2012-01-25 14:20:19
ГлавнаяГражданское право и процесс — Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года



Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года


После 1864 года судебная система России в целом представляла собой две самостоятельные ветви, сходящиеся в одной точке - Правительствующем Сенате. Одну ветвь составляли так называемые «общие судебные места» - окружные суды и судебные палаты; вторую - мировые судьи и их съезды. В дополнение к основному каркасу российского судоустройства особняком располагались сословно-специализированные суды: коммерческие, военные, инородческие, духовные, крестьянские (волостные), а с 1873 года - и станичные (в области Войска Донского). Такая схема очевидно просматривается при анализе статей 1 и 2 Учреждения судебных установлений (далее: УСУ).

В основании приведенной классификации пореформенных судебных учреждений (общие, мировые, сословно-специализированные) лежит юрисдикция, в каждом случае особая. Такой принцип представляется наиболее корректным.

Н.П. Ерошкин, В.И. Смолярчук, например, находили возможным проводить основной водораздел между общими и мировыми судами по способу их формирования: соответственно, с назначаемыми судьями и с избираемыми судьями. Однако в данном случае этот признак вторичен, а кроме того - «срабатывает» лишь в строго определенных территориальных и временных рамках. Другая, широко распространенная в научной и учебной литературе, точка зрения - деление судов на «общие» и «местные», причем, в число местных судов включаются, наряду с мировыми,- волостные. Данная классификация следует за официальной терминологией второй половины XIX века, действительно оперировавшей понятиями «общая юстиция» и «местная юстиция». Но ее недостаток - в неполноте, ибо другие сословно-специализированные суды сюда не включены, а попытка это сделать сталкивается с определенными трудностями, заложенными в логическом основании.

Неопределенность во взглядах на мировую юстицию, противоречивость концепции С.И. Зарудного породили горячие споры в Государственном совете при обсуждении проектов Судебных уставов в 1862 году. В ходе поиска места мирового суда в новой судебной системе рассматривались варианты от полной его обособленности до копирования зарубежной практики - учреждения его как нижней ступени общих судов. В результате сошлись на компромиссном решении (обособленная ветвь), и оно, как заметил М.Г. Коротких в работе «Самодержавие и судебная реформа 1864 года в России», аналогов в международной практике не имело. Преследуемая при этом цель состояла в создании противоположности общим судам, рассматривающим дела более важные и трудные, состоящим из назначенных правительством профессионалов. Патриархальная точка зрения о «хранителе мира» возобладала. Но воплощение идеи в реальность, как мы видели, не могло быть делом простым и обойтись без определенных потерь. Первый шаг на этом пути был, однако, сделан: мировая юстиция выделялась в самостоятельную подсистему.

Принцип обособленности нашел и формально-юридическое воплощение: мировая и общая юстиции получили раздельное правовое регулирование. Структура УСУ, Устава гражданского судопроизводства (далее: УГС) и Устава уголовного судопроизводства (далее: УУС) включала в себя отдельные разделы о мировых судьях и мировом судопроизводстве. Примечательно, что они помещались в самом начале уставов, предваряя нормы об общих судах. Точно так же были структурированы и французские законодательные акты о суде и процессе. Тем не менее, попытка создать «мировой кодекс» была обречена на неудачу, ибо эти нормы носили специальный характер по отношению к положениям, регулирующим деятельность судов общей юрисдикции, и потому ссылки на последние были неизбежны.

Система мировых судов повторяла схему мировых посредников. В ст.ст. 3 и 5 УСУ говорилось: «Мировой судья есть власть единоличная; съезды мировых судей суть установления коллегиальные». Рассмотрение дел, таким образом, сочетало оба принципа. Единолично дела рассматривались в первой инстанции (мировой судья), коллегиально - в апелляционной и кассационной (мировой съезд).

Российский мировой суд был полупрофессиональным. Конечно, отдавалась дань традиции, однако сыграла весомую роль и объективная причина. Квалифицированных юристов в то время не хватало: с 1840 по 1863 гг. юридическое образование получили лишь 3650 человек, а только мировых судей требовалось не менее 1320. И это, заметим, на страну с населением порядка 85 миллионов человек! От кадрового голода страдал не только мировой суд, а вообще вся российская правовая система. Преодолеть такой грандиозный дефицит пока можно было только путем смягчения требований образовательного ценза - впоследствии мы увидим, к чему это привело. Официальная же точка зрения Государственного совета на этот факт звучала следующим образом: «...Мировой судья должен пользоваться особым доверием местных жителей, а доверие это он может заслужить не столько юридическим образованием, сколько знанием народных понятий, нравов, обычаев».

Норма, касающаяся образовательного ценза, так и не была отменена, несмотря на многочисленные призывы общественности и специалистов. С другой стороны, некоторая часть публики откровенно сожалела, что мировой суд профессионализируется. Это, по ее мнению, делало мировых судей недоступными, формалистами и проч. В конечном итоге, мировой суд остался полупрофессиональным до самого своего конца.

Российский мировой суд был выборным, и этот вопрос постоянно являлся предметом острой полемики. Противники восклицали, что «назначение мировых судей по выбору населения это такая радикальная реформа, которую только коммунары вносят в свою программу». Но «отцы реформы» отнюдь не были коммунарами, а просто подошли к этому вопросу «по-деловому», как говорил Г.А. Джаншиев. Совершенно ясно, что самодержавие никогда бы не допустило и духа выборного начала, если б не было уверено в своей способности ненавязчиво контролировать ситуацию, хотя бы в подавляющем большинстве случаев. В порядке избрания мировых судей было немало нюансов (о чем речь в своем месте), которые давали такую уверенность и приносили плоды. Таким образом, для власти жертва не была уж столь велика.

Официально введение выборности объяснялось тем, что мировой судья как посредник, как хранитель мира, должен обладать доверием местных обывателей, а потому «правительство было бы поставлено в крайне затруднительное положение, если бы приняло на себя их избрание: ибо начальствующим лицам, во всяком случае, труднее найти столь значительное число вполне достойных лиц для замещения всех должностей мировых судей, чем обывателям каждой местности приискать людей для определенного округа».

Думается, что не последнюю роль сыграло и еще одно «деловое» соображение: возложить все траты и хлопоты на местные бюджеты, дабы не обременять центральный аппарат и казну беспокойством по поводу избрания тысяч мировых судей.

Россия делилась на мировые округа, каждый представлял собой уезд с находящимися в нем городами, или же крупный город. Столицы (Санкт- Петербург и Москва), а с 1865 г. и Одесса, сами состояли из нескольких округов (ст.ст. 12-13 УСУ). В Киевской, Волынской и Подольской губерниях допускалось соединять в один округ два или более смежных уезда. Согласно особому расписанию, мировой округ делился, в свою очередь, на мировые участки (ст. 14 УСУ).

Характерная деталь: в общей юстиции судебно-территориальное деление не совпадало с административным - окружной суд охватывал несколько уездов, судебная палата - несколько губерний (порядка трех - пяти). Здесь - картина иная. В чем причина? Дело, во-первых, в статусе «местного» суда. Он организационно был связан с земствами: уездные земские собрания избирали судей, финансирование также производилось из земского бюджета. Во- вторых, начинает наблюдаться жесткий административный прессинг. Если администрация компенсировала себе независимую территориальную подведомственность общих судов назначением самих судей, то в данном случае выборы (плохие или хорошие, но - выборы) компенсировались поуездным делением, что позволяло держать под контролем местных властей и сам процесс избрания, и деятельность мировых судей. Так, с первых шагов (и далее - везде) предпринимаются попытки ограничить независимость судебных учреждений.

В пределах каждого мирового участка правосудие осуществлял участковый мировой судья. С согласия мирового съезда он избирал постоянное место пребывания в своем участке, где и рассматривал основную массу подведомственных дел. Обычно, распределяя между собой участки, судьи выбирали себе тот, где проживали сами, и камера (служебное помещение) мирового судьи размещалась у него на дому. Иногда судья снимал специальные апартаменты, но в таком случае местопребывание часто менялось, что было неудобно. Большая проблема с помещениями существовала и тогда. Земство по мере своих сил решало эти вопросы, но возможности были крайне скудны. Закон позволял при необходимости рассматривать дела и на месте, где они возникли, но такое бывало очень редко.

Просьбы (иски, жалобы, заявления) судья должен был принимать везде и в любое время. Так предписывал закон, но его скорректировала практика: эта норма (ст. 41 УСУ) практически бездействовала. Распорядок работы мирового судьи регулировался только его усмотрением. Обычно рабочий день начинался с приема жалоб (в течение 1-2 часов), затем шли разборы дел. Некоторые судьи могли начать слушания во второй половине дня, а то и вовсе неожиданно устроить выходной. Но было и по-другому, рациональнее. Так, в Кузнецком участке г. Москвы мировой судья Греков работал в следующем режиме: просьбы принимались ежедневно, кроме вторника (день заседаний мирового съезда), выходных и праздников, с 10.30 до 11.30 часов. Запись шла по номеркам, и дела рассматривались далее в порядке этой номерковой очереди. Разбирательства проходили по понедельникам, средам и пятницам до 19.00-20.00. Почти тот же порядок был и в Мещанском участке столицы, но там количество номерков было лимитировано.

Участковый мировой судья не имел права совмещать свою должность с какой-либо другой должностью по государственной или общественной службе, за исключением лишь почетных должностей «в богоугодных и учебных заведениях» (ст. 42 УСУ), причем к разрешенным относилось и звание гласного земского собрания. Кроме того, ему запрещалось быть поверенным в своем округе и вообще - присяжным заседателем (ст. 45 УГС, п. 2а ст. 84 УСУ). В случае «устранения» (отвода), отсутствия, болезни, смерти, его обязанности исполнялись одним из почетных или одним из соседних участковых мировых судей, по заранее установленной ими очереди.

В УСУ говорилось и о материальном обеспечении участковых мировых судей. Из уездного бюджета (в столицах - из городского) они получали сумму на свое «содержание, разъезды, наем письмоводителя и рассыльного и на канцелярские расходы» (сразу указаны все расходные статьи, как видим,- ст. 44 УСУ) - годовых 2200 рублей серебром в столицах и 1500 рублей серебром в прочих местах, что, кстати, равнялось сумме, которую получал член окружного суда. Земства могли финансировать мировые суды и щедрее установленных рамок, если, конечно, была возможность. Так, в конце 1870-х годов, в некоторых уездах Пермской губернии годовое жалованье мировых судей достигало 3000 рублей, а Санкт-Петербургская Городская Дума в 1866 году была вынуждена повысить оклад до 4500 рублей, когда по первому вызову туда явилось очень немного лиц, изъявивших желание баллотироваться на должность мирового судьи.

Участковый мировой судья, отказавшийся от назначенного ему содержания, именовался почетный участковым мировым судьей, сохраняя это звание на все время безвозмездного заведования участком (ст. 45 УСУ). Своеобразный, играющий на самолюбии, моральный стимул, не дающий никаких привилегий, кроме титула «почетный», но весьма выгодный для государства. Ведь оно искони очень охотно избавлялось от лишних забот и трат, предоставляя своим служащим искать средства к существованию где угодно, только не в казне. Так, много лет процветало «кормленчество», а в XVIII веке чиновники низшего и среднего звена содержали себя за счет «акциденций», т.е. подношений просителей, по сути - легализованных взяток. То же самое порождала и статья 45 УСУ.

Не следует путать почетных участковых мировых судей с другой, пожалуй, самой одиозной фигурой не только в мировой юстиции, но и во всей российской судебной системе.

Должность почетного мирового судьи вводилась, как утверждалось, для того, «...чтобы по возможности усилить деятельность мирового института лучшими людьми, желающими посвятить обществу свои услуги безвозмездно, дабы с одной стороны облегчить земство в содержании большого числа мировых судей, а с другой, привлечь к сему делу людей, которые по своим домашним или служебным отношениям, не могут принять на себя обязанности участковых мировых судей». Кто эти люди - сомнений не возникает. Общий порок всех преобразований - компромисс власти и помещичьей аристократии - проявляется достаточно ясно.

Почетному мировому судье была подсудна территория всего округа, однако закон не обязывал его постоянно проживать там, хотя по цензу почетный мировой судья и был «местный житель». Между тем, должность участкового мирового судьи требовала «постоянных занятий и безотлучного пребывания в участке» (ст. 42 УСУ). Во время пребывания в своем округе почетный судья обязан был «производить суд и расправу» по всем подведомственным мировому суду делам в тех случаях только, когда обе стороны находили нужным обратиться к его посредничеству (ст. 46 УСУ). В.К. Случевский сводил случаи обращения к почетному мировому судье к трем следующим: болезнь участкового мирового судьи (здесь, по нашему мнению, следует уточнить: отсутствие - без указания причины); совместная просьба тяжущихся; просьба потерпевшего (при условии, что обвиняемый не возражает) - в гражданском процессе, соответственно, - по просьбе истца. При этом «в производстве и решении дел и в исполнении других обязанностей» почетный мировой судья действовал на одних и тех же правах, что и участковый, пользовался одинаковой с ним властью (ст. 66 УСУ). Он разбирал дело на тех же основаниях, что и участковый, его решение было для сторон обязательным, и они не могли заново возбуждать дело по тому же предмету и основаниям у другого мирового судьи.

Так как вопрос о передаче своего дела на рассмотрение почетного мирового судьи решался свободной волей сторон, фактическая подсудность в данном случае была более узкой, чем у участкового мирового судьи. Практика показывала, что в основном это были дела, возбужденные в порядке частного обвинения.

Как видим, процессуальное положение почетного мирового судьи полностью совпадало с участковым. Серьезные отличия состояли в другом, они вытекают из причин появления этого поста.

Почетный мировой судья мог занимать любую другую должность по государственной или общественной службе, за исключением должностей прокуроров, их товарищей, местных чиновников казенных управлений и полиции и волостного старшины (ст. 49 УСУ). Даже такое робкое ограничение неприемлемо для исправления судебных полномочий. Характерный пример по этому поводу оставил в своих воспоминаниях А.Ф. Кони. Почетным мировым судьей по Валковскому уезду Харьковской губернии был генерал-лейтенант М.Р. Шидловский, «по совместительству»... тульский губернатор! Председательствуя на съезде мировых судей, он не только вел себя беспардонно грубо, но и допускал нарушения закона. А уж о том, что судья и администратор слились в одном лице, говорить не приходится. Подобные примеры приводила и газета «Неделя» в 1870 году. Самарское уездное земское собрание избрало почетным мировым судьей самарского же губернатора Аксакова, а Полтавский губернатор Мартынов был избран в четырех (!) уездах подчиненной губернии.

Кроме всего прочего, почетный мировой судья в определенных законом случаях мог приглашаться исполнять обязанности члена окружного суда, например, при неполноте состава присутствия (ст. 48 УСУ). Таким образом, судейские корпуса общей и мировой юстиции смешивались, хотя формально, по замыслу, были обособлены, да и не увязывалось это с образовательным цензом для членов окружного суда. Не возбранялось почетным мировым судьям (также в отличие от участковых) работать в окружных судах и в качестве присяжных заседателей (пп. 1, 2а ст. 84 УСУ).

Никаких сумм на содержание и расходы почетный мировой судья не получал (ст. 50 УСУ).

Анализ правового положения почетного мирового судьи показывает, что он - лишний в этой системе. Более того, и судьей его можно назвать лишь условно: только по признаку дублирования функций участкового, и то в зависимости от волеизъявления сторон.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Понятие вины в нарушении договорных обязательств в современном гражданском праве РФ
Расторжение договора
Законодательство 1880 - 1890 гг. и его влияние на мировой суд
Содержание договора аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Возникновение и развитие залога в русском праве (до проекта Вотчинного Устава)
Вернуться к списку публикаций