2012-01-25 12:51:49
ГлавнаяГражданское право и процесс — Комиссия 1894 - 1899 годов по пересмотру Судебных уставов и закон «О преобразовании суда в сельских местностях» 1912 года



Комиссия 1894 - 1899 годов по пересмотру Судебных уставов и закон «О преобразовании суда в сельских местностях» 1912 года


В феврале 1894 года министр юстиции Н.В. Муравьев представил на высочайшее имя доклад, основным содержанием которого был анализ развития российского судоустройства за тридцать лет, прошедшие со времени издания Судебных уставов, и вытекающие из этого анализа выводы. Доклад представляет собой чрезвычайно любопытный документ, не только излагающий основные взгляды контрреформенной идеологии на правосудие, но и теоретически их обосновывающий.

Отмечая в начале доклада историческое значение судебной реформы 1864 года и многие ее положительные черты, Муравьев в качестве отрицательной стороны останавливается на так называемом «несоответствии некоторых начал реформы особенностям государственного и общественного быта России». В чем же он видит это несоответствие? «Господствовавшее... общее увлечение теоретическими построениями и западно-европейскими образцами не осталось без влияния и на составителей судебных уставов. Благодаря этому влиянию, Россия получила весьма стройный процессуальный кодекс, вполне пригодный для действия в любом государстве Западной Европы, но недостаточно приспособленный к условиям нашего отечества с его историческим складом, огромными пространствами и сравнительно редким разноплеменным населением, стоящим на далеко не одинаковой степени развития... Опыт применения уставов выяснил вскоре, что многие из перенесенных к нам процессуальных начал и приемов вовсе не отвечают нашим нуждам и потребностям, а другие требуют серьезной переработки и согласования с условиями нашего быта. Тот же опыт указал засим, что вообще правила судебных уставов в том виде, как они были изданы в 1864 году, не могут быть распространены на многие местности Империи без особых довольно сложных и многочисленных изъятий и приспособлений. Наконец, обнаружилось, что благодаря узаконенному уставами не вполне целесообразному распределению подсудности, в связи с излишним развитием коллегиального начала (имеется в виду прежде всего суд присяжных), содержание новых судебных учреждений налагает значительные затраты на казну».

Устранение этих «несоответствий» началось сразу же, сообщает далее Муравьев. При этом он отмечает, что исправления в уставы вносились бессистемно, крайне часто (практически ежегодно - по нескольку раз), негативным их следствием было дальнейшее отягощение казны расходами на содержание судебной части. В итоге «наши судебные порядки в общем их составе не только не улучшались с течением времени, а постепенно ухудшились и усложнились и в настоящее время достигли такой пестроты, сбивчивости и сложности, которые не были свойственны даже и дореформенным порядкам».

Неутешительный приговор. И абсолютно справедливый. Однако причина столь плачевного состояния, в какое пришла к 1890-м годам российская юстиция, вряд ли состояла в тех обстоятельствах, на которые ссылается в своем докладе Н.В. Муравьев. Решающими причинами стали, как мы уже не раз указывали, «латание» изначальных технических погрешностей уставов и политическая целесообразность.

Тем не менее, Муравьев не подвергает сомнению ни текстуальное совершенство Судебных уставов, ни, тем более, реакционный курс правительства.

Впрочем, вряд ли такие сомнения вообще могли появиться в докладе верноподданного высокого сановника.

В связи с этим совершенно логично выглядит и вывод. Полагая, что необходимо приступить к полному и систематическому пересмотру действующей судебной организации, Муравьев формулирует основной постулат: «...В основу предпринимаемой реформы должно быть положено начало незыблемого утверждения государственного характера и правительственного направления суда и судебного ведомства... При правильном устройстве, суд должен быть прежде всего верным и верноподданным проводником и исполнителем самодержавной воли МОНАРХА, всегда направленной к охранению закона и правосудия... Он обязан оберегать не только существующий законный порядок, но и достоинство государства и его правительственной власти всюду, где это достоинство может быть затронуто в делах судебного ведомства».

«Отречением Петра» назвал контрреформенную эпоху А.Ф. Кони, проводя аналогию с известным библейским сюжетом. Пытаясь сохранить свою неограниченность, самодержавная власть предпринимала любые шаги: от открытого террора до искоренения первых ростков политической и гражданской свободы.

Доклад министра юстиции был одобрен императором, и уже в апреле 1894 года высочайшим повелением при министерстве была учреждена Комиссия для пересмотра законоположений по судебной части, на которую возлагалась задача проверки опыта применения уставов и их пересмотра с целью внутреннего их согласования и приспособления к основам государственного устройства и интересам правосудия.

В состав Комиссии под председательством министра юстиции входили обер-прокуроры департаментов Сената, сенаторы, представители министерств внутренних дел, финансов, юстиции, представители Государственной канцелярии, а также наиболее известные отечественные ученые и практики. Среди ее членов такие имена как А.Ф. Кони, Н.Д. Сергеевский, В.К. Случевский, И.Я. Фойницкий, В.Д. Спасович, Ф.Н. Плевако, И.Т. Щегловитов, К.К. Арсеньев. Одним словом, Комиссия была весьма представительной (около 85 человек) и компетентной.

Работа Комиссии длилась с 30 апреля 1894 г. по 5 июня 1899 г. В ее составе было образовано пять отделов:

I. - местных судебных установлений;

II. - судоустройства вообще;

III. - уголовного судопроизводства;

IV. - гражданского судопроизводства;

V. - общий отдел, для предварительного рассмотрения общих принципиальных вопросов, которые возникали в ходе работы.

В результате пятисот заседаний по отделам и Комиссии в целом, к весне 1899 года были составлены проекты новой редакции Учреждения судебных установлений, уставов гражданского и уголовного судопроизводства. Кроме этого, Комиссия собрала двенадцать томов подготовительных материалов, труды Комиссии (протоколы заседаний, данные ревизий и т.п.) составили семь томов, в нескольких частях были опубликованы Объяснительные записки к проектам. Из всего этого обширного наследия мы обратимся здесь к проекту нового Учреждения судебных установлений в части, касающейся мирового суда.

Прежде всего Комиссия определила те начала, устои правосудия, относительно которых не было споров и которые, по общему соглашению, должны оставаться неприкосновенными: устность, гласность, состязательность, участие общественного элемента (здесь подразумевались и присяжные, и понятые, и свидетели), оценка доказательств по убеждению совести, охрана законных прав личности (право на защиту, обжалование судебного решения и т.д.). Особенно отметим следующие исходные для всего судоустройства, по мнению Комиссии, положения:

(1) суд должен быть государственный, правительственный, и вместе с тем независимый от посторонних влияний и давлений;

(2) судебный деятель должен обладать цензом - нравственным, образовательным и практическим, т.е. быть лицом во всех отношениях благонадежным и подготовленным к отправлению правосудия;

(3) суд должен быть устроен так, чтобы на первой, местной, его ступени находились органы, близкие к народу и ему доступные,- чтобы затем другие, общие инстанции были сильны не количеством, а качеством своей организации.

Как будет видно далее, последующая участь мирового суда определялась именно этими принципами.

Комиссия также сформулировала четыре главных недостатка судоустройства, посвятив анализу каждого отдельную часть Объяснительной записки, где одновременно предлагались и пути их устранения. Практически все эти недостатки были намечены еще в докладе Н.В. Муравьева.

Первый. Отсутствие единства и систематичной стройности и проистекающее отсюда чрезмерное разнообразие судебных порядков.

К началу работы Комиссии, 23 губернии Российской империи жили еще по екатерининским Учреждениям дня управления губерний 1775 года. Судебные уставы 1864 г. окончательно были введены там только к 1899 году. Пестрота нижестоящих судебных учреждений (мировые судьи, земские участковые начальники, суды в национальных окраинах), отсутствие четкого и ясного законодательства приводили к тому, что суд становился малодоступным и стремительно терял свой авторитет у населения. Поэтому Комиссия считала, что необходимо объединить все органы суда в одной иерархии учреждений, подчиненных однородным правилам деятельности.

При этом, конечно же, нельзя было обойти стороной проблему обособления мировых судов от общих, этой отличительной, как мы видели, черты отечественного судоустройства. Изложив суть споров 1862 года о месте мировых судей в судебной системе, Комиссия отмечала: «Задача примирителя сторон, защитника местных польз и охранителя общественного порядка не получила в деятельности мировых судей желательного осуществления. В действительности они явились низшими органами суда, исполняющими те же обязанности по отправлению правосудия, как и прочие лица, облеченные судейским званием, и выделение их в особую судебную организацию оказалось лишенным достаточного основания. Но такое обособление местной юстиции не осталось без влияния на понимание мировыми судьями их обязанностей и на сложившиеся в их среде приемы деятельности. Основываясь на противоположении мирового разбирательства суду формальному и широко толкуя право постановлять решение по внутреннему убеждению совести, мировые судьи нередко допускали слишком неограниченное применение личного усмотрения в ущерб точным определениям закона». Что касается последнего обвинения, логика Комиссии представляется не совсем корректной. Думается, выше, в предыдущих параграфах, было достаточно убедительно доказано, что непосредственная причина вольного толкования закона - недостатки юридической техники Судебных уставов и особенный кадровый состав мировых судов. Но важно, что Комиссия констатировала факт полного провала концепции С.И. Зарудного. И этот вывод, как нам кажется, абсолютно верный.

Интересным представляется и замечание, касающееся мирового съезда, дополняющее ранее нарисованный нами его портрет: «Этот товарищеский суд был не в состоянии поддержать среди мировых судей необходимую служебную дисциплину и в отношении надзора за ними проявлял вполне объяснимую его составом, но крайне вредную для дела слабость».

Уточняя, что мировой суд обособлялся от общего главным образом благодаря своему выборному началу (хотя это и не было главным, как мы видели), Комиссия делает следующее заключение: с введением земских начальников обособление утратило всякое значение (мировые судьи перестали быть выборными), в больших же городах они не могут ознакомиться с населением (но население и не избирало судей), поэтому выборы становятся бесполезными. Звучит явно не убедительно.

Второй. Недостаточная доступность суда для населения, в особенности по делам местной юстиции.

Третий. Излишняя сложность судебной организации.

Близость суда к населению, по мнению Комиссии, определяется прежде всего небольшими размерами территории, на которую распространяется действие судебного установления, а также достаточно широкой подсудностью местных судов, ибо слишком дорого, как показала практика применения Судебных уставов, обращаться за малообъемным делом в далеко отстоящий окружной суд (установленные для мировых судов рамки оказались слишком тесны).



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Система залоговых прав и основные начала вотчинной системы по проекту Вотчинного устава
Форма и государственная регистрация договора аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Заключение гражданско-правового договора в общем порядке
Пресекательные сроки в гражданском праве
Возникновение и развитие концепции вины в римском частном праве
Вернуться к списку публикаций