2009-07-07 17:34:43
ГлавнаяУголовное право и процесс — Формы вины как правового явления



Формы вины как правового явления

Спорные вопросы и разновидности «двойной» формы вины

В практической деятельности правоохранительных органов достаточно часто встречаются случаи, когда лицо, совершая умышленное преступление, причиняет общественно опасные последствия по неосторожности. Возникает закономерный вопрос: каким в целом признать такое преступление: умышленным или неосторожным? Если оценивать такое деяние по отношению субъекта к действиям, то оно должно считаться совершенным умышленно, а если по отношению к наступившим последствиям, то - совершенным неосторожно.

«Смешанная виновность», как сочетание различных форм вины, известна теории уголовного права достаточно давно. Однако первоначально ее понятие было настолько широким, что охватывало все «осложненные типы» преступлений: сочетание двух и более умыслов, двух и более неосторожностей, сочетание умысла и неосторожности. При этом к смешанной виновности зачастую относили идеальную и реальную совокупность преступлений, например, поджог дома и гибель в нем людей, или ограбление убитого по неосторожности лица.

Развитие теории субъективного вменения привело к возникновению в науке отечественного уголовного права концепции двойной формы вины. Еще в 60-е годы на страницах юридических изданий разгорелась бурная дискуссия, в ходе которой одни авторы рассматривали различное психическое отношение к действиям и последствиям как специфическую форму вины, другие считали, что здесь нет особой формы вины. Однако никто из них не отрицал возможности лица, совершающего преступление, по-разному относится к своим действиям (бездействию) и к их последствиям. Например, Г.А. Кригер писал: «Наличие причинной связи между деянием, прямым и производным последствиями дает основание рассматривать содеянное как одно преступление с осложненной объективной и субъективной сторонами. Такую ситуацию, характеризуя субъективную сторону, следует назвать сложной или, возможно, двойной виной (а не формой вины)». А.Б. Сахаров, выступая противником двойной формы вины, отмечал, что признание смешанной вины означало бы разрыв единого психического процесса, составляющего содержание той или иной формы вины, на две части, каждой из которых может быть придано самостоятельное значение. Отмечая несостоятельность смешанной формы вины с точки зрения психологии, А.И. Санталов писал, что «невозможно одновременно сознавать и не сознавать общественно опасный характер деяния, предвидеть и не предвидеть последствия этого деяния».

По мнению И.Г. Филановского, неправильно говорить об умысле в отношении действия и неосторожности в отношении последствия, поскольку умысел и неосторожность, являясь уголовно-правовыми категориями, характеризуют все преступление в целом. П.С. Дагель, напротив, отмечал, что смешанная форма вины, «не подпадая полностью под определения умысла и неосторожности, находится в рамках виновного совершения общественно опасного деяния. Она построена на сочетании признаков умысла и неосторожности и не выходит за рамки этих признаков. Поэтому ее существование не исключается действующим законодательством, признание ее не противоречит закону».

Проведение в начале 70-х годов диссертационного исследования проблемы смешанной формы вины в уголовном праве позволило А.Д. Горбузе сделать следующие выводы: «а) содержание смешанной формы вины состоит из двух относительно самостоятельных компонентов, каждый из которых обладает собственной структурой, сходной со структурой умысла и неосторожности...; б) взаимосвязь компонентов смешанной формы вины настолько органична, что только их единство, а не механическая совокупность (сумма) образует смешанную вину как систему...; в) смешанная форма вины представляет собой качественно определенное явление, не сводимое к совокупности составляющих его компонентов».

Проблема неоднозначного психического отношения преступника к совершаемому деянию и к наступающим в его результате последствиям не утратила своей актуальности и осталась предметом научной дискуссии и в80-е годы прошлого столетия. В частности, В.В. Лукьянов, анализируя «раздвоение» вины в преступлениях со сложным составом, отмечал, что «исключительное значение этой проблемы заключается в том, что без ее разрешения не имеет смысла говорить о гуманизации правоприменительной деятельности, об обеспечении справедливости, достижимой только при полном соответствии принимаемых мер воздействия степени общественной опасности совершаемых правонарушений».

Кроме самого явления смешанной формы вины, предметом научной дискуссии долгое время оставался вопрос о приоритетности того или иного психического отношения (к действиям или бездействию и производным последствиям) для определения уголовной ответственности лица, совершившего подобное преступление. Одни ученые считали: «Если в результате умышленного совершения преступления лицо по неосторожности причинит иные общественно опасные последствия, с которыми закон связывает повышенную уголовную ответственность, то это преступление в целом признается совершенным умышленно». Другие полагали, что «точка зрения о возможности вменения обстоятельств, «сопутствующих» деянию, при неосторожном к ним отношении в случае совершения умышленного преступления, неправильна по существу». Некоторые авторы, критикуя саму концепцию сложной вины, указывали, что «научная несостоятельность ее в том, что она придает самостоятельное правовое значение психическому отношению к отдельным признакам преступления, в то время как действие или бездействие вне связи с последствием самостоятельного значения не имеет».

Несколько позже А.В. Куликов, опираясь на результаты собственного диссертационного исследования, предложил следующее определение: «Двойная форма вины - это качественно определенное сочетание, в рамках единого психического процесса, умышленного отношения лица к основному составу преступления и неосторожного - к производным от него общественно опасным последствиям, за факт наступления которых предусмотрена повышенная уголовная ответственность». При назначении наказания ко всем преступлениям с двойной формой вины, по мнению автора, следует подходить как к совершенным умышленно: «...деяние, содержащее признаки основного умышленного состава, не может превратиться в неосторожное, тем более, при наступлении дополнительных (квалифицирующих) последствий. Кроме того, основной умышленный состав, отражая сущность деяния, определяет место конкретного преступления в системе Особенной части уголовного законодательства, а, как следствие, очевидно, есть основания этой форме вины в нем отдать приоритет».

Возможно, результатом всех этих научных исследований и дискуссий стало появление в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г. ст. 27 «Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины»: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».

Анализируя данную законодательную конструкцию, можно выделить следующие признаки. Во-первых, преступное деяние совершается умышленно, то есть характеризуется упречным (с точки зрения общества) сознанием возможности причинения вреда чьим-либо интересам, а также упречной волей, направленной на причинение данного вреда либо не направленной на его предотвращение. Во-вторых, отношение лица к наступившим в результате его деяния последствиям характеризуется преступным легкомыслием либо небрежностью. В-третьих, тяжкие последствия влекут более строгое наказание, то есть не охватываются конструкцией основного состава преступления.

Некоторые авторы пытаются относить к преступлениям с двумя формами вины те составы преступлений, законодательная конструкция которых подразумевает нарушение каких-либо правил (пожарной безопасности, безопасности на объектах атомной энергетики, санитарно-эпидемиологических правил и т.д.), повлекшее по неосторожности тяжкие последствия в виде причинения средней тяжести или тяжкого вреда здоровью либо смерть человека. Так, на примере дорожно-транспортных преступлений они отмечают, что «вопрос о выделении сложной формы вины возник из потребностей практики. Нередко наступлению вредных последствий предшествует умышленное нарушение Правил дорожного движения при неосторожном отношении к наступлению последствий». По мнению П.С. Дагеля и Д.П. Котова, «только при рассмотрении субъективной стороны автотранспортных преступлений по схеме смешанной формы вины возможно отграничение этих преступлений как от невиновных действий, таки от умышленных преступлений против личности, а также разграничение умышленного и неосторожного нарушения правил безопасности движения, повлекшего вредные последствия».

С этой позицией нельзя согласиться по той причине, что само по себе нарушение тех или иных правил безопасности не является преступным деянием, независимо от того, как (сознательно или неосознанно) к нему относился сам нарушитель. Очень красноречиво по этому вопросу высказался В.В. Лунеев: «Отношение субъекта к нарушению правил безопасности движения или любых других правил, приведшему к общественно опасным и противоправным последствиям (например, к смерти потерпевшего), может быть описано в тех же терминах вины, что и нажатие на спуск пистолета при умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшему смерть потерпевшего. Сущностные различия заключены в соотношении мотивации и целеполагания субъекта с правозначимыми признаками, обстоятельствами и последствиями. Достаточно будет установить, что субъект нарушил правила безопасности не с целью, например, обгона впереди идущего транспорта, а для того, чтобы причинить вред здоровью потерпевшего, то сравниваемые деяния и в правовом отношении станут равнозначными. И наоборот, если выстрел из пистолета был сделан без цели причинить вред здоровью, а при неосмотрительной стрельбе по мишени, то это деяние приобретает ту же характеристику, что и транспортное преступление, хотя квалификация их будет разной. Но это уже формальный, сугубо правовой вопрос».



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213


Интересное:


Виды и способы измерения причиненного вреда в уголовном праве
Коррупция и тоталитарные секты
Ограниченная вменяемость
Гласность и рассекречивание тайн
Незаконное предпринимательство и преступления против собственности
Вернуться к списку публикаций