2013-09-28 18:21:44
ГлавнаяГражданское право и процесс — Сущность и юридическая природа залогового правоотношения



Сущность и юридическая природа залогового правоотношения


Деление гражданских правоотношений на вещные и обязательственные

Прежде чем приступить к рассмотрению залогового правоотношения и определить его место в системе гражданских правоотношений, необходимо, по нашему мнению, обсудить вопрос, связанный с делением прав на вещные и обязательственные. Уяснив для себя различие между указанными видами прав и определив критерии для его проведения, мы сможем непосредственно исследовать юридическую природу залога и спорный вопрос о его вещном или обязательственном характере.

Вопрос о делении правоотношений на вещные и обязательственные является одной из острых современных проблем систематики гражданских прав. Он касается многочисленных вопросов, имеющих большое теоретическое и практическое значение, например, о структуре гражданского кодекса, особенностях правового регулирования вещных и обязательственных правоотношений и т.д.

Если деление гражданских прав на вещные и обязательственные в Древнем Риме проводилось в зависимости от вещных или личных способов исковой защиты нарушенных прав, то в настоящее время в странах пандектной системы права, к которым относится Россия, основным критерием для разделения прав на указанные группы считается субъектный состав правоотношений.

Традиционно вещные правоотношения относят к абсолютным, а обязательственные к относительным. В вещных правоотношениях управомоченному лицу противостоит неопределенно-безличная масса «третьих» лиц, обязанных признавать вещное право его обладателя и воздерживаться от нарушений этого права. На третьих лиц не может быть возложено совершение положительных действий. В то же время субъект вещного права может совершать активные действия или воздерживаться от их совершения. «Исполнение третьими лицами обязанности пассивного воздержания достаточно для того, чтобы обеспечить возможность управомоченному совершения собственных действий, в результате которых и происходит удовлетворение охраняемых интересов управомоченного» [1]. Отношения между субъектом вещного права и всеми остальными лицами являются одинаковыми по своему содержанию.

В обязательственных правоотношениях кредитору противостоит конкретное лицо, являющееся должником, на которое может быть возложено как воздержание от действий определенного характера, так и совершение положительных действий. Между кредитором и должником устанавливается особая относительная правовая связь, характеризующаяся в двустороннем правоотношении наличием у каждой из сторон взаимных прав и обязанностей, и в одностороннем правоотношении наличием прав на стороне кредитора и обязанностей на стороне должника. Именно от поведения должника зависит, осуществит ли кредитор тот интерес, к достижению которого он стремился при вступлении в обязательство.

Если в вещных правоотношениях основной интерес кредитора связан с индивидуально определенной вещью, то в обязательственных отношениях центр тяжести перемещается на действия должника, направленные на оказание услуг, передачу товаров, выполнение работ или воздержание от определенных действий. В обязательственных правоотношениях кредитор может быть также заинтересован в получении определенных материальных благ, в том числе вещей. По нашему мнению, объектом гражданских правоотношений является то, с чем связан основной интерес кредитора. Сводить этот объект к поведению должника, как это делает О.С.Иоффе [2], значит, во-первых, недооценивать действий управомоченного лица, и, во-вторых, принимать средство за конечную цель, к которой стремятся все участники правоотношений. Если объектом правоотношений считать поведение обязанного лица, то цель правоотношения будет достигнута в случае совершения должником действий по предоставлению исполнения. Но кредитор может допустить просрочку в принятии исполнения или вообще не принять исполнение, что существенно нарушит интересы должника, который стремится к освобождению от лежащей на нем обязанности. Следовательно, цель правоотношения, закрепляющего взаимные права и обязанности участников, не достигается.

Большое внимание интересу в обязательственных правоотношениях уделял Г.Ф. Шершеневич. Он считал, что «где нет такого интереса или где он прекратился, хотя и был вначале, там нет обязательства или с того времени оно прекращается, хотя до этого момента оно имело полную силу» [3].

Таким образом, вещные и обязательственные правоотношения отличаются по своему объекту: в первом случае объектом является вещь, во втором, как правило, материальные блага, к которым относятся вещи, или действия должника.

В дореволюционной литературе было высказано мнение о том, что различие между двумя группами прав состоит в том, что вещное право создает непосредственную связь между лицом и вещью, тогда как обязательственное право создает отношения только между лицами [4]. В современной литературе неоднократно отмечалось, что такая постановка вопроса приводит к недооценке общественной роли права [5]. На самом деле как в вещных, так и в обязательственных правоотношениях правовая связь существует только между людьми, т.к. правовые отношения являются лишь разновидностью общественных отношений, урегулированных нормами права [6]. Обязанность не нарушать право и признавать его лежит на третьих лицах не только в вещном, но и в обязательственном правоотношении, т.к. нарушить права кредитора в обязательственном правоотношении может не только должник, но и каждое третье лицо. Но правовые последствия нарушения должником прав кредитора в обязательственном правоотношении определяются в первую очередь нормами договорного права, в то время как нарушение прав управомоченного лица третьими лицами в вещном или обязательственном правоотношении имеет внедоговорный характер и влечет последствия, предусмотренные, правилами гл. 59 ГК о возмещении вреда.

Вместе с тем, воздействие на третьих лиц оказывают не только вещные правоотношения, которые предполагают обязанность всех и каждого воздерживаться от нарушений вещных прав. Отраженное воздействие на третьих лиц оказывают и обязательственные правоотношения, и это хорошо видно в тех случаях, когда имущество должника является недостаточным для удовлетворения требований всех обязательственных кредиторов или в случае, когда выполнение требований кредитора существенно ухудшит возможности должника участвовать в уже взятых им на себя обязательствах по другим договорам. Но вещное правоотношение оказывает лишь «внутреннее» воздействие, которое не выходит за пределы правоотношения, в то время как обязательственное правоотношение оказывает как «внутреннее», так и «внешнее» воздействие. Необходимо иметь в виду, что «внешнее» действие обязательственных отношений не стирает различия между вещными и обязательственными правоотношениями. Как правильно заметил В.К. Райхер, «различие между абсолютными и относительными правами - в самом характере связи..., соединяющей в обоих случаях управомоченного со всем обществом. В одном случае - связь со всем обществом является прямой, непосредственной; в другом случае - она оказывается прямою и непосредственною лишь с «одним» лицом и непосредственною (косвенною, отраженною) со всеми прочими лицами» [7]. Отметим также, что в относительных правоотношениях связь кредитора с третьими лицами носит не юридический, а только фактический характер, т.к. она не создает прав и обязанностей и не влечет юридических последствий.

Однако, признание в качестве единственного критерия для деления прав на вещные и обязательственные субъектного состава правоотношения неизбежно приводит к тому, что в разделе вещных прав остается только право собственности. В самом деле, если посмотреть на довольно значительную группу ограниченных вещных прав (jura in re aliena), то мы увидим, что за каждым из субъектов этих прав маячит фигура собственника имущества. Между собственником и субъектом вещного права складываются особые относительные правоотношения, характерные только для обязательственных прав. Субъект вещного права ограничивает полномочия собственника, оставляя иногда ему голое право (nudum jus), как это, например, происходит в случае пожизненного наследуемого владения земельным участком.

Конечно, если такое право прекращается по каким-либо основаниям, право собственности восстанавливается в силу эластичности до своих прежних размеров. Но пока ограниченное вещное право продолжает действовать, собственник не может восстановить свои права на имущество, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Так, право постоянного пользования земельным участком отнесено законом к числу ограниченных вещных прав (ст. 216 ГК РФ). Это право действует в течение всего времени существования юридического лица или в течение всей жизни гражданина, т.к. оно не переходит в порядке наследования к наследникам и не включается в наследственную массу. Собственник земельного участка в лице государственного или муниципального органа не вправе изъять земельный участок, за исключением случаев, предусмотренных законом, например, когда он используется не по назначению (п. 2 ст. 235 ГК РФ).

В указанном правоотношении субъекту права постоянного пользования с одной стороны противостоят все третьи лица, обязанные «уважать» и признавать его право, к которым относится и собственник земельного участка. В самом деле, после принятия решения о передаче земельного участка в постоянное пользование собственник становится для владельца таким же посторонним лицом как и третьи лица, и он больше не влияет на объем правомочий владельца земельного участка. Более того, при владении и пользовании земельным участком собственник не вступает с владельцем участка в какие-то особые отношения, т.к. это не предусмотрено законом [8]. Владелец вправе без согласия собственника возводить на земельном участке здания и сооружения и становиться их собственником. Однако, как только владелец земельного участка начинает осуществлять свои полномочия по распоряжению, т.е. по передаче земельного участка в аренду или в безвозмездное срочное пользование, то отношения с собственником участка начинают приобретать особенный характер, отличный от отношений владельца со всеми третьими лицами, т.к. распоряжение участком допускается только с согласия собственника. Эти отношения являются относительными.

Более того, по смыслу закона (ст. 270 ГК РФ) собственник вправе дать согласие на аренду или безвозмездное срочное пользование земельным участком на определенных условиях, т.е. фактически собственник может определить условия сделки по распоряжению земельным участком и определить, в каких отношениях с контрагентом будет находиться владелец земельного участка. В данном случае собственник вступает уже в более сложные отношения с субъектом права постоянного пользования, в которых каждая сторона наделяется правами и обязанностями. Права владельца соответствуют волеизъявлению собственника, т.к. владелец может осуществить свое право распоряжения только в той мере, которую разрешит ему собственник земельного участка.

Если посмотреть на все ограниченные вещные права, перечисленные в ст. 216 ГК РФ, то мы увидим, что ни одно из них не является абсолютным, и для осуществления каждого из них субъект указанных прав неизбежно вступает в относительное правоотношение с собственником.

Указанное обстоятельство было отмечено О.С. Иоффе, который пришел к выводу о том, что в разделе вещных прав должно остаться только право собственности, а остальные вещные права, к которым относились право застройки и право залога, должны быть переведены в разряд обязательственных прав [9].

Однако, О.С.Иоффе не учитывает и не рассматривает случаи, когда имущество находится в общей долевой собственности нескольких лиц, и отношения между самими сособственниками приобретают относительный характер. Так, владение и пользование имуществом, находящимся в общей долевой собственности, осуществляется по соглашению всех участников (п. 1 ст. 247 ГК РФ). Для пользования квартирой, находящейся в общей собственности, сособственники заключают между собой соглашение о порядке пользования жилыми помещениями и местами общего пользования, в котором устанавливают свои взаимные права и обязанности. Праву одного сособственника пользоваться местом общего пользования в одно время соответствует обязанность остальных участников долевой собственности признавать это право. Обязанности одного из сособственников убирать места общего пользования соответствует право остальных сособственников требовать выполнения взятого на себя обязательства. На каждого сособственника может быть возложена обязанность по совершению положительного действия в пользу другого участника долевой собственности, что характерно только для относительных прав.

Еще более заметно проявляется относительный характер отношений сособственников в случае распоряжения одним из них своей долей. При ее отчуждении он обязан известить в письменной форме остальных участников долевой собственности о намерении продать свою долю постороннему лицу с указанием цены и условий, на которых он продает ее. Этой обязанности соответствует право остальных сособственников согласиться на предложение или отказаться от него, либо не приобрести долю в праве собственности на недвижимое имущество в течение месяца, а в праве собственности на движимое имущество в течение десяти дней со дня извещения. Если участник долевой собственности нарушает преимущественное право покупки, то остальные участники вправе требовать в течение трех месяцев перевода на себя в судебном порядке прав и обязанностей покупателя (ст. 250 ГК РФ). Таким образом, сособственники связаны друг с другом относительным правоотношением, а значит и право долевой собственности не является абсолютным вещным правом.

Все сказанные выше замечания в полной мере относятся и к праву общей совместной собственности. Следовательно, право собственности является абсолютным правом, за исключением права общей долевой и совместной собственности. Но можно ли сказать, что право собственности во всех остальных своих разновидностях также является абсолютным правом?

Так, сразу после приобретения коттеджа, расположенного на земельном участке, собственник становится участником многочисленных относительных отношений гражданско-правового характера, связанных с осуществлением его правомочий по владению и пользованию коттеджем, включая оплату за землю, которой он владеет на основании какого-либо ограниченного вещного или обязательственного права, пользование электричеством, теплом и т.д. Эти отношения возникают независимо от волеизъявления собственника на основании одной только принадлежности ему права собственности на недвижимость. Т.е. субъект права собственности является в то же время участником относительных отношений, которые неизбежно вытекают из его права собственности.

Еще заметней относительный характер отношений собственности становится в случае приобретения права собственности на квартиру в многоквартирном доме, в котором уже образовано товарищество собственников жилья. Новый собственник приобретает право долевой собственности на общее имущество многоквартирного дома и должен вступать в отношения с соседями по поводу вывоза мусора, использования подсобных помещений, оплаты коммунальных услуг за общее имущество и т.д.

Следовательно, мнение о том, что право собственности является абсолютным правом, следует признать не вполне точным. Более того, «собственность есть полная, абсолютная власть только в принципе: государство может наложить на собственника известные ограничения, и действительно всегда, в любой исторический момент, те или другие ограничения в большей или меньшей степени имеются (ограничения в интересах соседей и в интересах общего блага); вследствие этого собственность фактически никогда абсолютно полной не бывает» [10]. Т.е. право собственности никогда не бывает абсолютным не только с точки зрения гражданского права, но и с точки зрения публичного права. Государство не устает вводить различные ограничения, оставляющие иногда собственнику только «голое право». Конечно, при прекращении ограничений право собственности стремится к своему полному восстановлению подобно «пружине, которая стремится выровняться во весь свой рост» (вследствие действия принципа эластичности права собственности), но «никогда этого в полной мере не достигает, так как всегда на ней лежат те или другие сжимающие ее гири» [11].

В.К. Райхер считает, что существующее понятие вещного права вообще не может претендовать на научное значение, т.к. в этот круг входят в значительном количестве относительные права. Определение вещного права в качестве непосредственного господства над вещью, непосредственного правоотношения лица к вещи принципиально неправильно [12]. «Определяемое в смысле абсолютного права оно не адекватно своему объему, тому кругу правовых институтов, который принято в настоящее время охватывать понятием вещного права». В то же время В.К. Райхер считает правильным деление прав на абсолютные и относительные. Но в конце своей работы он приходит к выводу, что «деление прав на абсолютные и относительные все же не может быть положено в основу систематики гражданских прав». Автор считает, что научная классификация должна быть основана на экономических признаках. Однако, он не перечисляет эти признаки. Остается непонятным, почему В.К. Райхер, показав, что существуют все основания для деления гражданских прав на абсолютные и относительные, отказался от своей точки зрения, не приведя оснований предложенной им классификации прав.

По мнению А.Г. Гойбарга, нет необходимости поддерживать деление прав на вещные и обязательственные, а проводить различие между ними в настоящее время невозможно [13]. Не только вещные, но и обязательственные права имеют силу для третьих лиц, как, например, право нанимателя имущества при переходе права собственности к новому приобретателю. Кроме того, если обязательство направлено на индивидуально определенную вещь, то кредитор может принудительно потребовать предоставления ему этой вещи в натуре, а такой способ защиты характерен только для вещных прав. Автор считает, что право собственности должно переходить с момента передачи вещи, а не с момента заключения договора, т.к. вещное право является обязательным для всех и должно быть таким образом распознаваемо. Далее, хотя многие законодательства устанавливают замкнутый перечень вещных прав, но это правило терпит исключения. И, наконец, последнее возражение А.Г. Гойхбарга сводилось к тому, что право субъекта вещного права требовать вещь обратно ограничено в интересах добросовестного приобретателя.

М.М. Агарков считает правильным деление прав на вещные и обязательственные и выделяет при этом ряд критериев. Однако, показав количественное и качественное различие прав, автор приходит к выводу, что «различие абсолютных и относительных правоотношений является различием именно правоотношений, а не институтов» [14]. По мнению автора, в пределах одного и того же института могут быть как абсолютные, так и относительные правоотношения. Например, арендатор обладает как вещными полномочиями по пользованию вещью, так и обязательственными по уплате арендной платы. «Вопрос о месте такого смешанного института в системе гражданского права (и в ГК) является вопросом удобства изложения» [15].

И.Б. Новицкий полагает, что различие между вещным и обязательственным правом имеет жизненное значение, однако особенности правового регулирования в значительной мере стирают различие между двумя разделами прав. Автор приводит примеры взаимного проникновения вещных и обязательственных элементов, но считает, что все это «не смешивает этих двух областей в одну» [16].

В учебнике, написанном на основе действующего ГК РФ, Ю.К.Толстой выразил мнение о том, что вещное право это скорее литературный образ, чем точный юридический термин. И будущее покажет, приживется ли эта категория в российском законодательстве [17].

Приведенные выше, в основном критические, замечания о целесообразности и возможности разделять имущественные права на вещные и обязательственные свидетельствуют о том, что такой традиционный критерий как субъектный состав правоотношений, взятый отдельно и сам по себе, не может служить достаточным и убедительным основанием для составления обоснованной классификации прав.

Основной вывод, который может быть сделан из рассуждений приведенных авторов, за исключением И.Б.Новицкого, состоит в том, что в настоящее время нет необходимости делить права на вещные и обязательственные. Однако, действующее законодательство не только помещает вещные и обязательственные права в разные разделы ГК, но и предусматривает для них различный режим правового регулирования. Так, в случае неисполнения продавцом обязательства передать покупателю определенное количество вещей, определенных родовыми признаками, покупатель вправе требовать от продавца только возмещения убытков, но не передачи ему самих вещей, как было бы, если бы никакой разницы между вещным и обязательственным правом не было (ст. 463 ГК). Вещные права отличаются от обязательственных предоставляемой их субъектам вещно-правой защитой, которая, в частности, означает возможность предъявления иска о виндикации. В данном случае покупатель не пользуется правом на такой иск, т.к. у него нет вещного права на вещи, являющиеся предметом договора купли- продажи, а есть только право требовать возмещения убытков. Покупатель ограничен в своем праве потребовать от продавца реальной передачи товара, т.к. законодательство освобождает должника от исполнения обязательства в натуре в случае уплаты неустойки и возмещения убытков (п. 2 ст. 396 ГК).

В качестве другого примера можно привести обязательство собственника квартиры передать ее в коммерческий наем нанимателю. Если собственник заключил соответствующий договор найма, но до передачи помещения нанимателю продал квартиру другому лицу, то наниматель, чьи права нарушены таким соглашением, вправе искать с виновной стороны только убытки, но он не может требовать передачи ему жилого помещения в наем от нового собственника (ст. 398, 675 ГК РФ). В силу того, что жилое помещение еще не занято нанимателем, несмотря на заключение договора, к отношениям сторон нельзя применить правило ст. 675 ГК РФ о сохранении договора найма. Если бы право найма жилого помещения было вещным, а не обязательственным, то тогда коллизия между правом найма и правом собственности разрешилась бы по принципу старшинства, и наниматель был бы вправе потребовать передать ему квартиру в пользование по заключенному договору найма, т.к. его право на недвижимое имущество возникло раньше. В то же время предоставление нанимателю вещно-правовой защиты, если он после заключения договора найма занял жилое помещение, не превращает право нанимателя в вещное право, а свидетельствует только о том, что закон распространяет вещно-правовую защиту на любые обязательственные права, соединенные с владением (ст. 305 ГК). Это технико-юридический прием, использованный законодателем. Подобные практические примеры, подтверждающие различие в правовом регулировании двух категорий прав, можно было бы продолжить.

Таким образом, противопоставление вещных и обязательственных прав имеет практическое значение. По существу эта разница заключается в способах осуществления и защиты гражданских прав. В одном случае участник оборота получает вещь в непосредственное господство, в другом случае субъект получает лишь право требовать от должника совершения действий, направленных на удовлетворение его интересов в обязательстве. Вопрос о различии во многом сводится к поиску разграничительных критериев, которые были бы достаточны или во всяком случае помогали бы распределять гражданские правоотношения по двум разделам.

Помимо такого критерия, как субъектный состав правоотношения, к числу признаков вещных прав в разное время относили право следования, абсолютный характер защиты, принцип старшинства при разрешении коллизий между вещными правами и принцип приоритета вещных прав перед обязательственными. Каждый из этих признаков в отдельности и все признаки, взятые вместе, не могут рассматриваться в качестве критериев, необходимых и достаточных для четкого распределения прав по двум разделам. Поиск таких критериев до сих пор остается в науке гражданского права актуальной задачей.

Не претендуя на окончательное решение этой проблемы, мы попытаемся выявить дополнительный критерий, помимо вышеперечисленных, который позволит внести определенность в этот вопрос, исходя из качественных различий гражданских прав.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Принцип свободы гражданско-правового договора - основополагающий принцип гражданского права в условиях рыночной экономики
Возникновение и развитие концепции вины в римском частном праве
Вина юридических лиц в нарушении договорных обязательств в гражданском праве РФ
Институт завещания в Израиле
Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки
Вернуться к списку публикаций