверждены и не получили силу закона.

Вопрос о юридической природе залога представляет собой предмет постоянных дискуссий в литературе на протяжении многих лет. Несмотря на значительную разницу во времени и разнообразные условия, в которых осуществлялось законодательное регулирование залога, русские и иностранные исследователи пытались создать общее понятие о залоге и определить его юридическую природу. «Камнем преткновения» для юристов стали вопросы о том, следует ли относить залог к группе вещных или обязательственных прав, относится ли заклад требований к залогу в тесном смысле слова или это отдельный вид правоотношений, а следовательно и отдельный институт гражданского права, как можно объяснить права залогодержателя при закладе требований, как объяснить тесную связь залога с вещью, кто является должником по залоговому праву и т.д. «Во все отрасли теоретического знания о залоге проникают эти вопросы; и можно сказать, что теория залога является неустановленной во всем своем объеме» [6]. Отсутствует согласие между юристами по этим вопросам и по настоящее время.

На протяжении XIX - начала XX века среди ученых продолжалось обсуждение места и роли залога в современном праве. Исследование природы залога происходило под влиянием правового регулирования залога в Своде законов Российской Империи.

Как уже было отмечено, законодательное регулирование залоговых правоотношений было устаревшим. Согласно ч. 1 т. X Свода законов (ст. 1388, 1630 п. 2, 1653, 1678) запрещалась перемена лиц в залоговом обязательстве как на стороне должника, так и на стороне кредитора. С момента установления залога и утверждения закладной старшим нотариусом последний накладывал на имущество запрещение, которое вносилось в реестр крепостных дел. Запрет на отчуждение предмета залога и последующий залог подкреплялось также санкцией уголовного закона (Уложение о наказаниях, ст. 1705) [7]. Залогодержатель в свою очередь также не мог уступать свое право залога, т.к. законодательство еще со времен Банкротского Устава 1800 г. придерживалось той точки зрения, что собственник вверял свое имущество конкретному залогодержателю, а не любому кредитору. Передать права по залогу можно было только «путем уничтожения первой закладной и совершения второй, но, конечно, при условии согласия на то со стороны залогодателя»[8]. Фактически это означало прекращение одного права залога и установление нового. При этом должник в любой момент до установления нового залога мог «передумать», и сделка таким образом приобретала рискованный характер: ее совершение полностью зависело от усмотрения должника.

В соответствии с ч. 2 т. XVI Свода Законов (Пол. о взыск, гражд., ст. 315) залог обладал признаком исключительности, т.е. если при продаже стоимость заложенной вещи оказывалась меньше суммы долга, то кредитор не имел право получить удовлетворение из остального имущества должника. Это вносило в залоговые сделки элемент риска, т.к. стоимость заложенного имущества к моменту удовлетворения вследствие рыночных колебаний и других экономических факторов могла оказаться меньше суммы долга, и интересы залогодержателя не могли быть обеспечены надлежащим образом. Все это делало залог мало эффективным средством привлечения кредитов для сельского хозяйства и промышленности. Кроме этого, закон запрещал передачу закладных крепостей по надписям, и, таким образом, оборот капитала, обеспеченного заложенным имуществом, был исключен.

Однако, Сенат находил возможным обходить существующие запрещения путем толкования соответствующих положений закона. Так, в 1862 г. для имений, заложенных в кредитных установлениях, было допущено исключение и разрешен вторичный залог. Это правило было распространено и на имущество, заложенное физическим лицам. Положение о запрете отчуждения заложенного имущества предусматривало исключение для залога недвижимости в кредитных установлениях, когда допускалась продажа заложенных имений и домов с переводом долга на покупателя. В отношении запрета передачи по надписям закладных (т. X ч. 1 ст. 1653 и 1678) Сенат пришел к выводу, что закладные крепости могут передаваться другому лицу домашним или нотариальным порядком, но с согласия залогодателя. На основании такой передачи старший нотариус должен был делать отметку в реестре крепостных дел.

Указанные недостатки правового регулирования залога по Своду Законов во многом определяли критическое отношение русских ученых к действующему законодательству.

Выступая против запрета на перемену сторон в залоговом правоотношении, Л.В. Гантовер приходит к выводу, что по действующему законодательству залог «рассматривается не как право, непосредственно тяготеющее на имении и потому безразличное с точки зрения того, кто в каждый данный момент существования этого права будет обладателем как сего последнего, так и самого имения, а как право по преимуществу с личным характером» [9]. По мнению автора, оптимальной формой залога, которая предоставляет кредитору надежное обеспечение и не слишком обременяет должника, является та форма, «в которой залог приобретет значение вотчинного права (jus in re) [10] в истинном смысле этого слова» [11]. Это означает, что установление залога не должно препятствовать собственнику свободно распоряжаться заложенным имуществом, т.к. собственник должен пользоваться всеми выгодами, вытекающими из его права собственности, а это «благотворно влияет на поднятие ее ценности».

Г.Ф. Шершеневич наоборот признавал залог вещным правом, относящимся к группе прав на чужую вещь [12]. Он отмечал, что вещный характер залога проявляется в том, что залог всюду следует за вещью независимо от перехода права собственности на нее. Но залог отличается от других вещных прав тем, что не имеет самостоятельного значения, а является строго акцессорным. В отличие от других вещных прав залог недвижимости не дает залогодержателю ни полномочия владения, ни пользования. В то же время залоговое право может повлечь за собой более важные последствия, чем осуществление других вещных прав - лишение собственника принадлежащего ему права. По мнению Г.Ф. Шершеневича, залогодержателем вещи не может быть ее собственник. Он также не относил к залогу в тесном смысле залог прав. По этому поводу он писал, что «обязательства не могут быть признаны объектом залогового права, потому что они не дают вещного права» [13].

К.П. Победоносцев отмечал, что в силу того, что залог «следует» за вещью, «право залога получает истинное свое значение именно относительно третьих лиц» [14]. Он также считал залоговое право вещным, т.к. «оно имеет силу не только по отношению к должнику, прямому владельцу заложенного имущества, но и в отношении ко всем сторонним лицам» [15]. Автор отмечал, что залог обыкновенно соединяется с личным обязательством таким образом, что при нем устанавливается двоякое отношение: одно по поводу обязательства, а другое по поводу вещи, служащей обеспечением обязательства.

Е.В. Васьковский определяет залог как «вещное право, дающее своему обладателю возможность исключительного удовлетворения из цены данной вещи в случае неисполнения собственником последней лежащего на нем обязательства» [16]. Он выделяет три признака вещного характера залога. Во- первых, залог имеет силу против третьих лиц, обращающих взыскание на заложенное имущество. Во-вторых, залог ограничивает самого собственника в праве распоряжения вещью. В-третьих, переход права собственности на имущество от одного лица к другому по давности не уничтожает лежащего на этом имуществе залога. Однако, автор признает, что «вещный характер залога не выдержан в нашем праве» [17], т.к. залог спорного имущества в случае отчуждения его от прежнего собственника уничтожается, а перевод долга при продаже имущества на нового приобретателя воспрещен. Несмотря на эти положения законодательства, Е.В. Васьковский считает, что залог нельзя причислять к обязательственным правам, «т.к. он в большинстве случаев все- таки создает непосредственную связь между лицом и вещью» [18].

Отметим, что в настоящее время этот аргумент не имеет значения, т.к. содержание права залога не включает обязательное владение и пользование вещью, а сводится только к праву требовать удовлетворения из ее стоимости в случае неуплаты долга.

Особую точку зрения на залог высказал В.И. Синайский. Автор считает спорным, можно ли залоговое право как право на ценность вещи, а не на саму вещь, относить к вещному праву, но в то же время конструкция залога по Своду Законов и особенно заклад вещи «говорят скорее за признание залоговых прав все же вещными правами, хотя бы и особого рода» [19]. В то же время автор отмечает, что не может быть последовательно проведено различие между вещными и обязательственными правами. В качестве примера автор ссылается на аренду, которая обладает не только обязательственными, но и вещными элементами. Синайский считает, что промежуточную категорию между вещными и личными правами составляют т.н. права к вещи (jura ad rem), т.е. обязательственные же права, вооруженные одним из атрибутов вещного права - способностью следовать за вещью. «Такие права к вещи в литературе называют иногда абсолютно-относительными правами (Козак)» [20]. По-видимому, автор относит к таким абсолютно-относительным правам и залог.

Из зарубежных исследователей сторонником вещного характера залога является Г. Дернбург. Правда, он признает только залог в тесном смысле слова, т.е. залог вещей, и не относит к залогу в собственном смысле слова залог прав. Г. Дернбург подверг критике тех писателей, которые считают, что понятие о залоге должно быть единым, и объект залога должен включать в себя также имущественные права, а не только телесные вещи. Г. Дернбург писал, что «это, по нашему мнению, все равно что искать квадратуру круга» [21]. Таким образом, автор считает, что отношения, связанные с залогом вещей, в корне отличаются по своей юридической природе от отношений, регулирующих залог прав.

По мнению Г. Дернбурга, залоговое право имеет целью не физическое пользование и получение дохода, но уполномочивает к отчуждению самой вещи. «В виду этого назначения залоговое право как бы связывает вещь непосредственно и на продолжительное время и тем подчиняет ее власти кредитора. В этом состоит сущность вещного права» [22]. Г. Дернбург выделяет и признаки вещного характера залога. Во-первых, это уже не раз отмечавшееся многими авторами право следования. Во-вторых, это подчинение вещных прав друг другу в порядке старшинства. Ранее возникшее залоговое право имеет преимущество перед залогом, возникшим позднее. По мнению автора, если бы залоговое право было правом требования, оно не могло бы также противостоять возникающим позже вещным правам на заложенную вещь, например, праву узуфрукта. Наконец, форма римского залогового иска ясно указывает на вещный характер залогового права. Г. Дернбург считает, что залоговый иск в Риме не сводится к требованию об уплате долга, как это должно было бы быть, если бы этот иск вытекал из долгового требования. Притязание залогового иска направлено к выдаче вещи, так же как и при иске о праве собственности. На это нельзя возражать, что ответчик может отклонить иск предложением суммы долга, т.к. в этом сказывается право защиты, а не предмет иска.

Отметим, что современное право не знает деления прав по разделам в зависимости от вида предъявляемых исков. Кроме того, по мнению В.М. Хвостова, этот аргумент Г. Дернбурга «не является серьезным» [23]. Залоговый иск у римлян по своей формуле направлен на выдачу вещи, а не на уплату долга, т.к. за долг отвечает именно вещь. Поэтому кредитор добивается ее выдачи. Вместо этого он имеет право требования к залогодателю, существующее по отношению к конкретной заложенной вещи.

Что касается других аргументов Г. Дернбурга и указанных авторов в пользу признания залога вещным правом, то, по нашему мнению, Хвостов приводит интересные и убедительные аргументы по их опровержению [24]. Хвостов ставит наиболее трудный для сторонников вещного характера залога вопрос о том, что погашается уплатой в случае, когда залог с самого начала возникает в виде Grundschuld (поземельного долга), не опираясь на личное обязательство, или когда залоговое право продолжает оставаться в силе после погашения существовавшего рядом личного обязательства. И сам отвечает на этот вопрос. «Очевидно, в самом залоге скрывается какое-то обязательственное право, во исполнение которого делается уплата, производится продажа залога.

Это обязательственное требование и служит юридическим титулом, causa для уплаты (т.е. для предоставления solvendi causa)» [25].



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Оспоримые и ничтожные сделки
Форма заключения гражданско-правового договора
Ликвидация юридических лиц и ликвидационный процесс
Содержание договора аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Принципы правового регулирования неустойки
Вернуться к списку публикаций