2009-07-07 17:34:43
ГлавнаяУголовное право и процесс — Формы вины как правового явления



Формы вины как правового явления


Реальная основа для существования преступлений с двумя формами вины заложена в особенностях законодательной конструкции отдельных составов преступлений, которые юридически объединяют два самостоятельных преступления с разными субъективными и объективными признаками. «Каждое из этих преступлений может существовать отдельно, но в сочетании друг с другом они способны образовывать качественно новое преступление со специфическим субъективным содержанием».

В современной учебной литературе предлагается различать два типа преступлений с двумя формами вины. К первому относятся преступления, квалифицированный состав которых характеризуется умыслом по отношению к преступному деянию и неосторожностью к возможности наступления тяжких последствий. Примером такого типа преступлений является предусмотренное ч. 3 ст. 123 УК РФ незаконное производство аборта, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью. Более распространенными разновидностями данного типа преступлений выступают предусмотренные п. «г» ч. 2 и пп. «а» и «б» частей 3 ст.ст. 131 и 132 УК РФ квалифицированные составы изнасилования либо насильственных действий сексуального характера: повлекшие (умышленно или по неосторожности) заражение венерическим заболеванием, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего (потерпевшей), повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, заражение ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия.

Второй тип преступлений с двумя формами вины образуют умышленные преступные деяния, совершение которых ведет к наступлению двух последствий, одно из которых охватывалось умыслом виновного, а второе, более тяжкое, наступает по неосторожности. Например, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего: непосредственное последствие в виде тяжкого вреда здоровью причиняется умышленно, отдаленное и более тяжкое последствие в виде смерти потерпевшего умыслом виновного не охватывается и наступает по неосторожности. Так, 12 июня 1999 г. гражданин Т., находясь в сильной степени алкогольного опьянения, беспричинно из хулиганских побуждений нанес множественные удары руками и ногами по голове и другим частям тела гражданина Б. В результате избиения потерпевшему были причинены телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы с закрытым переломом височной кости справа, линейным переломом нижней челюсти и ушибом правой лобной доли головного мозга, повлекшие впоследствии его смерть. В данном примере совершенно очевидно осознанное стремление преступника причинить тяжкий вред здоровью и неосторожное отношение к смерти потерпевшего. Еще одним достаточно показательным примером данного типа преступлений является предусмотренное ч. 2 ст. 167 УК РФ умышленное уничтожение или повреждение имущества, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.

Распространенность подобных примеров актуализирует повышенное внимание законодателя и правоприменителей к проблеме четкой регламентации и правильной квалификации преступлений с двумя формами вины.

Согласен с мнением В.В. Лунеева, который считает, что «объединение двух самостоятельных форм вины - умысла и неосторожности, - относящихся к различным составам преступлений, в одном сложном составе нельзя трактовать в качестве какой-то новой, или третьей, или смешанной формы вины».

Статья 27 УК РФ была призвана, на мой взгляд, положить конец многолетним спорам о наличии наряду с умыслом и неосторожностью третьей самостоятельной формы вины: «смешанной», «двойной» или «раздвоенной». Подтверждениями этому предположению выступают как ее название, так и используемые в содержании ссылки на умысел и нормативные формулы легкомыслия и небрежности. Кроме того, закрепление в тексте закона того, что преступления с двумя формами вины в целом признаются умышленными должно урегулировать и многолетний научный спор о приоритетности того или иного отношения к действиям (бездействию) и последствиям.

Однако с такой позицией далеко не все согласны. В частности, В.И. Ткаченко считает, что выделение в уголовном законе специальной статьи (ст.27 УК), применимой лишь к сложным составным преступлениям, которых по его подсчетам в Уголовном кодексе Российской Федерации всего двенадцать, вряд ли верно в принципе, так как все институты Общей части УК должны иметь общий, а не выборочный характер. «Отказ от выделения в особую группу сложных составов преступлений по признаку наличия двух последствий и вины за каждое из них и возвращение к оценке таких деяний по правилам ч.2 ст. 17 УК устранит противоречия между Общей и Особенной частями УК».

Еще более категорично высказал свое мнение В. Лукьянов: «ст.27 УК о преступлениях с двумя формами вины не решает проблемы, а служит лишь наукообразным прикрытием ее неразрешенности. Статью из текста Уголовного кодекса целесообразно исключить, чтобы она не вносила путаницу в установление субъективной стороны значительной части составов преступлений и не перекрывала дорогу поиску полноценного решения проблемы, а также опустить содержащиеся в ряде статей указания на неосторожное отношение к последствиям без учета отношения к действию, вызвавшему такое последствие».

По мнению Г.В. Назаренко, законодательная формула «такое преступление признается совершенным умышленно» имеет оценочный характер и содержит в себе элементы объективного вменения, так как не учитывает неосторожный характер причинения опасных последствии.

В.А. Ширяев уже в 1998 году в своем диссертационном исследовании, посвященном «раздвоенной» форме вины как уголовно-правовой категории, отмечает, что законодатель в ст. 27 УК РФ фактически признает явление сложной вины. Более того, признавая явление двойной формы вины и отказывая ей в качественной определенности, законодатель, по мнению диссертанта, нарушает основные положения уголовного права и философии (одно содержание не может выражаться в двух формах).

Исходя из того, что форма вины характеризует определенную связь сознания и воли лица с объективными признаками преступления, В.А. Ширяев приходит к выводу, «что «раздвоенная» форма вины, как явление, характеризующее объективную способность умышленного деяния влечь неосторожные последствия, представляет собой форму психического отношения к преступлению в целом. Более тяжкое последствие не образует нового преступления, а укладывается в границы основного, усложняя при этом как объективную, так и субъективную его стороны. Если же более тяжкое последствие находится за рамками состава умышленного преступления, то квалификация производится по правилам идеальной совокупности преступлений».

Несмотря на то, что 90% им лично опрошенных работников правоохранительных органов отнеслись отрицательно к возможности дополнения Общей части УК РФ третьей формой вины, В.А. Ширяев в своей диссертации предложил воспользоваться теорией полезных фикций (выдать несуществующее за действительность) и дать законодательную дефиницию раздвоенной вине

Считаю, что правильное и однозначное решение вопроса о наличии либо отсутствии в уголовном праве, наряду с умыслом и неосторожностью, третьей («сложной», «смешанной», «двойной» или «раздвоенной») формы вины непосредственно зависит от четкого определения понятия вины, как социально-правового явления, а также от выбора критерия разграничения вины на формы.

Как уже было отмечено в предыдущих главах исследования, под виной следует понимать упречное сознательно-волевое или должное (презюмируемое государством) отношение лица к совершаемому им нарушению уголовно-правового запрета. Если в качестве критерия деления на формы взять наличие либо отсутствие упречного сознания лица в момент совершения им преступления, то становится очевидно, что виновное отношение может быть либо сознательным (лицо сознает и предвидит возможность причинения вреда охраняемым законом интересам), либо презюмируемым государством (когда лицо не предвидело, но должно и могло предвидеть возможность наступления неблагоприятных последствий). Никакой третьей формы вины из приведенного определения не вытекает.

Поэтому совершенно прав законодатель, назвав те нарушения уголовно-правовых запретов, где наблюдается умышленное отношение к деянию и неосторожное к последствиям либо умышленное отношение к непосредственным и неосторожное к производным последствиям, преступлениями с двумя формами вины (ст.27 УК). Не вызывает возражений (и признание таких преступлений в целом умышленными, так как это имеет | важное значение для установления рецидива преступлений, правильного назначения наказаний, определения режима их отбывания, применения амнистий и влечет другие правовые последствия, связанные с реализацией уголовной ответственности.

На основании всего вышеизложенного и в целях повышения эффективности уголовно-правовой борьбы с преступлениями, характеризующимися неоднозначным отношением к действиям (бездействию) и причиняемым последствиям либо неоднозначным отношением к непосредственным и производным последствиям преступного деяния, предлагаю в законодательную формулу этих преступлений внести некоторые коррективы, вытекающие из собственного понимания сущности, содержания и форм вины.

Статья 27. Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины.

Если в результате совершения умышленного преступления причинен тяжкий вред, который влечет по закону более строгое наказание и причинение которого не охватывалось умыслом лица, уголовная ответственность за такой вред наступает только в случае, если лицо при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть возможность его причинения. В целом такое преступление признается совершенным умышленно.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Некоторые вопросы правового регулирования борьбы с организационной преступностью
Правовое обеспечение оптимального функционирования государственного механизма как условие искоренения коррупции
Понятие и особенности уголовной ответственности организатора
Возбуждение уголовного дела - теоретические и правовые проблемы
Сравнительно-правовой анализ института уголовно-правовой давности привлечения к уголовной ответственности
Вернуться к списку публикаций