2009-07-07 17:34:43
ГлавнаяУголовное право и процесс — Социально-правовое содержание вины



Социально-правовое содержание вины


Произвольное воображение представляет собой преднамеренное, целенаправленное использование человеком соответствующих элементов своего или чужого опыта и реконструкцию их в новых образах. Так, в ночь на 9 февраля 1999 года гражданин Р. проник на территорию ОАО «Апрес» и обрезал силовой кабель длиной 100 метров и стоимостью 22 рубля за 1 погонный метр, который затем освободил от изоляции и сдал в пункт приема цветных металлов. В данном примере именно произвольное воображение, благодаря которому Р. предварительно взял с собой пилу по металлу и санки, позволило преступнику совершить хищение.

Воссоздающее (реконструктивное) воображение формирует новые образы на основе описания или условного изображения и дает возможность представить и познать то, что в данный момент непосредственно не воспринимается. На основе воссоздающего воображения формируется ожидание наступающих событий и соответствующее отношение к ним. Применительно к криминальной среде, наиболее распространенными примерами использования данного вида воображения выступают совершение заказных убийств, квартирные кражи и другие виды хищения чужого имущества, совершаемые «по наводке».

Творческое воображение представляет собой создание совершенно новых образов, которое становится возможным благодаря глубокому проникновению в сущность отображаемых сторон действительности и акцентированию ее наиболее важных сторон. Наиболее ярким примером направленности творческого воображения на достижение преступных целей является художественный образ главного героя «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» - Остапа Бендера. Изощренная фантазия его современных последователей позволяет им находить все новые способы введения в заблуждение доверчивых собственников и иных владельцев похищаемого имущества. Некоторые из них, используя получившую все большее распространение безработицу, собирают с граждан денежные взносы за ложное обещание устроить на работу. Другие мошенники получают деньги за заведомо ложное обещание установить телефон, третьи - путем установления и использования доверительных отношений с потерпевшими завладевают их правами на жилую площадь.

В уголовно-правовой литературе неоднократно высказывалось мнение, что предвидение не имеет степеней, поскольку «нельзя предвидеть больше или меньше». Однако предвидение преступных последствий совершенного деяния может носить различную степень определенности, потому что «виновный может предвидеть преступные последствия как необходимый результат своей деятельности либо считать его возможным в большей или меньшей степени».

На это обстоятельство обращает внимание и действующее уголовное законодательство: при прямом умысле (ч.2 ст.25 УК РФ) лицо предвидит «возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий», при косвенном умысле (ч.3 ст.25 УК РФ) - лишь «возможность наступления общественно опасных последствий».

Слово неизбежность в русском языке означает неотвратимость, то, что предстоит неминуемо, то, чего невозможно избежать или предотвратить.

По мнению П.С. Дагеля: «Субъект предвидит неизбежность последствия, когда, во-первых, между действием и последствием имеется однозначная причинная связь и, во-вторых, когда виновный сознает ее развитие, т.е. сознает, что его деяние неизбежно повлечет определенный результат».

Что касается возможности, то, в самых общих чертах, «это то, чего не существует в данном качестве, но что может возникнуть и существовать, стать действительностью при соответствующих условиях».

Гегель в свое время писал: «Самостоятельно действующая воля обладает в своей цели, направленной на предлежащее наличное бытие, представлением о его обстоятельствах. Но так как эта воля из-за этой предпосылки конечна, предметное явление для нее случайно и может содержать в себе нечто другое, чем то, что содержится в ее представлении».

Принимая во внимание, что предвидение во всех своих разновидностях является психическим отражением будущего, следует согласиться с мнением тех ученых, которые достаточно аргументированно утверждают, что «опережающее отражение всегда вероятностно по своему характеру, что обуславливается как стохастической природой окружающего материального мира, так и ограниченными возможностями прогностического аппарата живых систем». Интересна позиция Д.П. Потапова, который, проведя диссертационное исследование, пришел к выводу, что «предвидение - есть выработка субъектом нового знания; при неизбежности какого-либо явления нового знания не вырабатывается, следовательно нет предвидения. Субъект может учитывать какое-либо неизбежное явление, но это будет основанием предвидения, но не само предвидение». На мой взгляд, не совсем правильно акцентировать в уголовном законе (ч.2 ст.25 УК РФ) внимание на предвидении неизбежности наступления тех или иных последствий, которая, в свою очередь, должна исключать любые вероятностные отклонения. Если уголовный закон будет требовать установления отражения в сознании преступника убеждения в неизбежности наступления результата, это приведет к безнаказанности многих преступников, которые всегда могут сослаться на то, что результаты их действий не представлялись им неизбежными и что они осознавали лишь вероятность наступления преступных последствий. Для констатации умышленной вины считаю достаточным, чтобы лицо предвидело возможность наступления преступного результата.

Вполне естественно, что отражение в сознании лица, совершающего преступление, степени вероятности наступления неблагоприятных последствий может быть различной. По мнению А.И. Рарога, эта степень вероятности может колебаться в диапазоне от предвидения «реальной возможности» до предвидения «абстрактной возможности», при которой субъект понимает закономерность наступления опасных последствий в сходных ситуациях, но не распространяет эту закономерность на данный конкретный случай.

Изучение судебной практики показывает, что в одних ситуациях (в основном, при совершении преступлений с прямым умыслом) виновное лицо предвидит почти 100-процентную вероятность наступления неблагоприятных последствий, то есть уверено в их неизбежности. Например, в ночь на 28 мая 2000 года гражданин П., находясь в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры со своим отцом повалил его на пол и нанес пять ударов гирей по голове и более двадцати ударов ножом в область груди и шеи, от которых потерпевший скончался на месте. Количество и характер наносимых ударов свидетельствуют о предвидении виновным неизбежности наступления смерти.

В других случаях (речь идет о преступлениях с косвенным умыслом) доля вероятности наступления возможных преступных последствий значительно ниже и выражена примерно в такой формуле: «общественно опасные последствия могут наступить, а могут и не наступить». Так, гражданин А. в процессе ссоры нанес один удар рукой по правому плечу своей жене, а затем толкнул ее руками в грудь, отчего потерпевшая упала, ударившись левым боком о деревянную спинку дивана. По заключению судебно-медицинской экспертизы жене гражданина А. причинены телесные повреждения в виде ушиба грудной клетки слева, закрытой травмы живота с разрывом селезенки, кровоизлиянием в область малого сальника, под капсулу левой доли печени, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью. Вряд ли гражданин А., совершая данные противоправные действия в отношении своей супруги, мог в полном объеме предвидеть тяжесть возможных преступных последствий.

Достаточно распространенными в судебной практике являются и те ситуации, когда отраженная в сознании субъекта степень вероятности причинения вреда охраняемым законом интересам минимальна. Например, гражданин Г., управляя автомобилем «Опель», при пересечении перекрестка двух центральных улиц г. Омска не убедился в безопасности маневра и выехал на полосу встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем «Рено». В результате дорожно-транспортного происшествия пассажиру автомобиля «Рено» был причинен перелом правой плечевой кости, который по заключению судебно-медицинской экспертизы относится к вреду здоровью средней степени тяжести. В ходе судебного рассмотрения данного уголовного дела было лишь констатировано наличие у виновного возможности предвидеть в самых общих чертах преступные последствия совершаемых им действий.

Отражение в сознании преступника различной степени вероятности возможных последствий преступного деяния должно, на мой взгляд, обязательно учитываться судом при дифференциации и индивидуализации ответственности лиц, виновных в совершении умышленных преступлений. Однако включение термина «степень вероятности» в законодательные формулы различных разновидностей умысла считаю нецелесообразным из-за условности и оценочного характера ее границ.

Что касается самого характера возможных последствий, охватываемых сознанием лица, совершающего преступление, т.е. предмета предвидения, то и в этом вопросе (как и при определении предмета сознания при совершении преступного деяния) придерживаюсь позиции необходимости исключения из законодательного определения такого оценочного признака, как «общественная опасность». Во-первых, знание общественной опасности того или иного явления, как уже отмечалось в предыдущем параграфе, подразумевает осознание противоправности совершаемого, установление которого, в свою очередь, далеко не всегда представляется возможным. Кроме того, при совершении некоторых умышленных преступлений у виновного лица отсутствует реальная возможность дать еще не наступившим последствиям своих действий соответствующую социальную оценку. И наконец, при совершении отдельных преступных деяний виновное лицо зачастую предвидит и, соответственно, стремиться путем причинения вреда чьим-либо интересам достичь «общественно полезных» последствий (ст.ст. 108, 114 УК РФ).

В современной теории уголовного права все чаще можно встретить высказывания против выделения предвидения в качестве самостоятельного элемента интеллектуального содержания вины. Так, по мнению некоторых ученых, «предвидение есть не что иное, как сознание развития явления и результатов этого развития. Если данное явление представляет собой результат другого явления, то предвидеть этот результат - значит сознавать свойство породившего его явления, сознавать связь между этим явлением и результатом и характер этого результата». Н.Г. Иванов и И.И. Брыка считают, что «предвидеть не сознавая невозможно. Предвидя наступление последствий, субъект сознает развитие причинной связи и характер возможного преступного результата. Следовательно, если предвидение входит в состав сознания, нелепо выделять его наряду с сознанием в качестве очередного элемента умысла». Однако разделяю мнение тех вышеуказанных ученых, которые настаивают на целесообразности подобного выделения, призванного служить не только конкретизации интеллектуального содержания умышленной вины, но и уточнению юридических и психологических элементов умысла. С этой позицией согласны и 85,7% опрошенных мною правоприменителей, которые считают, что предвидение неблагоприятных последствий - обязательный признак виновного отношения лица к совершаемому им деянию.

Резюмируя все вышеизложенное, хотелось бы отметить следующее. Предвидение, наряду с сознанием, является обязательным элементом интеллектуального содержания умышленной вины. Вместе с тем законодательная формула характера и предмета предвидения нуждается, на мой взгляд, в совершенствовании. Во-первых, учитывая отмеченный выше вероятностный характер знания о будущем, необходимо в ч.2 ст.25 УК РФ отказаться от термина «неизбежность», оставив в законодательной формуле лишь слово «возможность», предполагая при этом, что при прямом умысле виновное лицо предвидит высокую степень реализации этой возможности, приближающуюся по своему характеру к неизбежности.

Во-вторых, предметом предвидения при совершении умышленных преступлений должна выступать не «общественная опасность последствий», а «возможность причинения вреда чьим-либо интересам». Подобный подход позволит, на мой взгляд, избавить правоприменителей от необходимости установления того, что ни они, ни тем более лица, совершающие преступления, далеко не всегда могут понять и оценить, а также максимально конкретизировать юридические элементы интеллектуального содержания умысла. Кроме того, замена слова «последствия» на термин «причинение вреда» призвано положить конец многолетним теоретическим спорам о возможности предвидения общественно опасных последствий в преступлениях с формальным составом, которые, в свою очередь, не требуют для признания их оконченными наступления каких либо последствий. Юридическое содержание термина «причинение вреда» распространяется не только на преступный результат, но и на пути его достижения, т.е. на преступные действия или бездействие, поэтому, благодаря предлагаемому уточнению предмета предвидения, в преступлениях с формальным составом предвидение также станет бесспорным элементом умышленной вины.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Уголовно-правовая характеристика неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
Специальный случай освобождения от уголовной ответст­венности за налоговые преступления
Ограниченная вменяемость
Компромисс как общая задача сторон защиты и обвинения в уголовном судопроизводстве
Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения в сфере противодействия нарушениям правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств
Вернуться к списку публикаций