2009-07-07 17:34:53
ГлавнаяУголовное право и процесс — Феномен вины в свете основных законов диалектики



Феномен вины в свете основных законов диалектики


Сам термин «антагонизм» (от греч. antagonizesthai - бороться друг с другом) означает противоречие, характеризующееся непримиримой борьбой враждебных сил, тенденций. Закрепляя в уголовном законе различного вида реакции на совершение преступных посягательств на охраняемые ценности (от уголовной ответственности до принудительных мер воздействия), общество тем самым подчеркивает свое непримиримое отношение к фактам противопоставления интересов отдельных личностей или социальных групп (различных видов преступных формирований) интересам социума. Устанавливая и стремясь к достижению целей исправления преступников и недопущения совершения новых преступлений (ч.2 ст.43 УК РФ), оно направляет усилия правоохранительных органов на ликвидацию противоречия, предельное обострение которого привело к совершению преступления. Даже в тех случаях, когда уголовное преследование прекращается за примирением сторон (ст.76 УК РФ), общество, на мой взгляд, абсолютно не собирается мириться с теми противоречиями, которые послужили основой криминального конфликта. На основании этого можно заключить, что проявляющиеся при совершении преступлений противоречия между интересами отдельной личности или социальной группы и интересами всего общества по характеру являются непримиримыми, а следовательно, антагонистическими.

С одной стороны, наличие антагонистических противоречий между интересами отдельной личности и общества, применительно к рассматриваемой сфере, неизбежно влечет установление уголовно-правовых запретов для защиты наиболее значимых ценностей от посягательств, способных причинить этим ценностям вред. В случае нарушения данных запретов, вступает в действие карательный аппарат государства, призванный восстановить социальную справедливость и вернуть «отклонившегося» в установленные законами рамки. Соответственно, отсутствие фактических нарушений той или иной уголовно-правовой нормы превращает эту норму в своеобразный рудимент, что неизбежно влечет ее отмену либо изменение. В то же время возникновение новых разновидностей опасных для общества отклонений от общепринятых правил поведения (например, в сфере компьютерной информации или новых форм уклонения от уплаты налогов) рано или поздно повлечет принятие соответствующих уголовно-правовых норм. Следовательно, сами эти нарушения выступают обязательным условием существования уголовно-правовых запретов, что, в свою очередь, означает, что противоречивые интересы отдельных личностей и общества в целом находятся в диалектическом единстве.

С другой стороны, деятельность законодательных и правоприменительных органов государственной власти способна существенно влиять на отклоняющееся поведение отдельных членов общества путем привлечения к ответственности лиц, уже совершивших противоправные деяния, и предупреждения совершения преступлений со стороны лиц, склонных к их совершению. Кроме того, чрезмерная распространенность тех или иных нарушений уголовно-правовых норм не только способна оказывать влияние на жизненность тех или иных запретов (например, распространенность грубых нарушений общественного порядка, выражающих явное неуважение к обществу, явилась основанием декриминализации ч.1 ст.206 УК РСФСР и отнесению этих нарушений к категории административно наказуемых), но и может показать, что в жизни социума грядут перемены: изменение идеологии, смена шкалы ценностей, возникновение новых экономических отношений. Так, частное предпринимательство из уголовно-наказуемого деяния (ст. 153 УК РСФСР) за сравнительно небольшой период времени превратилось в охраняемую уголовным законом ценность (ст. 169 УК РФ). В этом, на мой взгляд, проявляется борьба противоположных интересов, которая, как уже было отмечено, является источником и двигателем прогрессивного развития. Естественно, в данной борьбе рано или поздно одна из сторон одерживает верх: либо интересы отдельной личности приводятся в соответствие с интересами социума (как правило, путем использования карательной силы государства), либо общество коренным образом меняет свое отношение к интересам отдельных личностей (перестает считать их общественно опасными, а в отдельных случаях даже ставит под охрану уголовного закона).

С борьбой противоречивых интересов преступника и общества непосредственно связан и вопрос обоснования ответственности лица, нарушившего уголовно-правовой запрет. Первоначально данный вопрос решался достаточно просто и однозначно: если охраняемым законом ценностям причинен вред, причинителя вреда привлекали к ответственности и наказывали. По мере развития цивилизованности социума (провозглашения и законодательного закрепления принципов справедливости и гуманизма), так называемое объективное вменение стало уступать место другому подходу при определении оснований и меры ответственности нарушителя уголовного закона. Общество стало интересоваться содержанием внутреннего отношения преступника к тем или иным объективным и юридически значимым признакам совершенного им преступления, которое, как известно, может существенно различаться. Более того, сначала в уголовно-правовой доктрине, а затем и в уголовном законодательстве (ст. 5 УК РФ) объективное вменение было объявлено чуждым современному обществу анахронизмом.

В связи с этим обязательным субъективным основанием уголовной ответственности лица, совершившего преступление, стало наличие у него внутреннего психического (сознательно-волевого) отношения к тому, что он совершил. Однако изучение действующего законодательства (в частности, ч.3 ст.26 УК РФ) и современной судебно-следственной практики показывает, что далеко не во всех случаях закон требует и правоприменители, соответственно, устанавливают сознательно-волевое отношение преступника к совершенному деянию. Зачастую, подобное отношение лишь подразумевается, то есть презюмируется правоохранительными органами.

Например, 29 июня 2001 года гражданин С, управляя автомобилем Москвич-21412, «проявил небрежность в управлении автомобилем, не уделил должного внимания обзору проезжей части в направлении движения, совершил наезд на велосипедистку Б., которая двигалась по обочине дороги. В результате дорожно-транспортного происшествия Б. были причинены телесные повреждения в виде травмы груди, сотрясения головного мозга, ушибов и ссадин, раны левого коленного сустава, закрытого перелома правой бедренной кости, которые в совокупности квалифицируются как причинившие средний вред здоровью человека по признаку длительности расстройства здоровья». Несмотря на то, что сознание и воля гражданина С. не были направлены на причинение вреда потерпевшей, суд в соответствии с действующим уголовным законодательством совершенно правильно квалифицировал данное деяние по ч.1 ст.264 УК РФ, признав С. виновным в нарушении Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека. Его отношение к наступившим последствиям признано упречным в силу того, что, согласно собранных доказательств, С. имел техническую возможность предотвратить наезд путем применения мер экстренного торможения, но по субъективным причинам (на какое-то время отвлекся от управления) не использовал этой возможности.

Анализ подобных, к сожалению достаточно распространенных, примеров приводит к выводу о противоречивом сочетании в понятии вины, которую принято относить к элементам субъективной стороны преступления, и субъективных (психическое или сознательно-волевое отношение) и объективных (оценка упречности поведения обществом) составляющих.

Детально рассматривая данное сочетание объективного и субъективного в понятии вины, в первую очередь следует отметить обусловленность психического внешним миром. По мнению философов, понятие «психическое» не является замкнутой системой, а представляет собой определенную форму деятельности, обеспечивающую связь субъекта с внешним миром. И связь эта реализуется через отражательную сущность психического, которая, в свою очередь, служит проявлением его объективности, так как предполагает не только выявление зависимости от деятельности, но и интерпретацию его как процесса отражения самой объективной реальности. Иными словами, во внутреннем психическом (субъективном) отношении преступника к совершенному деянию обязательно присутствуют объективные (обусловленные окружающей средой) элементы, без установления которых невозможно правильно определить степень упречности преступного поведения.

Более того, как уже было отмечено выше, понятие вины содержит объективные элементы и в так называемом чистом виде. Общество закрепило за собой право предъявления упрека и, соответственно, признания виновными лиц, неосознанно нарушивших уголовно-правовые запреты. Не подвергая сомнению необходимость существования данного права (особенно при причинении по преступной небрежности крупного ущерба или тяжкого вреда охраняемым законом ценностям), следует, на мой взгляд, перестать лукавить и прямо закрепить в уголовном законе положение о возможности в отдельных (строго регламентированных) случаях привлекать к ответственности за объективно причиненный вред.

С позиций закона единства и борьбы противоположностей субъективное не может существовать без объективного, и наоборот. Следовательно, коль скоро понятие вины содержит и одно, и другое, виновное вменение также может быть либо субъективно-объективным (при сознательно-волевых нарушениях уголовного закона), либо объективно-субъективным (при неосознанном причинении вреда). В первом случае основное внимание правоприменителей должно быть сосредоточено на установлении интеллектуального и волевого содержания психического отношения лица к совершаемому им деянию. Во втором случае - на величине причиненного вреда и на наличии у виновного лица объективной обязанности и субъективной возможности не допустить его причинения.

Еще одним характерным проявлением диалектического противоречия, рассмотрение которого с позиций закона единства и борьбы противоположностей представляется весьма интересным, выступает соотношение формы и содержания вины в уголовном праве.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Необходимость совершенствования института возвращения судом уголовных дел на дополнительное расследование
Криминологическая характеристика рецидива преступлений
Использование данных о личности подсудимого в судебном приговоре
Коррупция в милиции
Институт рецидива преступлений в аспекте принципов уголовного права
Вернуться к списку публикаций