2012-01-06 08:08:11
ГлавнаяГражданское право и процесс — Возникновение и развитие концепции вины в римском частном праве



Возникновение и развитие концепции вины в римском частном праве


По римскому частному праву должник нес ответственность перед кредитором за нарушение обязательства на началах вины. Определения общего понятия вины римское частное право не содержало. Объяснение этому, на наш взгляд, состоит в том, что римские юристы с большой осторожностью подходили к определению понятий, т.к. в этом видели источник возможных ошибок и злоупотреблений.

Определения понятия вины в римском частном праве на основе анализа его норм в разное время давались как отечественными, так и зарубежными учеными-романистами. Немецкий юрист середины 19 века Т. Марецолль под виной (culpa в широком смысле) понимал «всякий противозаконный поступок, все равно будет ли он заключаться в положительном деянии или только в бездействии: требуется только, чтобы лицо, виновное в таком поступке, в силу вытекающих отсюда последствий являлось юридически ответственным». С таким определением вины трудно согласиться, хотя оно и представляет, безусловно, определенный интерес. Главный недостаток дефиниции в том, что она находится в некотором противоречии со следующим положением Дигест Юстиниана: ...Следует понимать противоправность (iniuria) ...в смысле действия, совершенного не по праву; это значит против права, как если кто-либо убил (то есть причинил вред) при наличии вины (D.9.2.5.1.). Следовательно, противоправность, согласно Ульпиану, - это нарушение права, то есть причинение вреда (путем действия или бездействия) при наличии вины. А согласно определению вины Т. Марецолля, она (вина!) - всякий противозаконный поступок (действие или бездействие), совершенный виновным юридически ответственным лицом. Нам представляется, что при определении Т. Марецоллем вины в римском частном праве, она фактически была им отождествлена с противоправностью (противоправным действием или бездействием), что юридически неверно.

А.И. Косарев считал, что «вина имеет место тогда, когда не было предусмотрено то, что могло быть предусмотрено «заботливым человеком» (D.9.2.31). Поскольку А.И. Косарев дал это определение для «culpa в широком смысле», то согласиться с такой трактовкой понятия вины сложно. Юридический анализ в целом указанного выше фрагмента Дигест, позволяет прийти к выводу, что Муций во фрагменте 31 титула 2 книги 9 Дигест Юстиниана говорит конкретно о вине в форме небрежности (culpa в узком смысле), но (!) не о вине вообще.

Также весьма спорным можно признать определение вины, предложенное З.М. Черниловским. Вина налицо, если не было проявлено должной осмотрительности и предвидения. «Если все сделано, как следовало сделать достаточно осмотрительному человеку, то вины нет» (D. 19.2.25.7). Эта норма о вине содержится в титуле Дигест об иске, вытекающем из найма. Упоминающаяся характеристика - «действия достаточно осмотрительного человека» - это характеристика вины в узком смысле слова, поэтому, как и определение А.И. Косарева, дефиниция понятия вины в римском частном праве, предложенная З.М. Черниловским, за основу нами принята быть не может.

Другое определение вины в римском частном праве существенно отличается от предыдущих. Под виной (culpa) понимается несоблюдение того поведения, которое требуется правом. Эта дефиниция понятия вины основана на следующих положениях Дигест Юстиниана: Нет вины, если соблюдено все, что нужно (D.9.2.30.3). Определение общего понятия вины - как несоблюдение всего, что нужно (что требуется правом), - на наш взгляд, не включает те существенные признаки, которые образуют содержание понятия вины в римском частном праве. В данном виде определение понятия «вина» включает существенные признаки противоправности. Процитируем слова Ульпиана еще раз: ... следует понимать противоправность (iniuria) ... в смысле действия, совершенного не по праву; это значит против права, как если кто- либо убил (то есть причинил вред) при наличии вины (D.9.2.5.I.).

Эта дефиниция также не может быть принята нами за базисное определение вины в римском частном праве. Объяснение нашей позиции по вопросу об определении общего понятия вины в римском частном праве состоит в следующем. Анализ Законов XII таблиц, Институций Гая и Дигест Юстиниана показал, что римское право не содержало ни определения вины (culpa в широком смысле), ни небрежности (неосторожности) как родового понятия (culpa в узком смысле, которая разбивается на грубую и легкую вину). Детально римскими юристами были разработаны только умысел как форма вины, а также грубая и легкая небрежность как степени неосторожности, поэтому невозможно дать определение общего понятия вины в римском праве (culpa в широком смысле), цитируя единственную норму любого из названных выше памятников. Научное определение понятия вины в римском праве может быть дано на основе использования большинства известных историко-правовой науке методов: историзма и логического (анализа и синтеза, дедукции и индукции), компаративистского (метод сравнения), системного и других. Отсюда, хотим предложить следующее определение общего понятия вины в римском частном праве.

Вина (culpa в широком смысле) налицо, если все, что требует право (и предусмотрено соглашением сторон), не было соблюдено должником намеренно, либо вследствие непонимания того, что понимают все, либо по причине неопытности или отсутствия должной заботливости и осмотрительности.

Дальнейшая детализация понятия вины путем характеристики умысла как формы вины, а также грубой и легкой вины как степени неосторожности происходила в римском праве в нормах, регулировавших предъявление исков, а также отдельные виды обязательств.

Вина (culpa в широком смысле) имела две формы:

а) умысел (dolus), когда действия должника непосредственно привели к невозможности исполнения (factum debitoris). Dolus имелся во всех случаях, когда нарушение договора являлось следствием недобросовестности неисправимой стороны. Иными словами, все, что противоречило добросовестности (fides), приобретало значение умысла (dolus).

б) неосторожность (небрежность) (culpa в узком смысле), недостаток заботливости, обдуманности, при соблюдении которых можно было бы избежать ущерба. Известный отечественный романист В.М. Хвостов определил суть неосторожности следующим образом: «Тот действует неосторожно, кто не обдумывает своих действий с той степенью заботливости, применения которой право требует от него в данном случае». Неосторожность рассматривалась как «оборотная сторона» той осмотрительности (diligentia), которую должен проявлять участник договора, чтобы обеспечить его исполнение. Когда необходимые требования внимательности и осмотрительности не соблюдались, следствием этого становилась неосторожность.

Римское частное право знало степени неосторожности:

1. Грубая вина (culpa lata);

2. Легкая вина (culpa levis);

3. Легчайшая вина (culpa levissima).

Согласно определению Ульпиана, грубая вина - это чрезвычайная небрежность, то есть не понимать того, что все понимают (D.50.16.213.2).

В вопросе о соотношении грубой вины и умысла среди римских юристов не было единодушия. Одни юристы склонялись к тому, чтобы приравнять грубую вину к умыслу, другие возражали: Когда Нерва сказал, что грубая вина - это умысел, Прокул возражал, а мне (Цельсу) представляется правильным (D.16.3.32). Таким образом, победила точка зрения, согласно которой грубая вина приравнивалась к умыслу (сложилась даже поговорка: «culpa lata dolo aequi paratur» - грубая вина приравнивается к умыслу).

Другую степень вины представляла собой culpa levis (легка вина). Она имела место тогда, когда не была проявлена мера заботливости, присущая доброму хозяину, заботливому главе семьи - bonus paterfamilias. Римские юристы создали собирательный образ заботливого хозяина - homo diligens et studiosus paterfamilias (D.22.3.25), который служил мерилом для определения степени заботливости должника при исполнении им обязательства и в связи с этим степени его ответственности за вину.

Вина имеется налицо, если не было предвидено то, что заботливый мог предвидеть (D.9.2.31).

Поскольку culpa levis (легкая вина) предполагала несоблюдение данного мерила, этот вид вины впоследствии от средневековых комментаторов получил название «culpa in abstracto» (абстрактной вины).

В отличие от вины по абстрактному мерилу говорят о другой разновидности culpa levis - culpa in concreto, т.е. о вине, определяемой по конкретному мерилу. Она имеет место, когда должником не соблюдена та мера заботливости, которую он проявляет в своих собственных делах.

Мы согласны с мнением Д.В. Дождева, субъективистская трактовка при этом ведет к утрате критерия: забота о чужих вещах, как и о своих (столь же небрежная или столь же рачительная)...

Вот какое место известный романист своего времени Ю. Барон отводил culpa in concreto. «Лицо, которое не соблюдает той заботливости, которую оно само прилагало обыкновенно к своим собственным делам, совершает culpa lata, а даже, пожалуй, dolus; ибо только низкий образ мыслей может побудить к приложению меньшей внимательности к чужим делам, чем к своим собственным. Эта вина именуется culpa in concreto».

Римскими юристами было установлено, что culpa levis имелась не только, когда была проявлена неосмотрительность и отсутствие должной заботливости (небрежность), но и когда отсутствовала необходимая подготовка, предполагаемая для лица, взявшегося за определенную профессиональную деятельность (неопытность).

Цельс в восьмой книге Дигест писал, что к случаям вины надо причислять и неопытность: если кто-либо взялся пасти телят или взял платье для починки или для чистки, то отвечает за вину; и является виной, если он дал промах по неопытности: ибо сказал (Цельс), он взялся как мастер своего дела...(D.19.2.9.5).

Существовала в римском праве еще и «вина легчайшая» (culpa levissima), избежать которую можно было при высочайшей бдительности и предусмотрительности в очень специальных случаях. Источники упоминают culpa levissima всего один раз (D.9.2.44). Вообще, вопрос о culpa levissima является спорным. Одни юристы говорят о неопровержимости ее существования, другие предполагают, что она является тем же понятием, что и culpa levis, только более выраженная; наконец, третьи, фактически отождествляют ее с custodia (ответственность за сохранность). На наш взгляд, характеристика culpa levis так широка, что различить там еще одну степень вины - culpa levissima, - дело весьма трудное. Поэтому мы склонны согласиться с суждением тех ученых-романистов, которые отождествляют легчайшую вину (culpa levissima) и легкую вину (culpa levis), подчеркивая повышенную выразительность первой.

Вопрос формы вины важен не только при рассмотрении действия, наносящего ущерб, но и простого бездействия, когда ущерб энергичными действиями мог быть предотвращен.

По воззрениям римских юристов всегда и везде лицо подлежало ответственности за свои положительные действия, наносящие кому-либо ущерб, будут ли это действия, совершенные умышленно или неосторожно (грубая ли вина или легкая). Поскольку иное, как отмечает Т. Марецолль, противоречило бы общим принципам римского права.

Ответственность за culpa levis (легкую вину) при простом бездействии, как правило, не наступала, если лицо при этом вело себя, как bonus paterfamilias (рачительный домовладыка), т.е. как ведет себя обыкновенно во всех жизненных отношениях человек добросовестный и осторожный.

Стороны по договору могли договориться ограничить пределы своей ответственности, исключив категорию неосторожности как условие ответственности. Они могли также расширить ее пределы, установив в договоре возможную ответственность, независимо от вины. Ответственность без вины могла наступить также в силу правовой нормы, независимо от соглашения сторон.

Ответственность без вины должника на основании закона по римскому частному праву могла иметь место при custodia по отношению:

a) к движимым вещам;

b) к занятию определенной деятельностью.

По отношению к движимым вещам выделяют два вида custodia: объективная и субъективная.

Кто отвечает за объективную custodia, тот отвечает только за собственную вину; напротив, отвечающий за субъективную custodia обязан постоянно лично охранять вещь, отсюда делаем вывод, что он отвечает и за чужую вину и за обычный случай (в отличие от vis major, непреодолимой силы). Автором изложенного понятия ответственности за субъективную custodia был известный романист конца 19 века Ю. Барон. Согласно преторскому эдикту de nautis, cauponibus, stabulariis портной, принимающий платье в починку или утюжку, отвечал за сохранность вещи (Институции. Гай. Ill, 305). Такую же ответственность несли судовладельцы и хозяева гостиниц за сохранность вещей пассажиров и постояльцев (D.44.7.1.4), если только эти вещи не пропали или были повреждены по вине самих путешественников или хозяев груза или вследствие непреодолимой силы (vis major).

М.Х. Хутыз отмечал, что «социальная ценность понятия custodia состоит также и в том, что оно является формирующим элементом положения об ответственности должника независимо от его вины, т.е. об ответственности за случай (casus)».

Случайным вредом (casus) назывался вред, произошедший помимо воли должника или третьего лица.

Случай мог быть двух видов:

1. Простой случай (casus);

2. Непреодолимая сила (casus major).

Простым назывался преодолимый случай. Примером такого случая может быть вред, причиненный мышами, или нападением слабоумного человека.

К непреодолимой силе относились:

a) непреодолимое проявление стихийных сил природы: пожар (если в нем нет вины какого-либо лица), наводнение, буря, кораблекрушение, землетрясение и т.п.

b) тленность и смертность всего материального, в частности болезнь и смерть рабов и животных.

c) насильственные действия человека, если они непреодолимы, например, нападение разбойников, пиратов, нашествие врагов.

По римскому праву, подчеркивал К. Анненков, должник, по общему правилу, не отвечал за неисполнение обязательства, последовавшее от случая (casus), за особый вид которого считалась также непреодолимая сила (vis major). Но и из этого правила были исключения, когда ответственность все же возлагалась на должника. К числу таких исключений относились следующие случаи.

Во-первых, когда casus, сделавший невозможным исполнение обязательства наступил или по вине должника или же во время просрочки должником исполнения по обязательству. Но и при неодолимой силе должник несет ответственность, если к делу примешивается его вина (D.44.7.1.4).

Во-вторых, когда соглашением сторон устанавливалась ответственность должника, в том числе и за случайно наступившую невозможность исполнения обязательства.

В-третьих, когда в силу случайных обстоятельств не исполнялось обязательство, предметом которого были деньги и вещи, определяемые родовыми признаками.

В-четвертых, в случаях обращения должника, действующего в чужом интересе, к занятию такими новыми предприятиями, которыми хозяин обыкновенно не занимается.

Таким образом, подытоживая, можно сказать, что хотя римское частное право не содержало определения общего понятия вины, зато в нем детально были разработаны умысел как форма вины, а также грубая и легкая вина как степени неосторожности. Римские юристы заложили возможность гражданской ответственности без вины; классифицировали случайное причинение вреда на casus и visus major. Римские правила предусматривали право сторон своим соглашением сужать и расширять до установленных законом пределов субъективное условие ответственности по договору. Достижения цивилистической мысли о вине римских юристов-классиков были в полной мере рецепированы гражданским правом стран континентальной Европы, заметное влияние эти достижения оказали и на дореволюционное гражданское право России.


Бутенко Евгений Викторович







Интересное:


Общие положения об объектах права общей собственности
Договорные отношения по использованию изобретения патентообладателем
Возникновение и развитие залога в русском праве (до проекта Вотчинного Устава)
Супруги как субъекты права общей собственности
Кому нужна интеллектуальная собственность в XXI веке
Вернуться к списку публикаций