2013-09-28 18:21:44
ГлавнаяГражданское право и процесс — Сущность и юридическая природа залогового правоотношения



Сущность и юридическая природа залогового правоотношения


В то время как общая цель вещных и обязательственных отношений состоит, в основном, в стремлении к овладению вещью, увеличению массы имущества, в вещном праве «это стремление получило уже себе удовлетворение относительно известной вещи» [18]. Обладатель вещного права стремится всеми силами сохранить свое положение. Поэтому вещные права иногда называют «вечными правами» [19]. По нашему мнению, вещные права, как правило, остаются одними и теми же не только по своей природе, как считает К. Победоносцев [20], но и по своему содержанию. Регулирование вещных прав, открытый перечень которых приведен в ст. 216 ГК РФ, осуществляется исключительно на основании закона, а не на свободном волеизъявлении сторон [21]. Более того, закон не предусматривает саму возможность их договорного регулирования, исключая ее expressis verbis. Поэтому правовое положение субъектов вещных правоотношений, выражающееся в их взаимных правах и обязанностях, является более стабильным чем в обязательственном правоотношении. Напротив, отражая динамику общественных отношений, опосредуя движение товаров, работ, услуг, обязательственные права постоянно меняются. Закрепляя свободу договора и частной инициативы, закон предоставляет сторонам право самим выбирать правовой режим отношений с контрагентами.

Следовательно, одним из основных критериев для проведения различия между вещными и обязательственными правоотношениями является регулирование вещных правоотношений только законом, и запрет на их регулирование посредством соглашений сторон. Такой критерий отражает качественные характеристики гражданских прав.

Если использовать этот критерий в дополнение к уже существующим, то можно увидеть, что он вносит определенность в вопрос о принадлежности конкретного права к той или иной группе. Так, право учреждения на самостоятельное распоряжение имуществом, приобретенным за счет доходов от разрешенной деятельности, относится к числу вещных, т.к. по своим правомочиям оно практически ничем не отличается от права собственности юридического лица. Конечно, мы имеем в виду, что вещным правом будет являться только право учреждения на самостоятельное распоряжение вещами, т.к. выше мы уже говорили о том, что объектом вещных прав могут быть только вещи. Право самостоятельного распоряжения денежными средствами в банке будет относительным правом, т.к. объектом этого права являются обязательственные требования вкладчика к банку.

Пользуясь этим критерием, как нам кажется, можно опровергнуть доводы М.М. Агаркова о том, что различие абсолютных и относительных правоотношений является различием именно правоотношений, а не институтов. Так, помещая вещные права в отдельный раздел, законодатель имел, прежде всего, в виду, что общие положения об обязательствах и о договорах не будут, как правило, применяться к вещным правам. Если поместить, например, право постоянного пользования земельным участком в раздел IV ГК РФ «Отдельные виды обязательств», то к отношениям сторон в полной мере применялись бы общие положения об обязательствах, что законом исключено. Следовательно, различие между вещными и обязательственными правами является различием между институтами, а не только между правоотношениями, и вопрос о месте такого института в системе гражданских прав имеет практическое значение и не является вопросом «удобства изложения».

Качественное различие между двумя видами правоотношений прежде всего сказывается в том, «каким образом индивидуализируются вещные и обязательственные правоотношения, т.е. каким образом мы различаем два вещных и два обязательственных отношения друг от друга» [22]. Если вещные права могут быть индивидуализированы указанием на существо права, на управомоченного субъекта и на индивидуально-определенную вещь, то обязательство индивидуализируется указанием не только на активную, но и на пассивную сторону. Кроме того, необходимо также знать содержание требования кредитора и соответствующей обязанности должника. Но поскольку между одними и теми же лицами могут существовать несколько однородных обязательств, например, по оплате товара и т.д., то необходимо также привлечь еще и основание возникновения обязательства.

Последнее не имеет никакого значения для права собственности, т.к. хотя вещное право и возникает чаще всего на основании договора, но затем относительное отношение «умирает», а абсолютное остается. В обязательственных правоотношениях договор играет роль не только основания возникновения обязательства, но он определяет также длящееся обязательственное отношение и существует до тех пор, пока существует обязательство.

Несмотря на отмеченные различия, вещные и обязательственные права имеют много общего, что дало повод ряду авторов вслед за М.М. Агарковым заявить о том, что «большинство гражданских правоотношений является смешанными «вещно-обязательственными» [23].

Так, одним из признаков вещных прав является право следования, которое заключается в том, что переход права собственности на имущество к другому лицу не является основанием для прекращения других вещных прав на это имущество. В то же время закон значительно ограничивает действие принципа абсолютной защиты вещных прав в интересах добросовестного приобретателя. Имущество не может быть истребовано собственником от добросовестного приобретателя, если оно выбыло из владения собственника или иного законного владельца по их воле. В то же время закон наделяет вещно-правовой защитой не только собственника, но также и любого законного владельца имущества, включая субъектов обязательственных прав. Последние имеют право на предъявление виндикационного и негаторного исков (ст. 305 ГК РФ).

В качестве примера смешения вещных и обязательственных правоотношений обычно ссылаются на ст. 398 и 397 ГК РФ, которые, по мнению ряда авторов, предоставляют вещную защиту обязательственным правам. Согласно ст. 398 ГК РФ «в случае неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь в собственность, в хозяйственное ведение, в оперативное управление или в возмездное пользование кредитору последний вправе требовать отобрания этой вещи у должника и передачи ее кредитору на определенных обязательством условиях». С точки зрения теории такая защита неправомерна, т.к. вещь в обязательственном праве может быть получена кредитором не иначе как посредством действий обязанного лица, которое одно может осуществить удовлетворение кредитора. Если должник такого действия не совершает, то остается только одно - требовать возмещения убытков. В то же время собственнику для осуществления принадлежащего ему права не требуется посредничество других лиц, т.к. он осуществляет свои права непосредственно своими собственными действиями. Если собственнику не будет передана вещь после перехода к нему права собственности на условиях, предусмотренных обязательством, он имеет право истребовать ее из чужого владения.

Подобные статьи с таким же содержанием были включены в проект Гражданского Уложения Российской Империи (соответственно ст. 133 и ст. 134), и вызвали резкую критику со стороны ряда крупных цивилистов. Один из последовательных критиков этих статей проекта И.Н. Трепицын считал, что «ст. 133 совершенно неправильно приписывает обязательствам такую силу, которая принадлежит только правам вещным» [24]. «Наш проект гражданского уложения вступил по этом вопросу, как мне кажется, на совершенно ложный путь» [25].

Такого же мнения придерживался и Г.Ф. Шершеневич, который писал, что активный субъект в обязательстве «имеет право только требовать от должника исполнения, с угрозой взыскать со всего его имущества ценность неосуществленного интереса» [26]. Он считал, что «нельзя силой отнять у продавца проданную вещь, пока она не была передана, т.е. пока покупщик не приобрел вещного права, нельзя силой заставить выполнять установленные работы по договору личного найма»[27].

По нашему мнению, наиболее правильной точки зрения придерживался И.А. Покровский. Он считал, что принцип реального и надлежащего исполнения обязательства предполагает использование правом различных средств для вынуждения исполнения, и к каким средствам прибегает право - это вопрос практической целесообразности, а не существа обязательства. «Требование кредитора о передаче ему in natura купленной вещи, раз она находится в руках должника, или о передаче сданной ему квартиры, раз она еще никем не занята, опирается, конечно, не на его вещное право, которого у него нет, а на его обязательственное право, в силу которого должник обязан к такой передаче» [28].

Действительно, в качестве основных принципов исполнения обязательства закон называет принцип реального и надлежащего исполнения (ст. 309 ГК РФ). И хотя действующий ГК значительно ослабляет действие принципа реального исполнения, распространяя его только на случаи ненадлежащего исполнения обязательств, тем не менее получение исполнения представляет для кредитора основной интерес, ради которого он вступает в обязательство. Возмещение вреда часто не может заменить кредитору полноценное исполнение обязательства в натуре, поэтому право должно не только декларативно закреплять принципы реального исполнения, но и способствовать их осуществлению посредством конкретных юридических приемов и способов.

В ряде случаев обязательство действительно может усиливаться вещными элементами. Так, переход права собственности, хозяйственного ведения, оперативного управления, пожизненного наследуемого владения на сданное в аренду имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора аренды (п. 1 ст. 617 ГК РФ). Обязательственное по своей природе право аренды «следует» за вещью, т.е. приобретает признак вещного права. Если личный элемент всегда в большей или меньшей степени присутствует в обязательстве, то в данном случае личный элемент сведен к минимуму в отношениях собственника с арендатором: последний вступает в отношения не с определенным лицом, а с любым приобретателем имущества, которого он может и не знать, пока его не уведомят о состоявшемся переходе прав. Право аренды, таким образом, больше «привязано» к имуществу, которое приобретает решающее значение для установления связи между лицами.

На определенные случаи смешения вещных и обязательственных прав указывал в своей работе М.М. Агарков [29]. Так, в частности, он отмечает, что направленность виндикационного иска, входящего в состав права собственности, к определенному лицу «позволяет по аналогии применять к нему некоторые положения обязательственного права» [30]. И при уступке собственником права на виндикационный иск третьему лицу применяются правила об уступке требования. Однако, в данном случае общие положения об обязательствах могут применяться к праву собственности только в силу аналогии закона, которая применяется только по усмотрению суда и в исключительных случаях, т.е. когда отношения сторон прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота, а также когда применение аналогии закона не противоречит их существу (п. 1 ст. 6 ГК РФ). Правило о том, что вещные права регулируются только законом, а не соглашением сторон, терпит исключение только в особых случаях.

В результате исследования вопроса о соотношении вещных и обязательственных правоотношений М.И. Брагинский приходит к выводу о существовании «вещных договоров», которые «фактом своего создания порождают у контрагента вещное право, прежде всего право собственности» [31]. Такой вещный договор «обязательственного отношения не создает» [32]. В качестве примера М.И. Брагинский приводит реальный договор дарения. О.С. Иоффе также считал, что «дарение как реальная сделка никаких обязательственных отношений не порождает, а заключается путем исполнения сделки, сразу же превращающей одаряемого в собственника имущества, полученного в виде дара» [33].

Если в ч. 1 т. X Свода законов Российской Империи и в ГК 1922 г. дарение рассматривалась как одно из оснований приобретения прав на имущество и не было включено в число договоров, а ГК 1964 г. рассматривал дарение как реальный договор, то новый ГК предусматривает, что дарение может быть реальным или консенсуальным договором. Стороны вправе по своему усмотрению определить правовой режим дарения. По существу О.С. Иоффе и М.И. Брагинский отрицают значение договора за дарением как реальной сделкой. Следуя этой логике, можно сделать вывод о том, что консенсуальный договор дарения не имеет ничего общего с реальным договором дарения: первый представляет собой договор, второй - всего лишь основание приобретения права собственности.

Однако, подобную точку зрения нельзя признать правильной. Дарение представляет собой институт гражданского права, который регулирует общественные отношения, обладающие своими специфическими признаками. Как в реальном, так и консенсуальном договоре дарения вещей основная цель состоит в безвозмездной передаче вещи от дарителя одаряемому без какого- либо встречного имущественного предоставления. Обе сделки возможны благодаря взаимному свободному волеизъявлению сторон, направленному на передачу и принятие дара. В правоотношениях, вытекающих из реального и консенсуального договоров дарения, совпадают основные элементы: субъекты, объект, права одаряемого. Цель их также совпадает, т.к. они направлены на безвозмездную передачу дара одаряемому.

Помещение законодателем реального договора дарения в раздел «Отдельные виды обязательств» означает, что к реальному договору дарения применяются общие положения об обязательствах и о договорах. В случае если одаряемому передана в дар вещь с существенными недостатками, о которых ему ничего не было известно в момент заключения договора, одаряемый вправе потребовать расторжения договора дарения на основании подп. 1 п. 2 ст. 450 ГК. Для этого ему необходимо доказать, что вследствие существенного нарушения дарителем условий договора дарения он в значительной степени лишился того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора. Одаряемый также вправе потребовать от дарителя возмещение убытков, причиненных расторжением договора дарения (п. 5 ст. 453 ГК). Отметим, что т.к. специальные нормы гл. 32 ГК, посвященные договору дарения, не регулируют эту ситуацию, одаряемый вправе требовать расторжения договора и возмещения убытков на основании общих положений ГК о договорах именно потому, что законодатель рассматривает реальное дарение как договор, который в силу п. 1 ст. 420 ГК порождает не только права, но и обязанности.

Требование о расторжении договора и о возмещении убытков, которое может предъявить одаряемый вследствие существенного нарушения договора дарителем, свидетельствует, что между дарителем и одаряемым существуют обязательственные отношения, наличие которых отрицают О.С. Иоффе и М.И. Брагинский. Право одаряемого требовать расторжения договора является прямым следствием невыполнения дарителем своей обязанности передать дар, качество которого соответствует условиям договора. Но даритель выполняет свою обязанность по передаче дара в момент заключения договора. Это является особенностью всех реальных договоров, которые считаются заключенными с момента передачи вещи. Одно лишь соглашение не имеет правового значения и не влечет никаких юридических последствий в реальных договорах. Совпадение моментов заключения и исполнения договора еще не говорит об отсутствии у дарителя обязанности по передаче дара.

В договоре купли-продажи исполнение продавцом обязанности по передаче товара также может совпасть с моментом заключения договора. Однако, такой договор не превращается в односторонний и продавец имеет не только права, но и обязанности по отношению к покупателю, т.к. согласно легальному определению договора купли-продажи, приведенному в п. 1 ст. 454 ГК, продавец всегда обязан передать товар покупателю. Надлежащее исполнение этой обязанности прекращает соответствующее обязательство продавца. В консенсуальном договоре дарения даритель также может исполнить свою обязанность по передаче дара в момент заключения договора. Но между сторонами продолжают существовать обязательственные отношения, и ненадлежащее исполнение дарителем своей обязанности по передаче дара влечет за собой договорную ответственность дарителя перед одаряемым. Утверждение о том, что реальный договор дарения это нечто иное, чем консенсуальный договор дарения, приводит к отрицанию единства юридической природы дарения.

Таким образом, по нашему мнению, реальный договор дарения является односторонним договором, устанавливающим не только право одаряемого на получение дара, но и обязанность дарителя по его передаче одаряемому.

К сожалению, М.И.Брагинский не приводит других примеров «вещных» договоров. Поскольку их существование противоречит обязательственной природе договорного отношения, такие «вещные» договоры, по нашему мнению, вообще не могут существовать.

Однако, далее М.И.Брагинский приходит к еще более крайнему выводу о том, что объектом права собственности могут быть права требования. По мнению автора, «отмеченное обстоятельство - право собственности имеет объектом не только вещи, но и права - получило широкое признание» [34]. Автор считает, что применительно к объектам вещных прав используется термин «имущество», который охватывает не только вещи, но и имущественные права (ст. 128 ГК РФ).

С такой точкой зрения невозможно согласиться. Термин «имущество», используемый законодателем в ГК, не всегда обозначает совокупность вещей и имущественных прав. Так, хотя ст. 302 ГК предусматривает право собственника истребовать имущество из чужого незаконного владения, очевидно, что таким имуществом может быть только индивидуально-определенная вещь, но никак не права требования. В качестве другого примера можно привести использование законодателем термина «недвижимое имущество», которое включает в себя только вещи и не обнимает имущественные права, на что прямо указано в ст. 130 Гражданского кодекса РФ. Кроме того, в правоотношении между «собственником» права требования и должником на последнего возлагается обязанность по совершению положительных действий, что не допускается теорией по отношению к вещным правам, да и просто невозможно.

Представляет интерес в этом смысле дискуссия в литературе в связи с оценкой ст. 48 действующего ГК РФ, которая предусматривает, что «юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом...».

На наш взгляд, правильную точку зрения высказал В.А. Рахмилович, который считает, что «перечисление в п. 1 трех вещных прав играет, по- видимому, лишь некую информационно-иллюстративную роль» [35]. Некоторые юридические лица не имеют имущества на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления. Все их имущество может быть ограничено средствами на счетах банков, и необходимо признавать такие организации юридическими лицами, несмотря на то, что формулировка ст. 48 ГК РФ дает некоторые основания для отказа в регистрации юридического лица. Автор прямо признает, что «некоторые формулировки ст. 48 ГК «Понятие юридического лица» следует признать не совсем удачными» [36].

По мнению М.И. Брагинского, В.А. Рахмилович «прошел мимо отмеченной выше тенденции обязательственного права к его смешению с правом вещным»[37]. Автор считает, что юридическое лицо становится собственником имущества, переданного ему учредителями в качестве вклада в уставный капитал, и что если в составе этого имущества будут права требования, то последние будут принадлежать юридическому лицу именно на праве собственности или на каком-либо еще вещном праве. При этом М.И. Брагинский ссылается на п. 3 ст. 213 ГК РФ.

Остается неясным, в чем М.И.Брагинский видит различие юридической природы «права собственности» на право требования и обязательственного права требования. Например, если в качестве вклада в уставный капитал хозяйственного общества переданы деньги на счете в банке, т.е. права требования к банку, то юридическое лицо будет иметь, по мнению М.И.Брагинского, «право собственности» на права требования к банку. После регистрации в качестве юридического лица общество само открывает счет в банке посредством заключения договора банковского счета, по которому оно имеет право требования к банку по поводу денежных средств на счете. Таким образом, следуя логике М.И.Брагинского, мы неизбежно приходим к выводу о том, что общество будет иметь одновременно вещное и обязательственное права по поводу права требования к банку: «право собственности» на право требования к банку по поводу денежных средств, переданных в качестве вклада в его уставный капитал, и собственно право требования к банку по договору банковского счета по поводу денежных средств, принадлежащих обществу.

Представляется, что в обоих случаях отношения между обществом и банком будут по своей природе одинаковыми обязательственными, а говорить о «праве собственности» общества на права требования к банку неправильно с точки зрения субъектного состава правоотношений. В обоих случаях банк обязан принимать и зачислять на счет, открытый обществу, денежные средства, выполнять распоряжения общества о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении соответствующих операций по счету. Этой обязанности банка соответствует право общества требовать от банка выполнения соответствующих разрешенных операций по счету. Отношения между банком и обществом являются относительными. Ни о каком «абсолютном» праве общества на права требования не может идти и речи. Относительное по своему характеру право требования учредителя к банку не может дать абсолютного права его приобретателю.

На практике признание за правами значения объекта права собственности повлечет за собой не только ломку существующей классификации прав и стирание различий, но вместе с тем - и это главное - путаницу в правовом регулировании вещных и обязательственных прав. Такой подход только затруднит понимание юридической природы складывающихся правоотношений между участниками оборота, а значит создаст трудности правоприменителю. Право собственности и обязательственное право в отношении должника защищаются различными юридическими средствами.

Таким образом, мы рассмотрели соотношение вещных и обязательственных правоотношений как основной пары отношений, составляющей основу систематики гражданских прав. Несмотря на значительные черты сближения, взаимное проникновение и тенденцию на единообразное правовое регулирование по отдельным вопросам, между вещными и обязательственными правами сохраняется значительное различие. «Это традиционное различие права на вещь и прежде всего права собственности, с одной стороны, и права требования, с другой стороны, стало твердым приобретением права» [38]. Одним из основных критериев для проведения различия между двумя видами прав является то обстоятельство, что вещные права регулируются только законом, в то время как обязательственные права могут регулироваться как законом, так и соглашением сторон. Последнее исключено для вещных прав.

В настоящее время классификация прав на вещные и обязательственные имеет важное практическое значение и обусловливает распределение гражданских прав по соответствующим разделам в действующем Гражданском кодексе РФ, а также особенности их правового регулирования.



[1] Ю.К. Толстой. К теории правоотношения. Издательство Ленинградского университета, 1959 г., с. 78.

[2] О.С.Иоффе, Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Издательство ЛГУ, 1949. - с. 82.

[3] Г.Ф.Шершеневич, Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М.: Фирма «СПАРК», 1995 г., с. 267.

[4] Е.В. Васьковский, Учебник гражданского права, Вещное право, С.-Петербург, 1896 г., с. 57.

[5] См., например, В.К. Райхер, Абсолютные и относительные права (к проблеме деления хозяйственных прав). - Известия экономического факультета Ленинградского политехнического института, В. 1 (XXV), Л., 1928 г., с. 278.

[6] О.С. Иоффе, Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Издательство ЛГУ, 1949 г. – С. 3.

[7] В.К. Райхер, указ. соч., с. 303-304.

[8] Статьи 268-270 ГК РФ включены в гл. 17 ГК РФ, которая вводится в действие одновременно с принятием Земельного кодекса РФ. Несмотря на то, что указанные статьи не вступили в действие, мы анализируем содержание права постоянного пользования земельным участком на основании этих статей за отсутствием других постановлений федерального закона.

[9] О.С. Иоффе, Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Издательство ЛГУ, 1949. – С. 114.

[10] И.А.Покровский, История римского права. С.-Петербург, Издательско-торговый дом «Летний сад», 1998 г., с. 318.

[11] И.А.Покровский, История римского права. С.-Петербург, Издательско-торговый дом «Летний сад», 1998 г., с. 202.

[12] В.К. Райхер, указ. соч., с. 302.

[13] А.Г. Гойхбарг, Хозяйственное право РСФСР, т. 1, Москва, 1923 г., с. 98.

[14] М.М. Агарков, Обязательство по советскому гражданскому праву, Юридическое издательство НКЮ СССР, М., 1940 г., с. 31.

[15] Там же, с. 31.

[16] И.Б. Новицкий, Обязательственное право, I, Общие положения. Комментарий к ст.ст. 106-129 ГК, М., издательство «Право и жизнь», 1925 г., с. 8.

[17] Гражданское право. Часть I. Учебник/Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева.- М.. Издательство ТЕИС, 1996 г., с. 291.

[18] К. Победоносцев, Курс гражданского права, ч. 3. Договоры и обязательства, С.-Петербург, 1890 г., с. 6.

[19] В.О. Голевинский. О происхождении и делении обязательств. – Варшава, 1872. – С. 6.

[20] К. Победоносцев, Курс гражданского права, ч. 3. Договоры и обязательства, С.-Петербург, 1890 г., с. 6.

[21] Исключение составляют сервитуты (п. 3 ст. 274 ГК РФ). Однако, в законе четко определено назначение сервитута и его содержание. Вещный характер сервитута подчеркивается также другими признаками, такими как право следования, абсолютный характер защиты, «закрепленность» за господствующим участком и неспособность быть самостоятельным объектом оборота. По существу закон установил для сервитута жесткие рамки, ограничивающие свободное волеизъявление сторон, что не позволяет отнести сервитут к обязательственным правам. Общие положения об обязательствах и о договорах не могут быть в полной мере применены к сервитутам. С учетом вышеизложенного мы считаем правильным отнесение сервитута к вещным правам.

[22] М.М. Агарков, Обязательство по советскому гражданскому праву, Юридическое издательство НКЮ СССР, М., 1940 г., с. 24.

[23] М.И. Брагинский, К вопросу о соотношении вещных и обязательственных правоотношений. Статья в книге: Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А.Хохлова/Отв. ред. А.Л.Маковский; Исследовательский центр частного права. - М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1998 г. – С. 115.

[24] Проф. И.Н. Трепицын, Гражданское право губерний царства польского и русское в связи с Проектом гражданского уложения. Общая часть обязательственного права, Варшава, 1914 г., с. 7.

[25] Там же. С. 6.

[26] Г.Ф. Шершеневич, Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М.: Фирма «СПАРК», 1995 г., с. 266.

[27] Там же. С. 266.

[28] И.А. Покровский, Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (в серии «Классика российской цивилистики»), 1998 г., с. 242.

[29] М.М. Агарков, Обязательство по советскому гражданскому праву, Юридическое издательство НКЮ СССР, М., 1940 г, с. 26-27.

[30] Там же. С. 26.

[31] М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Договорное право: Общие положения. - М.: Издательство «Статут», 1997 г., с. 225.

[32] Г.Ф. Шершеневич, Курс гражданского права. Т. II, С. 72.

[33] О.С. Иоффе, Обязательственное право. М., «Юрид. лит.», 1975 г., с. 396.

[34] М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Договорное право: Общие положения. - М.: Издательство «Статут», 1997 г., с. 235.

[35] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный)/ Руководитель авторского коллектива и ответственный редактор доктор юр.наук О.Н. Садиков. – М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1998. – С. 117.

[36] В.А. Рахмилович, О достоинствах и недостатках Гражданского кодекса Российской Федерации // Государство и право. 1996 г., № 4, с. 79.

[37] М.И. Брагинский, К вопросу о соотношении вещных и обязательственных правоотношений. Статья в книге: Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. – М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1998. – С. 127.

[38] Римское частное право: Учебник под ред. проф. И.Б.Новицкого и проф. И.С. Перетерского. — М.: Юристь, 1997 г., с. 252.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Общая характеристика принципов гражданского права
Принцип свободы договора как основополагающее начало для заключения гражданско-правовых договоров
Содержание договора аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Основные начала законодательного установления подсудности
Применение норм права о неустойке
Вернуться к списку публикаций