2012-01-06 17:49:11
ГлавнаяГражданское право и процесс — Характеристика правового режима объекта медицинских правоотношений



Характеристика правового режима объекта медицинских правоотношений


Наконец, о последнем из числа выделенных признаков регулируемых гражданским правом благ - «личные». Из трех ограничений, с помощью которых должна быть выявлена сущность понятия «личные неимущественные блага», первое по счету оказывается наименее определенным. Это объясняется в значительной мере тем, что соответствующему признаку придается неодинаковое значение. М.М. Агарков указывал, что «личное» употребляется по крайней мере в пяти различных ситуациях. И хотя почти во всех пяти в той или иной мере выражено нечто «субъективное» в праве, эти ситуации существенно отличаются одна от другой. Так, «личными», подчеркивал М.М. Агарков, называют обязательственные права для того, чтобы отличить их от прав вещных (1); права, принадлежащие гражданину, для того, чтобы отличить их от прав, которые принадлежат правосубъектным коллективным образованиям (2); неотчуждаемые имущественные права для того, чтобы отличить их от прав, которые отделимы от личности и могут быть переданы другому по сделке или иному указанному в законе основанию (3); «всякого рода неимущественные права» для того, чтобы отличить их от прав имущественных (4); и, наконец, «некоторые неимущественные права, а именно защищаемые против всякого и каждого (так называемые абсолютные): для того, чтобы отличить их от прав относительных, защищаемых против вполне определенного круга лиц (5).

Следует, однако, отметить, что большую часть из приведенных вариантов употребления термина «личные» применительно к рассматриваемым в работе видам прав использовать нельзя. «Личное» как коррелят «вещного» не может выражать природы соответствующих прав по крайней мере потому, что с точки зрения его структуры правоотношение, содержание которого составляют личные неимущественные блага, является по своей природе абсолютным, а не относительным. В этом смысле личные неимущественные права гораздо ближе к таким же абсолютным вещным правам, чем к правам обязательственным (относительным) по самой своей сущности.

«Личное» не предопределяет, очевидно, носителя права, поскольку субъектом личных неимущественных прав могут быть не только граждане, но и коллективные образования. В подтверждение достаточно сослаться на ст. 152 ГК РФ, которая представляет в принципе одинаковую защиту при нарушении чести, достоинства и деловой репутации, как гражданам, так и организациям.

На наш взгляд, единственное, чем обогащает искомое понятие (личное неимущественное благо) признак «личное» - неотчуждаемое»: соответствующего права. При этом, однако, следует иметь в виду, что неотчуждаемость отличает прежде всего неимущественные права. Это, вместе с тем, не исключает того, что имущественное право может быть неотчуждаемым и в этом смысле «личным». В подтверждение можно сослаться на содержащееся в ст.388 ГК указание: «Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника».

Во всех случаях, при которых норма предусматривает недопустимость уступки требований по причинам, связанным с личностью кредитора, речь идет как раз об имущественных правах. Вполне закономерно поэтому, что смысл предусмотренного ст.388 ГК ограничения в литературе обычно иллюстрируется на примере такого имущественного права, как право на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью или на алименты.

Придавая особое значение личному характеру охраняемых гражданским законодательством неимущественных прав, М.М. Агарков признавал этот признак во всех его проявлениях способным наиболее полно выразить их особенности. Против приведенной идеи выступали Е.А. Флейшиц. Она оспаривала возможность использования для характеристики рассматриваемых объектов права таких, указанных М.М. Агарковым признаков, как то, что ими может обладать только человек (1), что они неотчуждаемы (2), без них нельзя мыслить человека как субъекта прав (3), а также то, что они перестают охраняться после смерти носителя (4). Е.А. Флейшиц полагала, что принадлежность соответствующих благ только гражданам (не юридическим лицам!) свойственно любому благу, охраняемому семейным правом, и таким цивилистическим категориям, как, например, завещательная правоспособность.

Опровергала Е.А. Флейшиц и специфический характер других признаков, обратив внимание на то, что «не единичны случаи, когда та или иная положительная система права, регулировавшая положение человека как носителя политической и гражданской правоспособности, не знала в то же время ни права на имя, ни неимущественных прав автора и т.п.». Продолжая эту мысль, Е.А. Флейшиц подчеркивала: «... наоборот, именно в отношении личных прав наблюдается своеобразное явление: не переходя по наследству, право тем не менее «переживает» своего носителя и охраняет то, что было благом последнего, и тогда, когда он этого блага больше использовать не может».

Сама Е.А. Флейшиц предлагала признать, что «право на имя, честь и другие неизменно рядом с ними называемые права - это права на блага, неотделимые от каждой данной личности.

Соглашаясь с Е.А. Флейшиц относительно того, что для характеристики личных неимущественных благ недостаточно указания на их неотделимость от личности, вместе с тем полагаем, что и ее позиция уязвима для критики. Так, ссылка на то, что речь идет о благах, неотделимых от «каждой данной личности», думается, ничего не добавляет к характеристике этих благ. В результате следует прийти к выводу, что «личное» прежде всего в смысле неотчуждаемости - в совокупности с другими признаками имеет важное значение для определения сущности искомого понятия.

Длительное время спорным представлялся вопрос, не следует ли рассматриваемым объектам присоединить ещё один вид - собственные силы субъекта, «что составило бы разряд так называемых прав на собственную личность (права на жизнь, здоровье, физическую неприкосновенность, умственную способность, честь). Сторонники этой теории допускают существование не одного, а нескольких однопорядковых проявлений объекта правоотношения, «в качестве объектов прав могут выступать самые разнообразные явления не только внешнего, но и внутреннего мира человека...», где одним из таких объектов может выступать сам человек. Данные представления объединяются в теорию множественности правовых объектов, которая длительное время критиковалась с позиции обще гуманистических положений права как явления культуры. Когда подобные взгляды идут вразрез с гуманистической концепцией права и уравнивает человеческую личность, творческому потенциалу которой обязано своим существованием, в том числе и право как одно из достижений мировой культуры, с явлениями иного порядка, лишенными созидательной силы. При таком понимании правового объекта предполагалось, что должен быть какой-то отличный от объекта субъект, каковым человек признан, быть не может. Природа такого субъекта представляется весьма неясной и лежит вне правовой материи, скорее в теологической области.

Однако на основании анализа результатов медицинской деятельности, достижений в области науки и практики, действующего медицинского законодательства о донорстве и трансплантологии следует отметить, что объекты объективной реальности, признаваемые медицинским законодательством в качестве предметов, на которые направлена медицинская деятельность, в соответствии с господствующей доктриной цивильного права не признаются объектами гражданских прав. При этом данные объекты передаются от одного лица другому, на основании свободного волеизъявления, в соответствии со своими потребностями и интересами. Например, в соответствии с Основами законодательства об охране здоровья граждан допускается изъятие органов и (или) тканей человека для трансплантации (ст.47). Более подробно порядок трансплантации определён в Законе «О трансплантации органов и (или) тканей человека» 1992 г. и в Законе «О донорстве крови и её компонентов» 1993 г.

Объектом трансплантации являются органы и ткани, которые используются для пересадки. В законе указаны только некоторые возможные трансплантанты - сердце, лёгкое, почка, печень, костный мозг. Перечень трансплантантов определяется Министерством здравоохранения и медицинской промышленности РФ совместно с Российской академией медицинских наук. Действие закона не распространяется на органы и ткани, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички или эмбрионы), а также препараты и пересадочные материалы, для приготовления которых использованы тканевые компоненты.

Для трансплантации используются органы и ткани от животных и мертвых доноров. Из смысла Закона «О донорстве крови и её компонентов» можно заключить, что кровь изымается лишь у живого человека. Но в медицинской практике применялась ранее и трупная кровь. Техника получения крови после смерти и методика приготовления из нее препаратов детально разработана в трудах отечественных ученых. В некоторых странах для трансплантации используются абортированные плоды. В США национальные институты здравоохранения наложили запрет на все работы с использованием клеток абортированных плодов и прекратили их финансирование до тех пор, пока не будут достаточно полно обсуждены все морально-этические аспекты проблемы.

Большое значение для цивилистической науки и медицинской практики имеет определение правового статуса трансплантата с момента отчуждения его от организма человека. В юридической науке этот вопрос неоднократно составлял предмет обсуждения. Заслуживает мнение Г.Ф. Шершеневича который отмечал «...тело человека не может быть объектом юридического отношения, пока от него не отделились части. Например, волосы могут быть проданы, оперированная нога может быть завещана, но объектом права они становятся лишь по отделении. И, наоборот, всё искусственно введенное в человеческий организм и ставшее его составной частью выходит из круга объектов, например, пломба, вставные зубы, глаз. Результаты современных исследований позволяют классифицировать мнения на две группы. Во-первых, одни считают, что органы, ткани; кровь, являются Частью организма и по этому не попадают под понятие вещи, не имеют рыночного эквивалента и не могут быть предметом сделки. По мнению других органы, ткани, кровь, будучи отделенными, от организма, следует считать вещью, ограниченной в обороте. Мы целиком разделяем точку зрения М.Н.Малеиной, что и органы и ткани и клетки человека, относятся к объектам материального мира, и обладают признаками вещей. «Придание отделённым от организма органам и тканям статуса вещей имеет практическое значение: приводится в действие механизм ответственности за незаконные действия с органами, тканями, телом умершего; у донора появляется возможность совершать разнообразные юридические действия по поводу пользования и распоряжения своими органами, тканями».

Специалистами в области медицины предполагается, что донорских органов, которые можно заготовить из биологического материала, хватает далеко не всем желающим. Создание искусственных органов, способных в полной мере заменить естественные человеческие во многом решает данную проблему дефицита.

Медицинское законодательство предусматривает условия изъятия органов и тканей от лиц, умерших в учреждениях здравоохранения: доказательство факта смерти, зафиксированное консилиумом врачей-специалистов; запрет участия в диагностике смерти трансплантологов и членов бригад, обеспечивающих работу донорской службы и оплачиваемых ею; разрешение главного врача учреждения здравоохранения: отсутствие запрета умершего, его близких родственников.

По мнению некоторых учёных, остаётся открытым сам вопрос: вправе ли в принципе медики и законодатели предписывать людям, кого следует считать живым, а кого - мертвым? На наш взгляд, определение момента смерти в Законе «О трансплантаций органов и (или) тканей человека» явилось прогрессивным шагом в развитии общества. Без четкой границы между жизнью и смертью невозможно формирование стабильных отношений между людьми в том числе решение одной из актуальнейших тем, признания права пациента на лёгкую смерть по его просьбе (эвтаназия).

В документах Всемирной организации здравоохранения отмечается, что человеческое тело и его части не могут быть предметом возмездных сделок; дача или принятие платы или иной компенсации за органы не допускается. Вместе с тем не отрицается возможность взимания медицинским учреждением вознаграждения за производство подобных операций. В основах законодательства об охране здоровья граждан также предусмотрено, что органы и ткани человека не могут быть предметом купли - продажи, и других возмездных сделок

Необходимо заметить, что согласно Конституции РФ каждому гражданину принадлежит право на свободу и личную неприкосновенность (ст.22). Телесная неприкосновенность - составная часть личной неприкосновенности. Следовательно, гражданин обладает правомочием по защите от незаконных действий третьих лиц, посягающих на его физическую целостность, а также правомочиями, связанными с пользованием и распоряжением своими органами, тканями и организмом в целом.

Следует обратить внимание, что «пользование и распоряжение» органами, тканями и организмом в целом происходит постоянно, и данные действия не подлежат правовому регулированию, хотя эти действия совершенные по заданию других лиц, с целью получения материальной выгоды, требует правового регулирования. Например, российское законодательство разрешает возмездное донорство спермы и крови. И хотя возможно неоднократное отчуждение этих тканей, коммерческими эти сделки не признаются. Признавая соответствующий подход, что органы, ткани и клетки человека, отделённые от организма, являются вещью и человек обладает правомочием по распоряжению ими, необходимо закрепить в законодательстве правомочие по распоряжению данными объектами, как на возмездной, так и на безвозмездной основе. Гражданское и медицинское законодательство на основании Конституции РФ, должно установить меру свободы предоставленной пациенту при выборе способа удовлетворения своих потребностей и интересов в медицинской помощи, в том числе и при трансплантации органов, клеток и тканей.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


«Врачебная ошибка» и особенности защиты прав пациентов
Мировые судьи в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс)
Мировой суд как государственно-правовой институт
К вопросу о соотношении информации и интеллектуальной собственности
Понятие недействительной сделки в российском гражданском праве
Вернуться к списку публикаций