2012-01-06 08:05:14
ГлавнаяГражданское право и процесс — Вина в нарушении договорных обязательств в дореволюционном гражданском праве России



Вина в нарушении договорных обязательств в дореволюционном гражданском праве России


Общие положения дореволюционного законодательства о вине как условии гражданской ответственности отличались неполнотой. Именно это обстоятельство заставило известного русского юриста К. Анненкова при рассмотрении вопросов вины констатировать «неустановление общими правилами закона об ответственности за вред и убытки как необходимого признака недозволенных действии виновности лица».

К такому же выводу пришли и мы в результате анализа общих положений дореволюционного гражданского права об ответственности, содержащихся в главе «О праве вознаграждения за понесенные вред и убытки», где особый интерес представляет ст.574 Свода законов: Всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред и убытки налагают обязанность доставлять вознаграждение за них.

А также в главе «О праве судебной защиты по имуществам» Свода законов. Для целей нашего исследования наибольший интерес представляет ст.696 этой главы Свода гражданских законов: Каждый имеет право в случае неисполнения по договорам и обязательствам, а также в случае причинения обид, ущербов и убытков искать вознаграждение за них.

Таким образом, в общих положениях об ответственности ни слова не говорится о вине как общем условии договорной ответственности. Зато в нормах об отдельных видах обязательств значение вины как условия ответственности становится очевидным.

Эти неясности закона вызвали большую дискуссию среди юристов не только по проблеме понятия вины, но, прежде всего, о правомерности рассмотрения вины как обязательного условия договорной ответственности.

К. Анненков делил недозволенные действия на три группы:

1) неправомерное владение чужим имуществом;

2) неправомерное причинение вреда (деликты);

3) нарушение договоров и иных обязательств.

Дореволюционные цивилисты положительно решали вопрос о вине как необходимом условии ответственности при совершении недозволенных действий первых двух групп. Но при решении проблемы вины в нарушении обязательств такого единодушия среди них не было.

Немало юристов склонялось к тому, что, по общему правилу, для наступления договорной ответственности установления вины по действовавшему законодательству не требовалось. Среди них назовем К. Анненкова, а также Голевинского, Оршанского и других. В книге «Система русского гражданского права» К. Анненков приводит доводы цивилистов как поддерживающих признание вины условием договорной ответственности, так и отрицающих это. Спор был подытожен им следующими словами: «...Правильным, как вполне соответствующее точному смыслу постановлений нашего закона, определяющих ответственность за убытки, причиненные недозволенными действиями, должно быть признано мнение тех наших цивилистов, которые полагают, что для обоснования ответственности за эти действия по нашему закону не представляется необходимой наличность в них признака виновности лица, в их совершении и притом одинаково во всех такого рода действиях, т.е. таких, которые не являются ни преступлениями, ни проступками...» (т.е. в нарушениях договоров).

Вместе с тем, названные цивилисты признавали, что если нарушение договора произошло вследствие случая, в т.ч. чрезвычайного случая - непреодолимой силы, то, по общему правилу, должник освобождался от ответственности. Таким образом, не признавая вину как условие ответственности, они пошли по пути формулирования условий, освобождающих должника от ответственности.

Другие цивилисты рассматривали вину как необходимое условие договорной ответственности. Среди них особо отметим Э.Э. Пирвица, А.Х. Гольмстена, Д.И. Мейера.

Э.Э. Пирвиц был одним из тех цивилистов, которые последовательно занимались разработкой проблемы вины в дореволюционном гражданском праве. Свое видение проблемы вины он изложил в статье «Значение вины в гражданском праве». По мнению Э.Э. Пирвица, необходимо различать условия ответственности должника за неисполнение самого обязательства и за последствия, происшедшие от его неисполнения, т.е. за вред и убытки, вызванные нарушением обязательства должником. Ответственность должника за неисполнение самого обязательства, т.е. за недоставление верителю самого предмета обязательства (невозвращение займа, вещей, взятых на хранение и т.д.), не должна быть поставлена в зависимость от его вины в наступлении последствий неисполнения обязательства. Поэтому верителю всегда должно принадлежать право требовать от должника возврата его денег или вещей. Между тем ответственность за убытки, происшедшие от неисполнения обязательства, напротив, может быть возлагаема на должника только при наличии его вины, за исключением того момента, когда бы должник прямо при заключении договора принял на себя ответственность и за случай.

А.Х. Гольмстен утверждал, что для возникновения ответственности должника за неисполнение обязательства необходима или умышленная вина (dolus), или вина в форме неосторожности (culpa). Однако за неисполнение обязательства, последовавшее от случая (casus) или непреодолимой силы (vis major), должник не может быть привлечен к ответственности, кроме случая, когда сам закон возложил на него ответственность за случай или если должник допустил просрочку исполнения.

Цивилисты не только излагали свое видение вины как условия договорной ответственности, но и определяли существенные признаки вины.

И.А. Покровский в своей работе «Основные проблемы гражданского права» не дал развернутой характеристики вины в гражданском праве. Но анализ отдельных положений работы позволяет прийти к выводу, что И.А. Покровский «во главу угла» при определении вины ставил моменты сознательно-волевого порядка. «Ответственность связывалась тогда (в древние времена) с простым фактом причинения вреда; ни в какие вопросы субъективной виновности примитивное право не входило. Желал ли правонарушитель причинить вред или не желал, сознавал ли он свое деяние или не сознавал - все это было безразлично, все это были такие моменты, которым не придавалось никакого значения».

Иное понимание вины в гражданском праве содержится в определении Г.Ф. Шершеневича: «Вина представляет собою состояние сознательной воли человека, который намеренно или неосмотрительно совершает действие, направленное на фактический результат, противный закону». Конечно, эта дефиниция имеет некоторые недостатки (речь идет только о вине «человека», а не «лица»; только о «действии», а не действии и бездействии и т.д.), но в главном: что есть содержание вины, - решение Г.Ф. Шершеневича заслуживает, безусловно, внимания и осмысления.

Развернутое представление о вине в дореволюционном гражданском праве дал Д.И. Мейер. Под виной Д.И. Мейер понимал волю, направленную к совершению противозаконного действия. Вина, согласно взглядам Д.И. Мейера, могла быть в форме умысла (dolus) - преднамеренное определение воли к действию; и в форме неосторожности (culpa) - ненамеренное направление воли к действию. Неосторожность имела степени: грубая неосторожность (culpa lata) и легкая неосторожность (culpa levis). «Западная юриспруденция в одном случае называет culpa lata, а в другом culpa levis, принимая масштабом для определения рода неосторожности внимание лица к собственным интересам: если от лица требуется не более внимания к чужому праву, чем имеет лицо к собственным интересам, то неосторожность считается culpa lata; если же требуется от лица к чужому праву более внимания, нежели к собственным интересам, то неосторожность признается за culpa levis».

Однако разграничение между culpa lata и culpa levis, проводимое Д.И. Мейером при сохранении общей терминологии римского права, находится в некотором противоречии с признаками разновидности culpa levis - culpa levis in abstracto и culpa levis in concreto, заложенными еще римскими юристами.

Случай определялся Д.И. Мейером как действие, которое не есть произведение воли. Но иногда ответственность должника может наступать и за случай. Как отмечал Д.И. Мейер, сюда относятся случаи двух родов:

а)когда вина лица является привходящей, в том смысле, что лицо повинно в новом правонарушительном действии, не находящемся в причинной связи с ущербом; здесь признается ответственность виновника как бы в виде кары. Например, поклажеприниматель не отвечает за случайную гибель вещи, но если вещь погибла после неисполнения им требования поклажедателя о возврате вещи, то он отвечает и за случайную гибель вещи (ст.655, 2105 Свода);

б) законодательство проводит различие между простым случаем и непреодолимой силой, признавая последнюю случайностью высшей категории, никакими средствами неотвратимой.

Несомненный интерес представляет судебная практика применения норм о вине в гражданском праве дореволюционной России. Несмотря на отсутствие в законе каких-либо указаний о вине как общем условии гражданской ответственности «Сенат во многих своих решениях объяснил, что ответственностью за убытки могут сопровождаться только такие упущения, которые допущены лицом обязанным и имевшим возможность их предупредить или предотвратить». Также высший судебный орган Российской Империи - Сенат - неоднократно подчеркивал в своих решениях, что «вообще за действия случайные, последовавшие без всякой вины и неосторожности со стороны лица, привлекаемого к ответу ... никто отвечать не должен».

Как это часто бывает, достижения судебной практики и гражданско-правовой науки воплощаются в проектах гражданских законов. Дискуссия о вине как условии ответственности была подытожена проектом Гражданского Уложения Российской империи. В результате в проекте появилась ст. 1650, предусматривавшая, что «должник отвечает за убытки, причиненные верителю неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, если не докажет, что исполнение обязательства вполне или в части сделалось невозможным вследствие такого события, которого должник не мог ни предвидеть, ни предотвратить при той осмотрительности, какая требовалась от него по исполнению обязательства (случайное событие)».

В.В. Витрянский замечает, что в материалах редакционной комиссии говорится, что по вопросу ответственности должника за неисполнение обязательства, или, что то же, о его вине, наличием которой обусловливается ответственность, следует прежде всего отметить, что вина должника явствует сама собой, если он не исполняет обязательства, несмотря на то что имеет возможность его исполнить. «Вопрос же о том, не исполнил ли должник обязательство с умыслом причинить верителю убытки или без умысла, а лишь относясь безразлично к сознаваемому или невыгодному положению верителя, не получающего удовлетворения, не имеет никакого значения для имущественной ответственности».

Таким образом, вопрос о том, ответствует ли должник за неисполнение или, напротив, освобождается от обязательства, возникает лишь тогда, когда должник не имеет возможности его исполнить. В этом именно случае необходимо определить, является ли эта невозможность следствием вины должника или независящих от него обстоятельств.

Исходной точкой для правила, по которому в каждом отдельном случае должно быть определяемо свойство невозможности исполнить обязательство, произошла ли она по вине должника или случайно, служит сущность обязательства: лицо, обязанное к определенному действию, обязано вместе с тем, с одной стороны, не совершать какого-либо действия, могущего воспрепятствовать исполнению того, что составляет предмет обязательства, и с другой стороны, принять меры к тому, чтобы обязательство было исполнено.

Если же непосредственной причиной невозможности исполнения явились действия третьих лиц или сил природы, т.е. обстоятельства внешние, возникает вопрос, не было ли совершено со стороны должника какое-либо неосторожное действие, способствующее наступлению этих обстоятельств, и было ли им сделано все зависящее от него, чтобы предотвратить их наступление. Ответственность должника в этом случае вытекает из наличия вменяемой ему в вину неосторожности, состоящей в недостаточной внимательности его к своему обязательству, в совершении того, чего ему совершать не следовало, в нерадении о том, о чем заботиться он был обязан.

Российские цивилисты особо обращали внимание на то, что для наличия вины требуется, чтобы должник предвидел, что его действие или упущение может иметь более или менее отдаленным последствием невозможность исполнения обязательства. Но так как должник обязан внимательно относиться к своей деятельности, то одно непредвидение им того, что он мог предвидеть, составляет само по себе упущение с его стороны, и, следовательно, «для вменения ему в вину обстоятельств, о коих идет речь, нечего останавливаться на том, в самом ли деле он сознавал причинную связь этих обстоятельств с совершаемым им действием или упущением, т.е. предвидел наступление их; достаточно, если он мог сознавать эту связь, имея возможность предвидеть наступление означенных обстоятельств».

В качестве мерки возможности предвидения и предотвращения предвиденного признавалась соответствующая степень внимательности, радения, старания. «Всякое обстоятельство, которое, при применении должником обязательной для него внимательности, могло быть им предвидено и предотвращено, подлежит вменению должнику в вину, ибо он должен был его предвидеть и предотвратить. Напротив того, обстоятельство непредвидимое и непредотвратимое при применении обязательной для должника внимательности, хотя бы оно могло быть предвидено и предотвращено, если бы должник отнесся к своему обязательству с большей внимательностью, нежели та, к которой он был обязан, следует признать случайным».

Общим правилом для признания должника соответственно виновным или невиновным в неисполнении обязательства проект российского Гражданского Уложения признавал отвлеченное понятие о степени осмотрительности рачительного, заботливого хозяина. Для отдельных видов договорных обязательств в проекте предусматривалась та степень осмотрительности, какая требовалась от должника по исполнению соответствующего обязательства, его простоты или сложности, а также большей или меньшей опасности и важности последствий неосмотрительности, при том что по общему правилу должник отвечает за всякую вину и только в некоторых, точно определенных, случаях признавалось справедливым оказать должнику снисхождение, ограничив его ответственность лишь упущением заботливости, обыкновенно прилагаемой им к собственному имуществу, т.е. конкретной виною, или только грубой неосторожностью, грубой виною, или даже только умышленной виною.

При подготовке проекта Гражданского Уложения предметом обсуждения был и вопрос о бремени доказывания наличия (или отсутствия) вины должника в неисполнении обязательства, который формулировался российскими цивилистами следующим образом: «Обязан ли должник доказать, что неисполнение им обязательство произошло без вины с его стороны, или, напротив того, веритель должен доказать, что неисполнение подлежит вменение в вину должнику?». Специально подчеркивалось, что «этот вопрос разрешается в пользу верителя и против должника... Должник обязан доказать как невозможность исполнения, как и то, что она произошла не по его вине».

Итак, большинство прогрессивных достижений гражданско-правовой науки и правоприменительной практики о вине в нарушении договорных обязательств в дореволюционной России нашли свое отражение в проекте Гражданского Уложения. Лучше всего о самом Гражданском Уложении и его значении сказали М.И. Брагинский и В.В. Витрянский. «...B конце прошлого века в России была образована Редакционная Комиссия, подготовившая блестящий проект Гражданского Уложения, Книга V которого («Обязательственное право») в 1913 г. была внесена на рассмотрение Государственной Думы. К сожалению, первая мировая война и последующее лихолетье революций и гражданской войны не позволили принять Гражданское Уложение - один из самых лучших образцов цивилистической мысли. Многие из положений этого законопроекта были учтены при подготовке гражданских кодексов уже в советский период: Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. и Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.».


Бутенко Евгений Викторович







Интересное:


Особенности устройства мирового суда в национальных окраинах Российской империи
Характеристика правового режима объекта медицинских правоотношений
Момент заключения договора и вступление его в законную силу
Кому нужна интеллектуальная собственность в XXI веке
Принципы правового регулирования неустойки
Вернуться к списку публикаций