2012-01-25 14:12:17
ГлавнаяГражданское право и процесс — Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)



Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)


Общая характеристика

Судебная реформа упорядочила и основательно переработала все российское судопроизводство. Феодальная тяжеловесность и запутанность уступали место строгой системе и ясности. В дореформенный период дела, подведомственные мировому суду, ведались семью различными учреждениями. В Москве в год производилось ими всеми около 8 000 дел (примерно 2 000 гражданских и 6 000 уголовных). В 1890 году у мировых судей столицы было возбуждено уже 66 987 дел (38 137 гражданских, 28 850 уголовных), т.е. за двадцать пять лет количество дел возросло в восемь раз, тогда как население Москвы увеличилось за этот срок только в два раза. Министр юстиции Д.Н.

Замятнин в годовом всеподданнейшем отчете по министерству за 1866 год писал о том, что со времени открытия мировых судов, там было возбуждено громадное число таких уголовных дел и гражданских исков, которые или по своей малоценности, или по отсутствию у истцов формальных доказательств в прежних судах вовсе не возникали. Мировые судьи сразу же столкнулись с огромной нагрузкой: в первые полгода деятельности на каждого пришлось примерно 2 000 (!) дел.

Производство в мировом суде можно рассматривать как особый вид, имеющий место и в гражданской, и в уголовной формах процесса. В теории под видом понимают процессуальный порядок разрешения дел, определяемый характером защищаемого материального отношения. Мировой суд разрешает дела, в которых такое материальное отношение также имеет свою специфику, но не качественную, а количественную - малообъемность, малозначительность, ибо без этого теряет смысл и разговор о мировой юстиции. Таким образом, имеются теоретические основания для того, чтобы считать суммарный порядок рассмотрения малозначительных дел самостоятельным видом процесса.

Согласно Судебным уставам 20 ноября 1864 года, в суммарном процессе, в отличие от общего, отсутствовала письменная стадия (предварительный обмен бумагами между сторонами), а устное разбирательство претерпело некоторые упрощения.

Ранее уже упоминалось, что нормы «мирового процессуального кодекса» носили специальный характер. В то же время, мировой судья не имел четких границ допустимости применения общего устава в случае пробела. Лаконичность статей уставов, которая многими признавалась их достоинством после мелочной феодальной регламентации, была даже излишней и вылилась в серьезные изъяны юридической техники.

Сравним две гражданско-процессуальные статьи: из Устава гражданского судопроизводства 1864 года и Гражданско-процессуального кодекса РСФСР 1964 года.

Статья 80 УГС: «Случаи, в которых мировой судья встретит в порядке судопроизводства какое-либо затруднение, разрешаются им по соображении постановлений, изложенных в сей книге, с подробными правилами судопроизводства в общих судебных местах».

Часть 1 статьи 232 ГПК РСФСР: «Дела, возникающие из административно-правовых отношений, рассматриваются судами по правилам настоящего Кодекса, с теми изъятиями и дополнениями, которые установлены законодательством Союза ССР и РСФСР».

Конструкция ст. 80 УГС делает указание на аналогию закона, т.е. на достаточно оценочное понятие. Такую позицию законодателя подтверждали и соответствующие решения Сената 1868 и 1876 гг., пояснявшие, что тогда, когда имеются специальные постановления - именно они и должны применяться в той части, которой не препятствуют особенности порядка производства, установленные исключительно дня мирового суда. Напротив, ч. 1 ст. 232 ГПК РСФСР носит более определенный, ссылочно-бланкетный характер, что исключает аналогию, а значит - и действия судьи по усмотрению. Как общий результат - не страдает законность, единообразна практика.

Итак, перейдем к общей характеристике мирового судопроизводства и его основным институтам.

Разбирательство в мировом суде проходило «изустно и публично», по возможности - в одно заседание (ст.ст. 70 УГС, 88 УУС). Закрытые заседания могли проводиться тогда, когда это касалось личной жизни сторон (например, по делам «о проступках против прав семейственных, об оскорблении женской чести» и т.п.) и в любых других случаях по просьбе обеих сторон - по делам частного обвинения и гражданским делам. В современном российском законодательстве последнее основание отсутствует (см. ст.ст. 9 ГПК, 18 УПК). Но это несправедливо, так как конституционные права человека на неприкосновенность частной жизни, личную тайну, честь и достоинство должны уважаться всегда и везде. Закрытое судебное заседание должно проводиться в том случае, если стороны не пожелают предавать огласке ход и результат процесса.

Устность разбирательства предполагала прежде всего то, что мировой судья не имел права требовать от участников процесса каких-либо письменных объяснений (хотя они могли их подать): все происходило на словах и тут же протоколировалось.

Судоговорение проходило, конечно же, на русском языке. Закон предусматривал, но не регламентировал сколько-нибудь подробно предоставление услуг переводчика. На практике было, например, так: разбирая гражданское дело, судья, выслушав объяснения истицы, немки по национальности, плохо владевшей русским языком, спросил у нее, не требуется ли ей переводчик; получив утвердительный ответ, судья обратился к публике; вышел не кончивший курса студент, его фамилию записали в протокол, и процесс пошел свои чередом. Камеры мировых судей, надо сказать, всегда были заполнены публикой (разумеется, если не проходил закрытый процесс): это были преимущественно занятые в назначенных на тот день делах лица, ожидающие своей очереди; частыми гостями были и журналисты, пишущие на судебные темы, да и просто любопытствующие.

Подробнее остановимся на мировом соглашении, или, по дореволюционной российской юридической терминологии, - мировой сделке.

Есть основания назвать примирение одним из принципов российского судопроизводства. Он постоянно подчеркивался законом как для общих, так и для мировых судов. Что касается последних, это вытекает и из общей теоретической концепции о «судье совести» и «хранителе мира»: «Меры для склонения тяжущихся к примирению мировой судья обязан принимать и во время производства дела и только в случае неуспеха приступать к постановлению решения» (ст.ст. 71 УГС, 120 УУС); «На председателе съезда лежит обязанность склонять тяжущихся к миру» (ст. 177 УГС) и т.п.

Говоря о мировой сделке, российские юристы имели в виду буквальное значение этого слова, применяя к мировому соглашению все признаки сделки как института права: «Мировая сделка - такой договор, которым стороны прекращают или спор уже возникший, или могущий возникнуть в будущем, с целью предупреждения его возбуждения» (Сенат, реш. № 27, 1881 г.). В этом определении, заимствованном, кстати, из Кодекса Наполеона, мы видим даже мировую сделку, заключенную на будущее («фьючерсную»), вообще неизвестную современному законодательству.

Объектом мировой сделки признавалось материальное право, которое являлось и объектом иска (жалобы) - т.е. спора, настоящего и будущего. Но объектом не могло быть такое право, которым затрагивался какой-либо публичный интерес или неотчуждаемые личные права, сделки по которым недопустимы.

Субъектами мировой сделки являлись в принципе любые физические и юридические лица, за исключением казенных управлений, т.е. ведомств, связанных с интересами правительства, двора, казны, церкви. Таким образом, мировые сделки по поводу, например, налоговых отношений с государством были невозможны.

Дело, законченное миром, не могло быть возобновлено ни самими сторонами, ни их правопреемниками. Мировую сделку можно было заключить и с одним из соистцов (соответчиков), отдельно от других.

Сенат рядом своих решений (№ 61, 1870 г.; № 530, 1875 г.; № 27, 1881 г.) еще более расширил права сторон по заключению мировой сделки: она была возможна «как во время производства по делу, так и по постановлении о нем решения, которое мировой сделкой и уничтожается; даже и в том случае, когда бы решение вступило в законную силу; при производстве по таким делам, которые являются неподсудными тому суду, которому они предъявлены по роду дела, до постановления этим судом определения о прекращении производства по делу по его неподсудности». Как видим, юридическая сила мировой сделки ставилась выше силы судебного решения!

Уступки сторон, сделанные при соглашении их на примирение, не имели для них обязательной силы, если мировая сделка почему-либо не состоялась (ст. 1365 УГС).

Необходимо признать, что институт мирового соглашения недостаточно разработан в российском законодательстве. Тем убедительнее можно поставить вопрос о том, чтобы заняться данной проблемой всерьез, в том числе и на теоретическом, научном уровне. Но это выходит за рамки настоящей работы.

Чтобы закончить речь о мировом соглашении, приведем одну иллюстрацию из судебной практики российского мирового суда.

...Это уголовное дело слушалось у мирового судьи Яузского участка г. Москвы 17 марта 1867 года. Жена жаловалась на мужа, что он нанес ей побои, «произвел буйство» в ее доме и самовольно взял у нее часть приданого: столовое серебро и енотовую шубу,- и вещи эти заложил. Приданое по законодательству России того времени считалось собственностью жены, поэтому незадачливый супруг обвинялся, ни много ни мало, в краже и растрате чужого имущества. Он во всем признался, в своих объяснениях показал, что нуждался в деньгах, чтобы съездить в Петербург к братьям. Он спрашивал у жены разрешения воспользоваться ее приданым, но она не позволила, да он всё равно взял. Заложил только серебро, шуба лежит у него: «Я сейчас с нею же и пойду... заложу шубу и выкуплю вещи». После долгих увещеваний судьи, жена соглашается на мировую, в условиях которой записано, что супруг обязывается, по требованию своей жены, выкупить заложенное серебро и впредь «вести себя прилично: не драться и не буянить». При неисполнении этих условий, судебное преследование возобновится, и он будет подвергнут уголовному наказанию.

Вот так и выглядела типичная мировая сделка.

Участники процесса. Помимо судьи (в мировом съезде - не менее трех судей) в зале находились секретарь, судебный пристав и священник. Секретарь вел протоколы, помогал судье ориентироваться в бумажных вопросах (всем ли вручены повестки и т.п.). Через судебного пристава судья приглашал стороны, свидетелей и других для дачи показаний суду, удалял свидетелей из зала (пристав должен был разместить их потом в отдельных комнатах, как требовал закон), наводил порядок в камере во время заседания. Священник приводил свидетелей к присяге. Присягать и подписывать присяжный лист надо было в соответствии с вероисповеданием, поэтому в уставах говорилось, что присутствовать должны служители разных культов, если это требуется. Суды обходились обычно одним православным священником, поскольку другие нужны были крайне редко, кроме того, уставы предоставляли право судьям самим приводить к присяге свидетелей, если отсутствует духовное лицо, и этим правом часто пользовались.

В заседаниях мирового съезда в обязательном порядке участвовал товарищ прокурора окружного суда. Но он не являлся активным участником процесса, представляющим и исследующим доказательства, на что управомочивают его современные российские процессуальные кодексы (ст.ст. 41 ГПК, 248 УПК). Нет, это право полностью принадлежало лишь сторонам. Товарищ прокурора находился над спором, выступая как хранитель законности. Осуществляя функцию надзора, он давал заключение по делу (ст. 58 УСУ), которое, впрочем, для съезда не имело обязательного характера.

Стороны (истец - ответчик, обвинитель - обвиняемый) участвовали в деле как лично, так и через своих представителей (поверенных). Сторонами могли быть как частные лица, так и государственные учреждения (полиция, казенные управления, любое присутственное место). Институт поверенных мало чем отличался от ныне существующего. Обратим лишь внимание на то, что поверенный мог окончить дело миром, даже если об этом не было упомянуто в доверенности (ст.ст. 48 УГС, 44 УУС). Вот он, принцип примирения, в действии. Нашему процессу этого не достает (сравните: ст. 46 ГПК, в УПК этот вопрос вообще не отрегулирован).

В состязательном процессе мировой судья играл пассивную роль, основывая свое решение на доказательствах, представленных сторонами. На получение необходимых для решения дела справок или копий документа он мог выдавать тяжущемуся, по его просьбе, свидетельство о том, что такая-то бумага действительно нужна и к такому-то сроку. В 1877 году Сенат специально заметил в одном из своих решений, что «истребование мировым судьей самим справок может быть почитаемо за несущественное нарушение обрядов судопроизводства, но права самому истребовать документы мировой судья, конечно же, не имеет».

В то же время, рецидивы теории формальных доказательств просматриваются в Судебных уставах достаточно ясно. Письменные доказательства «весили» больше словесных, во всяком случае, содержание письменных документов, установленным порядком совершенных и засвидетельствованных, не могло быть, за немногими исключениями, опровергнуто показаниями свидетелей (ст.ст. 106 УГС, 410 УУС). Письменное или словесное признание также не требовало в гражданском процессе иных доказательств (ст.ст. 112 - 114 УГС). А о юридической важности присяги как доказательства в гражданском процессе говорит, к примеру, такое указание закона: сторонам дозволялось просить судью о разрешении их дела на основании принимаемой одной из сторон, по взаимному соглашению, присяги (ст.ст. 115 - 116 УГС).

И в гражданском, и в уголовном процессе мировые судьи имели право на проведение ряда следственных действий при участии тяжущихся, двух «достоверных свидетелей» (понятых) и, при необходимости, «сведущих людей» (специалистов). И, если в общем судопроизводстве эти действия имели лишь статус способа проверки доказательств, в мировых судах они становились полноправными доказательствами. Широко применялась мировыми судьями и очная ставка. Ныне действующий УПК, например, вообще не управомочивает суд на ее проведение (ст. 162 УПК) - вряд ли это правомерно.

Различали свидетелей истца (обвинителя) и свидетелей ответчика (обвиняемого). К свидетелям также приравнивались понятые и «сведущие люди».



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Сущность эвтаназии и ее правовое регулирование
К вопросу о соотношении информации и интеллектуальной собственности
Сущность и юридическая природа залогового правоотношения
Основные предпосылки правового регулирования и защиты прав участников медицинских отношений
Принципы правового регулирования неустойки
Вернуться к списку публикаций