2012-01-25 14:12:17
ГлавнаяГражданское право и процесс — Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)



Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)


По общему правилу, показания давались под присягой. В любом случае не присягали: малолетние до 14 лет, отлученные от церкви, слабоумные лица. В мировом суде (в отличие от общих) допускалось, в строго определенных случаях, освобождение свидетелей от присяги. В гражданском процессе требовалось еще и обоюдное согласие тяжущихся на это, в противном случае, свидетель от дачи показаний устранялся вообще. Тяжущийся мог отводить свидетелей противной стороны от дачи показаний (родственников, опекунов и т.п.). Причем, отводы должны были быть предъявлены до приведения свидетелей к присяге либо до отобрания показания, если таковое дается без присяги. Данное положение содержалось только в статьях мирового устава (ст.ст. 84 - 86 УГС, 93 - 99 УУС).

В отличие от общих судов, мировой судья не был обязан объяснять в протоколе основания, по которым свидетельские показания вообще были приняты за доказательства.

Основания для отвода («устранения») мировых судей были традиционны - прямая или косвенная заинтересованность. Конкретный список поводов был шире, нежели в общих судах. Судья обязан был устраниться сам или подчиниться требованию хотя бы одной из сторон. Процедура в гражданском и уголовном уставах судопроизводства была различной.

По УГС, если мировой судья считал поводы недостаточными, а тяжущийся настаивал, то не позднее двух дней со времени принятия дела к производству, судья со своими объяснениями представлял разрешить конфликт мировому съезду, если его заседания уже начались или должны были начаться в течение недели. Если до начала сессии съезда оставалось еще много времени, дело немедленно передавалось другому мировому судье, который заранее назначался для подобных случаев, а между тем, вопрос о своем устранении мировой судья представлял съезду в первое же заседание, где он рассматривался без участия отводимого судьи (ст. 199 УГС). Несколько мудреный порядок, но он, тем не менее, преодолевал (причем, оперативно) единоличность в принятии судьей решения о своем устранении. Именно это и привлекает, поскольку максимально освобождает от субъективизма, опасность возникновения которого крайне велика в данной ситуации. Проекты УПК и ГПК, к сожалению, не избавились от этого недостатка. В то же время, по смыслу ст. 199 УГС, решение мирового съезда по отводу, когда дело уже было передано другому судье, носило чисто формальный характер и, фактически, не имело юридического значения, поскольку возврат дела был уже в большинстве случаев невозможен из-за скоротечности мирового судопроизводства.

В УУС статья 87 говорила лишь о том, что в случае законных причин отвода дело передается другому мировому судье, который будет заранее назначен. Действия судьи, конечно, могли быть обжалованы (тут, как видим, решение принималось единолично), но подать частную жалобу по этому поводу, как будет ясно из дальнейшего, было не так просто.

По-разному можно отнестись и к тому, что на случаи устранения существовал график замещения судей. С одной стороны, дело не «повисало» в воздухе из-за проблем, связанных с нагрузкой, с другой стороны,- заранее был известен человек, к которому поступит спор, и это могло служить поводом к различным уловкам и злоупотреблениям.

Был в процедуре устранения и еще один нюанс. Истец (обвинитель) мог заявить об отводе только в момент подачи иска (жалобы), а ответчик (обвиняемый) - не позже своей первой явки в суд. Сенат разъяснял, что последнее необходимо понимать как первое заседание по делу и обязательно - до начала рассмотрения дела по существу, причем, не могло считаться первым заседанием то, в котором сторона не имела возможности присутствовать и когда состоялось заочное решение, кроме случаев, когда ответчик не смог явиться вследствие неполучения повестки или в результате действия непреодолимой силы (ст.ст. 196 УГС, 86 УУС; Сенат, реш. № 1474, 1870 г.; № 327, 1872 г.). В мировом съезде ходатайство об устранении судьи должно было быть подано до открытия заседания по делу. Если поводы для отвода возникали уже во время разбирательства дела, стороны могли заявить об устранении в любое время.

Такой порядок заявления отводов ставил стороны в неравное положение и был впоследствии все же исправлен, но - годы спустя.

Заявления (иски, жалобы) подавались мировому судье в письменной или устной форме, в отличие от общих судов, где предусматривалась только письменная форма. В устной форме допускались также встречные иски и частные требования.

Словесная просьба записывалась судьей, а чаще - секретарем, в специальную книгу (на практике это был обычно отдельный протокол - первый лист в деле), прочитывалась заявителю и подписывалась последним, «если он грамотный» (ст.ст. 51 УГС, 43 УУС). Если просьба рассмотрению не подлежала, она все равно фиксировалась в книге с соответствующей резолюцией, и по желанию заявителя, ему выдавалось на сей счет письменное удостоверение.

Заявление должно было содержать определенные реквизиты (наименование сторон, суть требований и т.д.). Просьбы должны были приниматься везде и во всякое время, говорилось в УСУ (ст. 41), в присутственные и неприсутственные дни, и даже по почте (Сенат, реш. № 575, 1870 г.; № 750, 1874 г.). В последнем случае подпись заявителя удостоверялась полицией.

Мы уже имели возможность видеть, что распорядок дня мировых судей уделял процедуре принятия просьб 1 -2 часа. А если случалось так, что спорщики приходили к судье вместе, дело начиналось слушаться тут же, не откладывая.

Что касается апелляционной и кассационной жалоб, они подавались только в письменной форме.

Как оценивать устную форму заявления? В дореволюционной России она была вызвана неграмотностью нижних (да и средних отчасти) слоев населения - основных клиентов мирового суда - и желанием ускорить процедуру рассмотрения дел, уйти от ненужной бумажной волокиты. В то время устная форма свое назначение оправдывала. Но и в наши дни мы имеем проблемы с правовой неграмотностью граждан и с судебной волокитой. Сумма затрат (интеллектуальных и материальных) по подготовке дела к его рассмотрению вполне может превысить масштабы самого малозначительного спора. Это подтолкнет стороны разрешать его не в суде, а иным способом, в том числе - и неправовым. Поэтому, как представляется, принять во внимание и внедрить институт устного заявления (пусть и не повсеместно, а лишь в мировых судах, может быть и не по всем категориям подсудных дел) было бы полезно.

Решения (приговоры) мировых судей подразделялись на окончательные и неокончательные. Окончательные решения не подлежали апелляции, а могли быть обжалованы только в кассационном порядке мировому съезду. Неокончательные решения могли пройти весь путь по инстанциям: апелляция в мировой съезд, затем кассация в Сенат. Все решения мирового съезда были окончательными.

Критерии окончательности-неокончательности устанавливались законом в зависимости от масштаба разрешаемого дела. В общих судах решения нижней инстанции (окружных судов) всегда были неокончательными, здесь же, в мировом судопроизводстве, мы наблюдаем частичное сокращение количества судебных инстанций для единоличных мировых судей и в этом - одна из особенностей суммарного процесса в российских мировых судах. Особо укажем, что такое сокращение позволяет еще более разгрузить суды от массы малозначительных дел, сразу обращать решение к исполнению.

Решения записывались судьей или в особый, по каждому делу, протокол, или в одну общую книгу - так требовали уставы. Книга, впрочем, не прижилась - неудобна. На практике заносили решение в общий протокол либо, как и в общих судах, составляли отдельный акт. Сразу по окончании дела провозглашалась лишь краткая резолюция - сроки для обжалования исчислялись именно с этого момента. Для изложения решения в окончательной форме судьям давалось три дня (для сравнения: в общих судах - две недели).

Имел место в мировом судопроизводстве и институт заочного решения. Оно могло быть в установленном порядке отозвано ответчиком. Отзыв - не обжалование, а особый институт, дополнительная гарантия прав ответчика.

Итак, как проходил отзыв (ст.ст. 151 - 153 УГС, 133 - 140 УУС). В течение двух недель со дня вручения копии заочного решения (сравните: в общих судах по гражданским делам - один месяц) ответчик имел право обратиться к мировому судье с просьбой, которую последний обязан был принять, о вызове истца (обвинителя) и о новом рассмотрении дела. Заочное решение с этого момента признавалось недействительным, дело возвращалось в первоначальное положение, процесс начинался заново. Если ответчик снова не являлся на заседание по неуважительной причине, прежнее решение оставлялось в силе, и против него отзыва уже не допускалось. И первое, и второе заочные решения могли апеллироваться сторонами в мировом съезде.

Итак, ответчик имел выбор: либо согласиться с заочным решением, либо отозвать его, либо подать апелляционную (или кассационную, если решение было окончательным) жалобу. Причем закон предоставлял право отзыва лишь однажды, и если ответчик вновь показывал отсутствие заинтересованности, беспричинно игнорируя судебное разбирательство, мировому судье ничего не оставалось делать как подтвердить - и совершенно справедливо - свое предыдущее решение. Отзывное производство заставляло обе стороны соблюдать дисциплину: ответчика - в силу только что сказанного, а истца - в связи с тем, что при его неуважительной неявке дело прекращалось производством вообще.

Заочное решение в течение долгого времени имело у нас репутацию неправосудного. В этом утверждении есть доля истины, поскольку в заочных процессах исчезает один из основополагающих принципов судопроизводства - состязательность. Тем не менее, именно в системе мировых судов институт заочного решения - как раз на своем месте, ибо многократное откладывание дела в случае неявки сторон совершенно неприемлемо по отношению к делам мировой юрисдикции, так как они требуют как можно более скорого разбирательства в силу своей сиюминутной актуальности. Сюда же можно добавить и издержки, растущие пропорционально времени рассмотрения дела.

Решения исполнялись через судебных приставов, полицию или местные власти. По неокончательным решениям допускалось предварительное исполнение (т.е. до окончания сроков обжалования), но только по просьбе стороны и в ограниченном количестве случаев. Общие суды в этой области действовали свободнее. Возможна была и отсрочка исполнения и, в отличие от общих судов, рассрочка.

Мировые судьи не были обязаны составлять общий протокол, в котором фиксировалось бы все производство от буквы до буквы. Закон требовал лишь записи жалоб и решений по ним. Так что, по смыслу уставов, мировой суд не был судом письменного производства. Тем не менее, Наказы столичных мировых съездов, например, требовали, чтобы каждое действие мирового судьи оставляло свой след в делопроизводстве (Моск. нак., ст. 16; СПб. нак., ст. 21). Поэтому составлялись так называемые частные протоколы: допросов свидетелей и объяснений сторон, протоколы других следственных действий (осмотра на месте и т.п.); по требованию сторон делались отметки об их заявлениях и требованиях, ходатайствах, отступлениях от порядка судопроизводства, допущенных мировым судьей, и т.п.

Все протоколы предъявлялись и прочитывались сторонам и, что немаловажно, подписывались ими. Тяжущиеся были вправе делать по протоколам замечания и дополнения. Подписывали и свидетели протоколы своих допросов. Это не потеряло своей актуальности. Такой опыт полезно перенять и нам сейчас. Это будет способствовать процессуальной экономии: отпадет необходимость в организации последующего ознакомления с протоколом и рассмотрения замечаний на него (ст.ст. 229 - 230 ГПК, 265 - 266 УПК). Кроме того, права всех участников процесса (в особенности сторон и свидетелей) приобретут еще одну надежную гарантию.

Огромным преимуществом мирового суда в первое время была его практическая бесплатность: все производство было освобождено от судебных пошлин и разнообразных сборов. Устанавливался только символический канцелярский сбор за выдачу копий решений (приговоров) и других документов, который нередко вообще не взимался. Мировые учреждения были доступны каждому, а при тех финансовых трудностях, которые испытывало тогда государство, беспошлинность вообще кажется чудом.

Относительно уголовного процесса это положение было подтверждено 17 апреля 1874 года. Однако, что касается гражданского судопроизводства, 10 мая 1877 года был издан закон «О введении судебных сборов с гражданских дел, производящихся в мировых судебных установлениях», решительно уничтоживший достоинство мирового суда и взвинтивший пошлины до размеров, вдвое превышавших аналогичные сборы в общих судах (ст.ст. 2001 - 20010 УГС).

Пошлины и сборы перечислялись в доход земства. Было ли это рукой помощи со стороны правительства (вспомним, что мировая юстиция почти полностью сидела на местных бюджетах) или же между строк скрывалось желание связать два пореформенных института в финансовое кольцо, провоцируя между ними конфликты и дискредитируя в глазах общества? Если кто-то и мог почувствовать выгоду, то это были почетные мировые судьи: дела, обращаемые по желанию сторон на их разрешение, обложению сборами и пошлинами не подлежали. Но выгадывало ли от этого правосудие? В этом факте проявилось двойственное отношение законодателя к почетным мировым судьям, что, впрочем, было отражением реальной дискуссии в правительственных кругах. С одной стороны, на почетных судей смотрели как на вынужденную меру, сознавая всю искусственность их существования, с другой - как на будущее мировой юстиции вообще, отсюда - подачки, подобные этой.

Как известно, в дореволюционном российском процессуальном праве гражданские и уголовные дела разрешались в трех судебных инстанциях: первой (по существу), апелляционной и кассационной. Предусматривалась также возможность принесения просьб о дополнительном пересмотре решения в случае возникновения новых обстоятельств. Первая и апелляционная инстанции разрешали дело по существу, кассационная - отменяла или оставляла в силе решение, исходя из формальных обстоятельств. Так, если мировой съезд признавал кассационную жалобу об отмене решения «заслуживающей уважения», он отменял обжалованное решение и препровождал дело на рассмотрение другого мирового судьи. Причем и в этом случае новое решение (приговор) могло быть как окончательным, так и неокончательным. Равным образом поступал и Сенат, передавая дело другому мировому съезду.

Далее мы рассмотрим работу только первой инстанции (единоличных мировых судей) и мирового съезда. Судебные уставы уделили производству в мировых съездах не очень много места - всего несколько специальных положений. В остальном действовали нормы, относящиеся к процессу у единоличного мирового судьи. Более того, и это надо назвать недостатком, не делалось различия между рассмотрением в мировом съезде апелляционных и кассационных жалоб, что вызывало споры и затруднения. Обычно кассационные жалобы рассматривались съездами подобно Сенату - без вызова сторон, с допуском их, в случае самостоятельной явки, к словесным объяснениям,- это и было единственной разницей.

Анализ текстов Судебных уставов, исследование других источников позволили выделить стадии в обеих формах процесса в мировом суде. В дореволюционной литературе этого сделано не было, предпринимались лишь попытки выделить этапы, которых насчитывали до двадцати, включая, например, объявление судебного пристава «Суд идет!». Все это к стадиям имело лишь отдаленное отношение, и этапам отводилась только роль памяток для судьи. Уже в наше время такое положение дел позволило высказать точку зрения, что мировой процесс шел без разделения на стадии. Это не так, хотя иллюзия отсутствия стадий действительно может создаться в силу того, что процессуальные нормы, касающиеся мирового суда, носили специальный характер. Тем не менее, даже названия глав в уставах судопроизводства говорят о том, что действия мирового судьи следовали в определенном порядке, например: «О порядке начатия дел у мировых судей», «О разбирательстве у мировых судей», «О постановлении и объявлении приговоров» и т.д. Схема движения дел по стадиям и в общих судах, и в мировых была однотипной.

В историко-юридическом плане выделение стадий становится одним из методов научного познания, позволяет более подробно проанализировать «анатомию процесса», глубже исследовать и понять его, а также стать отправной точкой для конструирования современной модели мировой юстиции.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Гражданско-правовое регулирование и защита прав участников медицинских отношений
Понятие вины в нарушении договорных обязательств в современном гражданском праве РФ
Основания возникновения и осуществления права общей собственности
Договор аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Стороны в договоре строительного подряда, их права и обязанности
Вернуться к списку публикаций