2012-01-25 14:12:17
ГлавнаяГражданское право и процесс — Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)



Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)


Следующим действием подготовительной части было рассмотрение частных требований и заявлений сторон. Одно из возможных требований - отвод судьи. Статья 69 УГС предоставляла право отвода лишь ответчику. Однако статья 195 УГС говорила уже о том, что мировой судья «может быть отводим тяжущимися», т.е. обеими сторонами. Отсюда - ст. 69 УГС всегда толковалась расширительно, хотя пробел в норме так и оставался пробелом. Различались, как уже говорилось, только моменты, в которые стороны могли заявить об устранении. В этой же части процесса, как правило, принимался и встречный иск, если таковой был.

Такое действие как приведение свидетелей к присяге и их удаление из зала не имело своего четкого места. Оно «плавало» где-то на границе подготовительной части и рассмотрения дела по существу, но в любом случае свидетели были уже удалены до начала состязания сторон.

Рассмотрение дела по существу начиналось с краткого изложения судьей сути исковых требований. Хотя закон этого и не предусматривал, здесь из-за удобства действовали по аналогии с общими судами.

Далее следовало состязание сторон. Оно происходило в форме диалога между истцом и ответчиком, управляемого вопросами мирового судьи. Вначале объяснял свои требования истец, ему возражал ответчик - и так по очереди, до тех пор пока судья не находил, что дело достаточно объяснено.

Затем наступала очередь исследования доказательств. Вначале допрашивались свидетели истца, после - свидетели ответчика. Если были в деле другие доказательства (документы и прочее), исследовались и они. Тяжущиеся могли задавать свидетелям вопросы (с разрешения судьи), участвовали в исследовании остальных доказательств.

Последний этап судебного разбирательства - заключительные объяснения сторон. Выглядело это так же, как и предыдущее состязание, но как правило, - намного короче и сведено почти до реплик.

Мировой судья прекращал разбирательство дела и приступал к постановлению решения, учтя все приведенные по делу обстоятельства и определив «по убеждению совести» значение и силу доказательств (ст. 129 УГС).

Что касается предложения заключить дело миром, устав указывал делать это после состязания сторон в этапе рассмотрения дела по существу. Но все равно, меры для склонения тяжущихся к примирению мировой судья обязан был принимать и во время производства дела, т.е. практически постоянно, и только в случае неуспеха приступать к постановлению решения (ст. 70 УГС).

Решение не могло противоречить закону. Однако статья 130 УГС давала мировому судье право «руководствоваться общеизвестными местными обычаями, но лишь в том случае, когда применение местных обычаев дозволяется именно законом или в случаях положительно не разрешаемых законами». Общие суды таким правом не обладали.

Содержание статьи, несомненно, требовало толкования. Сенатские решения по этому вопросу наглядно показывают значимость обычая в качестве источника права пореформенного времени.

Сперва Сенат занимал позицию, согласно которой применение ст. 130 УГС являлось правом, но не обязанностью мирового судьи (реш. № 290, 1871 г.). Однако впоследствии точка зрения несколько переменилась. Сенат установил правила допустимости применения обычаев: 1) по крайней мере одна из сторон ссылается на обычай и просит о решении дела на его основании, 2) в законе содержится дозволение применить обычай, несмотря на то, что существуют законодательные нормы, на основании которых дело может быть разрешено либо в законе отсутствуют такие нормы, в соответствии с которыми может быть разрешено дело. При этом Сенат указал, что при наличии таких условий мировые судьи обязаны руководствоваться обычаями, так как «в этих случаях обычай должен заменять закон и, потому, должен иметь то же значение по отношению к постановлению решения, как и закон» (реш. № 180, 1878 г.).

Однако единой практики в применении ст. 130 УГС не установилось, случаи ее применения были крайне редки.

Решения по искам до тридцати рублей были окончательными и апелляции не подлежали. Мог судья также вынести и частное определение, аналогичное современному.

Заочное решение постановлялось в случае неуважительной неявки ответчика, по просьбе истца (судья мог только предложить истцу такой вариант, и если воли истца на это не последовало, дело лишь откладывалось, что, впрочем, бывало редко, ибо истцы своим правом в таком случае охотно пользовались) - ст. 145 УГС.

Копия заочного решения отправлялась ответчику (ст. 150 УГС), правда, ничего не говорилось о сроке, и русский ученый-процессуалист К. Анненков, например, предлагал вычислять его из трех дней, требуемых на изготовление полной формы решения, и двух дней - на изготовление его копии (оба срока определены законом).

Окончательные решения вступали в силу с момента провозглашения, пусть даже в форме краткой резолюции. Заочные и неокончательные решения - после истечения сроков на отзыв и апелляцию (если ни того, ни другого не последовало).

Апелляционный срок устанавливался в один месяц со дня провозглашения решения. Тут же добавим, что ко всем срокам на отзыв и обжалование присоединялся поверстный срок, поэтому фактически они были длиннее.

Апелляционная жалоба подавалась тому мировому судье, который решил дело, непременно в письменном виде, как указывал Сенат (реш. № 966, 1873 г.), с копиями по числу ответчиков. Вернемся в связи с этим еще раз к отзыву заочного решения: с точки зрения удобства он был выгоднее для ответчика и дешевле, нежели апелляция, так как подавался по правилам исковой просьбы.

Принимая жалобу, мировой судья должен был вынести определение. Далее он отсылал копии жалобы ответчикам, а саму апелляцию препровождал «со всеми приложениями и актами производства» в мировой съезд, не позже трех дней со времени ее принятия (ст. 165 УГС).

Частные жалобы на действия и распоряжения мирового судьи (ст.ст. 167 - 169 УГС) могли быть поданы только вместе с апелляцией. Исключения делались для жалоб на медленность разбирательства, на непринятие исковой просьбы, отзыва или апелляции - они подавались, минуя судью, прямо в мировой съезд,- а также для жалоб на определения по просьбам обеспечения иска или о предварительном исполнении решения (ст.ст. 166 - 167 УГС). В общих судах список исключений был шире.

Срок для принятия частных жалоб составлял семь дней со времени вынесения определения мировым судьей, кроме жалоб на медленность, для которых срока вообще не назначалось. Установление такого порядка принесения частных жалоб абсолютно нелогично. Прежде всего - искусственным сокращением срока апелляции с месяца до недели (иначе возможности подать частную жалобу не было никакой), далее - исчислением сроков со дня вынесения определения, а не самого решения по существу дела (от этого срок мог стать еще короче).

Частные жалобы, приносимые мировому судье, представлялись им вместе со своим объяснением в съезд в течение семи дней со дня получения. Рассматривались они в съезде без вызова сторон, но явившиеся по своей инициативе тяжущиеся допускались к словесным объяснениям.

Перейдем к специальным нормам, действовавшим в отношении мировых съездов (ст.ст. 170 - 184 УГС).

Мировой судья, решивший дело в первой инстанции, не имел права принимать участие в апелляционном производстве. В случае необходимости он мог быть приглашен для дачи объяснений, но после - «немедленно оставлял присутствие» (ст. 170 УГС). Сенат рядом своих решений в 1869 - 1877 годах растолковывал эту норму, разбирая множество частных случаев, но практика все равно не имела единообразия. Особо смущало ученых то, что съезд допрашивая судью, начинал тем самым сам собирать доказательства, а это противоречило основному началу состязательного процесса. Поэтому слово «объяснения», по мнению того же Анненкова, должно было включать лишь разъяснения личных действий судьи по делу (составление актов производства, планов и чертежей осмотра и т.п.). Особо Сенат запрещал поручать этому мировому судье проводить по поручению съезда осмотр на месте или другую «поверку доказательств». Однако из-за недостатка сил и средств, этот запрет исполнялся лишь тогда, когда стороны прямо требовали устранить судью.

Неявка обеих сторон влекла отложение дела до следующего съезда. Но указу Сената от 26 декабря 1871 года, № 3585, в случае вторичной неявки дело приостанавливалось, и сторонам в течение трех лет предоставлялось право просить о возобновлении дела; если такого не происходило, определением съезда дело прекращалось производством.

Вызов и допрос свидетелей зависел от усмотрения съезда. Он не был обязан вызывать свидетелей, на которых не было сделано ссылки при разбирательстве дела мировым судьей, и которые указаны впервые лишь в апелляционной жалобе, но не приведены в съезд сторонами. Далее, если съезд признавал, что дело может быть разрешено по имеющимся материалам, он имел право не допрашивать всех выставленных свидетелей (Сенат: реш. №№ 251, 826, 1868 г.; № 843, 1869 г. и др.). Тот же порядок существовал и в отношении других доказательств (ст. 174 УГС).

Первое слово в состязании предоставлялось апеллятору (если в этом качестве выступали обе стороны - истцу). Свидетельские показания в любом случае первыми давали свидетели истца.

Всем ходом процесса руководил председатель (временный председатель) съезда. На нем же лежала обязанность склонять тяжущихся к миру.

Перед стадией постановления решения свое заключение по делу давал товарищ прокурора окружного суда. Предмет заключения был определен законом (ст. 179 УГС): вопросы подсудности; дела с участием несовершеннолетних, глухонемых и умалишенных лиц; дела с участием казенных управлений, земских учреждений, городских и сельских обществ.

Решение на мировом съезде принималось большинством голосов (при их равенстве председательский имел перевес) и считалось окончательным (ст.ст. 181, 184 УГС); оно могло быть отменено только в кассационном порядке.

Особое мнение кого-либо из судей, если таковое было, публике не объявлялось (поскольку оглашалась лишь краткая резолюция), но прилагалось к решению. В решении съезд не имел права выходить за пределы апелляционных требований сторон.

Решение подлежало немедленному исполнению, и подача кассационной жалобы этого исполнения не приостанавливала.

Просьбы о кассации решений мирового судьи подавались в письменной форме, с копиями по числу ответчиков, - мировому съезду (в месячный срок), а кассационные жалобы на решения мирового съезда - в Кассационный департамент Правительствующего Сената (в четырехмесячный срок). Могло кассироваться и заочное решение мирового съезда.

Кассационная жалоба об отмене решения мирового съезда с 1868 г. обеспечивалась залогом в сумме 10 рублей, без чего она на принималась. К сведению: дневной заработок крестьянина составлял 20 - 25 копеек, рабочего - несколькими копейками больше (25 - 30). Залог поступал в казну, если Сенат оставлял жалобу «не заслуживающей уважения», в противном случае - возвращался. Сенат также мог вернуть залог в том случае, если жалоба отклонена, но «не представляется, однако же, лишенною всякого основания», а жалобщик «находится в положении, безусловно оправдывающем применение к нему права бедности» (ст. 190 УГС).

Проект ГПК РФ воспринял многие положительные черты процесса пореформенного времени: единоличное рассмотрение и разрешение дел, освобождение суда от обязанности собирания доказательств, возможность формулирования краткой резолюции без написания полного текста решения, изменение роли прокурора в процессе. Однако в концепции ГПК места мировым судьям не нашлось. Разработчики проекта посчитали, что для установления особого порядка производства по гражданским делам у мировых судей нет никаких оснований, ни теоретических, ни практических. Принцип единоличного рассмотрения и разрешения гражданских дел в суде первой инстанции, введение института судебного приказа исключают, по их мнению, необходимость на федеральном уровне регламентировать производство у мирового судьи.

Как представляется, отождествление единоличного и мирового судей ошибочно. Мировой судья прежде всего - судья по разрешению малозначительных дел. Отсюда - и особенности процесса. Новый ГПК этот очевидный факт игнорирует. При этом мы получим ситуацию, ничем не отличающуюся от нынешней, с той лишь разницей, что суд не будет связан поисками народных заседателей (безусловно, облегчение, но далекое от желаемого).

Наиболее удачным выходом из этого положения явилось бы делегирование права установления особого мирового судопроизводства субъектам федерации. Именно там, исходя из местных условий и потребностей, вопрос был бы решен. Но процессуальное законодательство (за исключением административно-процессуального) находится исключительно в ведении Российской Федерации (п. «о» ст. 71 Конституции РФ). Приемлемо ли это, когда субъекты федерации наделены правом законотворчества, а споры, вытекающие из трудового, семейного, жилищного, земельного и т.д. права, разрешаются в судах именно в порядке гражданского судопроизводства? Такая «трещина» между материальным и процессуальным правом по крайней мере нелогична.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Расторжение договора
Понятие заключения гражданско-правового договора и его составляющие элементы
Возникновение и развитие залога в русском праве (до проекта Вотчинного Устава)
Место принципов гражданского права в механизме гражданско-правового регулирования
«Врачебная ошибка» и особенности защиты прав пациентов
Вернуться к списку публикаций