2009-07-07 17:34:43
ГлавнаяУголовное право и процесс — Формы вины как правового явления



Формы вины как правового явления


Критерии деления различных проявлений вины на формы и виды

Философские категории, выражая в предельно общей форме универсальных определений то, что объективно присуще реальному миру, выполняют методологические функции, являясь составной частью общей стратегии познания, позволяя понять важнейшие следствия конкретно-научного познания. Именно поэтому, наряду с рассмотрением сущности и содержания вины, на мой взгляд, необходим детальный анализ форм существования данного социально-психологического и правового явления.

В философии форма (лат. forma) - это прежде всего внешнее очертание, наружный вид предмета, внешнее выражение какого-либо содержания, а также и внутреннее строение, структура, определенный и определяющий порядок предмета или порядок протекания процесса в отличие от его «аморфного» материала, содержания или содержимого.

В конкретных предметах содержание и форма существуют в непрерывном единстве. Нет таких явлений, которые имели бы форму и не имели бы содержания. Отношение содержания и формы характеризуется единством, доходящим до их перехода друг в друга, однако это единство является относительным. В тех случаях, когда форма соответствует содержанию, она способствует ускоренному развитию содержания, и наоборот, когда форма противоречит содержанию, развитие последней замедляется. В обоих случаях форма остается небезразличной к содержанию.

Противоречие между формой и содержанием существует на всем протяжении развития предмета, в том числе и в период соответствия формы и содержания. В противном случае наступил бы застой в развитии. Но степень вызревания и обострения противоречий между содержанием и формой бывает различной на разных этапах развития явлений. Когда форма настолько устаревает, что становится тормозом развития содержания, тогда характер соотношения формы и содержания становится дисгармоничным и превращается в конфликт.

Таким образом, во взаимоотношении этих двух философских категорий содержание представляет подвижную, динамическую сторону целого, а форма охватывает систему устойчивых связей предмета. Возникающее в ходе развития несоответствие содержания и формы в конечном счете разрешается «сбрасыванием» старой и возникновением новой формы, адекватной развившемуся содержанию.

Вина как уголовно-правовое явление всегда представляет собой единство формы и содержания. В отечественной теории «совершенно основательно подчеркивается это единство, поскольку содержание вины немыслимо вне определенной формы, а в свою очередь форма не имеет никакой цены, если она не есть форма содержания».

Применительно к вине форма традиционно определяется соотношением психических элементов (сознания и воли), образующих содержание вины, конкретным наполнением этих элементов. Форма вины указывает на способ интеллектуального и волевого взаимодействия субъекта с объективными обстоятельствами, составляющими юридическую характеристику деяния.

В связи с этим нельзя недооценивать юридическое значение формы вины, которое является весьма многообразным. Во-первых, форма вины выступает субъективной границей, отделяющей преступное поведение от непреступного. Во-вторых, форма вины способна влиять на квалификацию преступления. Она позволяет принимать правильные решения в случаях конкуренции составов с одинаковыми признаками объективной стороны. В-третьих, форма вины является основанием дифференциации уголовной ответственности и наказания, а также способна влиять на определение режимов отбывания наказания, сроки условно-досрочного освобождения от его дальнейшего отбывания (ст.79 УК), признание рецидива опасным или особо опасным (ст. 18 УК). Кроме того, форма вины в соответствии со ст. 15 УК выступает одним из критериев деления преступлений на различные категории.

Как было отмечено выше, отечественная наука уголовного права занимается вопросами вины уже несколько столетий. За этот период времени сформировался определенный стереотип восприятия ее форм, согласно которому вину лица в совершении преступления следует подразделять на умышленную и неосторожную. Сами термины dolus (умысел) и culpa (неосторожность) имеют иностранное происхождение и были введены в оборот еще римским правом, но настолько гармонично вошли в нормативную и бытовую лексику россиян, что необходимость их закрепления в уголовном законодательстве в качестве самостоятельных форм вины практически не вызывает сомнений.

Сомнения и соответствующие трудности в восприятии вызывают, с одной стороны, интеллектуально-волевое содержание, которым наполнены данные формы, с другой - критерии их разграничения.

По данным различных исследований, не менее 20-30 % из общего числа ошибочных итоговых решений следователей и судебных приговоров было связано в период действия УК 1960 г. с неумением отграничить виновное причинения вреда от невиновного или правильно установить форму вины.

Следует отметить, что современное уголовное законодательство путем введения ряда содержательных новелл сделало значительный шаг вперед в регулировании вопросов виновной ответственности. Однако далеко не все проблемы судебно-следственной практики, касающиеся вопросов применения законодательных дефиниций к конкретным проявлениям преступных посягательств, смогли быть сняты. Одной из основных и нерешенных проблем современного правоприменения продолжает оставаться отсутствие четких критериев разграничения различных форм и видов вины.

Действующее уголовное законодательство Российской Федерации устанавливает две формы вины: умысел и неосторожность. Согласно ст. 25 УК преступление признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления либо сознательно допускало наступление этих последствий, либо относилось к ним безразлично. Преступлением, совершенным по неосторожности, в соответствие со ст. 26 УК признается деяние, при котором лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.

Данные законодательные формулировки, к сожалению, не позволяют провести четкую границу между формами вины, что, соответственно, вызывает у правоприменителей определенные трудности. Особенно сложно на практике разграничить косвенный умысел и преступное легкомыслие, так как в них присутствуют сходные элементы интеллектуально-волевого содержания вины. В результате проведенного мною опроса преподавателей и профессоров высших учебных заведений, имеющих ученые степени кандидатов и докторов юридических наук и являющихся специалистами в области уголовного права, получены весьма интересные данные. На вопрос: «Удовлетворяет ли Вас законодательное закрепление понятия, форм и видов вины?» 72,7 % респондентов ответили отрицательно. Именно при установлении видов умысла и неосторожности наиболее часто допускаются судебные ошибки.

Вопросу разграничения форм вины в отечественном уголовном праве уделяли внимание многие ученые, однако и в теории он до сих пор окончательно не решен. Разграничение умысла и неосторожности в основном сводится к установлению общих и особенных признаков, характеризующих косвенный умысел и преступное легкомыслие.

Некоторые авторы полагают провести отличие этих двух проявлений виновного отношения по характеру и степени предвидения общественно опасных последствий. В основе этой позиции лежит вывод Н.С. Таганцева, который был им сделан еще более ста лет назад: при легкомыслии виновный «представляет себе ту последовательность явлений, которая затем оказаласьв его поступке, но не предполагает этого соотношения конкретно, т.е. при той обстановке, при которой он действовал в данном случае». Развивая данную мысль, В.В. Лунеев пишет: «Самонадеянность субъекта свидетельствует о том, что его предвидение было абстрактным и неопределенным, без точного представления развития причинных связей между своим поведением (нарушением) и возможными последствиями. Адекватность предвидения развития причинных связей и характера общественно опасных последствий исключала бы самонадеянный расчет на их предотвращение». Принимая во внимание, что предвидение во всех своих разновидностях является психическим отражением будущего, следует отметить, что опережающее отражение всегда вероятностно по своему характеру, поэтому проводить разграничение форм вины по характеру и степени предвидения вряд ли возможно. Более того, степень вероятности наступления неблагоприятных последствий, как уже было сказано ранее, способна влиять на размер и вид применяемых к преступнику тягот и лишений, но признавать характер предвидения этой вероятности критерием разграничения не видов, а различных форм вины, недопустимо.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Понятие личности обвиняемого
Философские, психологические и юридические подходы к пониманию вины
История развития института должностных преступлений в отечественном законодательстве
Криминологическая характеристика виктимизации несовершеннолетних
Уголовно-правовая характеристика злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей
Вернуться к списку публикаций