2012-01-25 14:20:19
ГлавнаяГражданское право и процесс — Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года



Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года


К вопросу о гарантиях независимости мировых судей относится и особый порядок привлечения их к дисциплинарной ответственности. В ст. 76 УСУ прямо указывалось, что он определяется на основании правил, действующих в отношении членов окружных судов. Тем не менее, объемы ответственности не совпадали. Первоначальная редакция Судебных уставов распространяла на мировых судей действие лишь четырех дисциплинарных статей (ст.ст. 262 - 265 УСУ). Дисциплинарное производство возбуждалось съездами - по собственной инициативе или по предложению министра юстиции (!), следствие проводили судебные палаты.

Мировые судьи подлежали только предостережениям. Исключительным правом объявлять предостережения обладал Кассационный департамент Правительствующего Сената (туда направлялись материалы из судебных пала. Если судья в течение года предупреждался трижды, на четвертый раз Кассационный департамент решал вопрос о предании его уголовному суду.

Установление порядка в зале заседаний обеспечивалось властью судьи применять к нарушителям различные санкции. Однако единоличные судьи не имели права прибегать к крайней мере - заключению под стражу до 24 часов; что позволялось только председателю съезда, что уравнивало его с полномочиями судей общих судов, касающихся вопросов поддержания дисциплины в заседании.

Отпуска участковым мировым судьям на срок не более одного месяца разрешались мировыми съездами; на срок более продолжительный, равно как и увольнение со службы по собственному желанию,- зависели от Первого департамента Правительствующего Сената (ст. 73 УСУ). Такой параллелизм еще раз подчеркивает организационное единство судебной системы и фактическую близость статуса мирового съезда к статусу отделения окружного суда.

По классу должности и соответствию этому прав и преимуществ мировые судьи приравнивались к членам окружных судов и судебных палат (это было уже видно, например, по части денежного содержания). Должность мирового судьи находилась в «генеральском», V классе, Табели о рангах (статский советник). Чтобы дослужиться до такого чина обычным путем, требовались годы и годы, масса дополнительных условий, экзаменов. Попасть в число мировых судей - означало получить чин автоматически, без лишних усилий. Для многих было вожделенной мечтой: стать мировым, упрочить карьеру и, имея хороший трамплин, «получать награды и продвигаться по служебной лестнице». Как справедливо здесь же замечает Н.П. Ерошкин, особенно благоприятно складывались дела в этом отношении у почетных мировых судей: им не нужно было даже обременять себя службой.

В отличие от мировых посредников, которым не присваивалось чина, мировые судьи были государственными, а не общественными служащими. Включение их в систему Табели о рангах нужно трактовать именно так. Здесь концепция С.И. Зарудного давала серьезную трещину: третейский характер мирового суда пропадал сам собой, идея не соответствовала реальности. Альтернатива, порожденная теорией, по крайней мере, в этом вопросе, была решена в пользу публичного, государственного характера мировой юстиции.

«Мировые судьи избираются всеми сословиями в совокупности и утверждаются правительством», с этой фразы начиналась глава вторая УСУ (ст. 10), и с самого начала, как видим, задавался тон всему порядку избрания: оно проводилось под надзором администрации.

Претендовать на избрание мировыми судьями могли местные жители, которые удовлетворяли трем указанным в законе цензам:

1) возрастному («не менее 25 лет отроду»,- п. 1 ст. 19 УСУ);

2) служебно-образовательному (получили образование в высших или средних учебных заведениях, или выдержали соответствующее испытание или прослужили не менее трех лет в таких должностях, при исправлении которых могли приобрести практические сведения в производстве судебных дел - п. 2 ст. 19 УСУ); и

3) имущественному (они сами или их родители, либо жены, должны были владеть, хотя бы в разных местах, землей вдвое больше того, сколько требовалось для непосредственного участия в избрании гласных в уездные земские собрания, или другой недвижимостью на сумму не менее пятнадцати тысяч рублей, а в городах - недвижимой собственностью, оцененной для взимания налога: в столицах не менее шести тысяч, в прочих городах не менее трех тысяч рублей - п. 3 ст. 19 УСУ).

Кроме того, в ст.ст. 21 - 22 УСУ указывались лица, вообще не имеющие права быть мировыми судьями:

1) «состоящие под следствием или судом за преступления или проступки, а равно и подвергшиеся по судебным приговорам за противозаконные действия заключению в тюрьме или иному более строгому наказанию, и те, которые, быв под судом за преступления или проступки, влекущие за собою такие наказания, не оправданы судебными приговорами»;

2) «исключенные из службы по суду, или из духовного ведомства за пороки, или же из среды обществ и дворянских собраний по приговорам тех сословий, к которым они принадлежат»;

3) объявленные несостоятельными должниками;

4) состоящие под опекой за расточительность;

5) священно- и церковнослужители.

Как видно из текста, специального юридического образования прямо не требовалось, за исключением, может быть, указания на трехлетний минимум работы по судебной части. Состав мирового суда, таким образом, имел ярко выраженный полупрофессиональный характер. О причинах ранее уже говорилось.

Многочисленные нарекания раздавались на имущественный ценз.

Во-первых, слишком он был непомерен: преодолеть поставленную планку было нелегко даже обеспеченным кандидатам в мировые судьи. В итоге - баллотироваться было некому: известен случай, когда в целом уезде не смогли избрать ни одного мирового судьи - не набирали ценза. Более того, доходило и до прямого мошенничества: закон обходили путем приобретения фиктивных титулов. Имущественный ценз настолько сужал круг избираемых лиц, что за бортом оказывались даже те редкие юристы-профессионалы, которые были, а ведь землевладельцы прежде получали преимущественно общее (да и то весьма поверхностное) или военное образование. Отсюда - и такие случаи, один из которых описала газета «Новое время». Кроме того, в конкретно-исторических условиях того времени, таким образом обеспечивался и однородный - дворянский - сословный состав мирового суда.

Во-вторых, применение п. 3 ст. 19 УСУ вызывало трудности техникоорганизационного характера, которые, впрочем, вытекали из первой проблемы. В качестве примера можно привести следующий случай. Землевладелец Н. Лосев желал баллотироваться в мировые судьи по Сарапульскому уезду, имея 550 десятин в другой, Полтавской губернии. По месту нахождения своего имения он избираться не мог, ибо там ценз составлял 700 десятин, тогда как в Сарапуле - 500 дес. Сенат разъяснил, что, поскольку стоимость 550 «псковских» десятин ниже, чем 500 «сарапульских», Лосев цензу не удовлетворяет. И такие ситуации были не единичны. Поэтому, в разъяснение п. 3 ст. 19 УСУ, Государственный совет и Правительствующий Сенат в течение ряда лет установили несколько дополнительных правил, касающихся различных нюансов.

Итак, полупрофессионализм мировой юстиции усугублялся. Это не могло не беспокоить, и вопрос о понижении имущественного ценза постоянно вставал и в земских ходатайствах, и в печати. Но весь «секрет» ценза и состоит в его высоких пределах: снизь их - и он потеряет всякий смысл. Вот почему многочисленные просьбы оставались без ответа. Безусловно, установление имущественного ценза было связано и со стремлением обеспечить материальную (да и общую) независимость мировых судей: размер их жалованья не считался высоким, тем более, что выплачивалось оно из земских средств. Действительно, имущественный ценз - средство достижения независимости. Но средство, приемлемое только в условиях феодального строя, когда между понятиями «право» и «привилегия» ставится знак равенства. В развитом же гражданском обществе любые имущественные цензы дискриминационны и практически ущербны, они не только являются грубейшим нарушением основных прав человека, но и теряют смысл.

Выборы мировых судей производились уездным земским собранием. В столицах и г. Одессе обязанности собраний возлагались на городские думы. Причем, на собрании должно было присутствовать не менее двенадцати гласных, в противном случае выборы осуществлялись губернскими земствами.

Список лиц, имеющих право быть избранными в мировые судьи, составлялся за три месяца до выборов, по каждому мировому округу (т.е. уезду) отдельно. Туда вносились (ст. 27 УСУ) все состоящие в должности почетных и участковых мировых судей и все прочие лица, удовлетворяющие цензам. Список составлялся уездным предводителем дворянства (т.е. председателем уездного земского собрания) по согласованию с городским головой и местными мировыми судьями и предъявлялся губернатору, который сообщал свои замечания (!) земскому собранию. За два месяца до выборов список публиковался в губернских ведомостях. Жалобы и заявления на неправильное внесение в список лиц или на сделанные в нем пропуски, а также заявления тех, кто внесен в списки, но не желает баллотироваться подавались уездному земскому собранию до начала выборов.

Процедура выборов и начиналась с рассмотрения и разрешения собранием этих жалоб, заявлений и губернаторских замечаний. Затем председательствующий объявлял, какое число участковых мировых судей должно было быть избрано на очередной срок, и оглашал список, по которому избирали и участковых, и почетных (последних - в любом количестве) мировых судей. Голосовали тайно, простым большинством.

Интересно отметить следующее положение. Земское собрание могло постановлением, «состоявшимся по единогласному мнению полного законом определенного числа своих гласных», предоставить звание мирового судьи таким лицам, которые хотя и не удовлетворяли цензам, но «приобрели общественное доверие и уважение своими заслугами и полезною деятельностью» (ст. 34 УСУ). Казалось, власть делает уступку. Но... Обратимся снова к газете «Новое время». Весь состав Грайворонского съезда был избран единогласно. Замечая, что составители Судебных уставов видели в единогласном избрании «особенную гарантию умственных и нравственных достоинств избираемого», автор признавал, что это действительно срабатывало в отношении участковых мировых судей, но иная картина складывалась в отношении почетных: право единогласного избрания «сделалось средством безобидно для себя «уважить» того или другого почтенного человека, хотя бы этот почтенный человек не знал даже грамоты, не говоря уже про законы, а тем более про какие-нибудь познания в науках...». Ну а если мы вспомним, какой престиж виделся многим в занятии места мирового судьи, какие трудности испытывали мировые съезды и каким образом земские собрания решали эти трудности, то несложно представить размеры такого «уважения», качество судейского корпуса. «Новое время» предлагало ограничить право единогласного избрания требованием образовательного ценза - и совершенно справедливо. Говоря заодно об этом цензе, автор резонно писал и о необходимости сужения его пределов, особенно в пункте, который рассматривал «прохождение разных должностей» равносильным образованию. Ко времени выхода статьи в свет прошло уже пятнадцать лет после издания Судебных уставов, и такая растяжимая формула, конечно же, устарела.

Достичь консенсуса было не так уж и легко. Уже через год после введения уставов в действие, формулировка «полного законом определенного числа гласных» была заменена на «всех присутствующих». Предлагалось даже заменить единогласие большинством в 2/3 или 3/4 голосов.

Кроме того, применение этой нормы показало юридико-техническую незрелость самих Судебных уставов. Так, возникли споры по поводу ее соотношения со ст. 27 УСУ, которая определяла содержание списка кандидатов в мировые судьи. Некоторые земские собрания избирали простым большинством тех лиц, которые не соответствовали цензам и были впервые избраны единогласно, но - как уже прослужившие срок - автоматически вносились в списки. Разрешить эту казуистику было практически невозможно. Правительствующий Сенат урегулировал ее своим указом лишь десять лет спустя после того как этот вопрос был поднят: «лица, не получившие образования в высших и средних учебных заведениях, но обладающие имущественным цензом и удовлетворяющие другим условиям для занятия должности мирового судьи, коль скоро они прослужили по единогласном их избрании земским собранием не менее трех лет в должности участкового мирового судьи, а равно почетного, если с нею соединены были обязанности председателя или непременного члена мирового съезда, могут быть избираемы в мировые судьи на последующие трехлетия простым большинством голосов гласных земского собрания».

Списки избранных мировых судей представлялись на утверждение Первого департамента Правительствующего Сената. Если кто-либо был избран вопреки замечаниям губернатора, прилагался доклад с обоснованием такого решения. Если кандидатов на вакантные места не хватало (вполне, как мы знаем, обычная ситуация), Сенат доназначал их по представлению министра юстиции (!) из лиц, соответствующих цензам. Может быть поэтому мерки имущественного ценза и были столь высоки, чтобы дать возможность администрации свободно похозяйничать в судейском составе...

По мере того как царский режим переходил на все более реакционные рельсы, судебная власть ставилась под все больший контроль администрации. В сентябре 1879 года в качестве «временной меры» предписывалось одновременно с представлением списков избранных Сенату препровождать их также и местному губернатору, который сообщал свои отзывы сенаторам уже об избранных (!) судьях и мог добиваться таким образом неутверждения неугодных лиц. Итак, губернаторский контроль стал не только предварительным, но и последующим. Процесс избрания приобретал все более формальный, фарсовый характер.

Различные жалобы приносились в двухнедельный срок со дня окончания выборов - председательствовавшему в земском собрании, а он затем препровождал их со своими объяснениями на окончательное решение в Первый департамент Сената.

Участковые и почетные мировые судьи избирались сроком на три года. Исходя из единоличного характера их власти, относительной обособленности мировых судов от общих, полупрофессиональности, думается, это было правомерно. Хотя и это положение часто подвергалось критике. Высказывались либо за бессрочное избрание, либо за удлинение срока после переизбрания. Надо заметить, что большинство судей служило несколько сроков подряд, число переизбраний законом не ограничивалось.

В установленном порядке мировые судьи принимали присягу и допускались к исправлению своих должностей. Каждому присваивался особый символ его звания - золотая цепь и знак, которые судья надевал на время исполнения обязанностей. Кроме того, мировой судья имел и свою особую печать.

Итак, власть попыталась максимально застраховать себя от неожиданностей принципа выборности. При этом страдала и судейская независимость.

Но, оценивая выборы исторически, надо признать, что они являлись значительным либеральным шагом, и этому надо отдать должное.

В целом российскую модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года можно отнести к французскому типу, единственной функцией мировых судей было правосудие, профессиональных требований к ним практически не предъявлялось. Кроме того, российский мировой суд характеризуется следующими отличительными признаками:

1) выборность;

2) частичная коллегиальность (наличие как единоличного, так и коллегиального судопроизводства);

3) включение в систему судебных органов как самостоятельной, обособленной ветви, что подразумевало собой рассмотрение входящих в компетенцию дел исключительно по линии: «единоличный мировой судья - мировой съезд - Сенат».


Лонская Светлана Владимировна



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации
Вина Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в нарушении договорных обязательств в гражданском праве России
Понятие сроков исковой давности в ГК РФ
Основные начала законодательного установления подсудности
Понятие заключения гражданско-правового договора и его составляющие элементы
Вернуться к списку публикаций