2009-07-07 17:34:43
ГлавнаяУголовное право и процесс — Социально-правовое содержание вины



Социально-правовое содержание вины


Интересные данные по презумпции знания уголовного закона были получены мною в ходе опроса правоприменителей и сопоставления полученных ответов с результатами интервьюирования экспертов из числа лиц, преподающих уголовное право в высших учебных заведениях страны и имеющих ученые степени кандидатов и докторов юридических наук. Несмотря на то, что 60,6% экспертов формулу «незнание закона не освобождает от ответственности» не признают принципом уголовной ответственности, 81,7% опрошенных правоприменителей считают, что данный принцип активно применяется в повседневной деятельности правоохранительных органов и суда. Подобное положение дел требует, по моему мнению, незамедлительного законодательного решения: необходимо на федеральном уровне либо закрепить формулу «незнание закона не освобождает от ответственности» в качестве принципа уголовной ответственности (с соответствующей конкретизацией того, знание каких законов и в каком объеме является обязательным для всех), либо отказаться от этой формулы, предварительно изменив законодательную конструкцию предмета сознания виновного при совершении преступления.

Таким образом, вопрос о предмете сознания имеет, на мой взгляд, очень важное практическое значение, так как от его решения зависит и комплекс требований, предъявляемых государством и обществом своим членам по соблюдению предписаний закона, и, соответственно, величина упрека или негативной реакции властных структур в случае нарушения данных предписаний.

Мне видится наиболее эффективным следующий путь решения данной проблемы. Принимая во внимание, что любое преступление, как уже было отмечено выше, по своей социальной сути представляет собой конфликт интересов (преступника и жертвы, преступника и государства), считаю вполне допустимым со стороны государства и общества требование о сознании либо осознании (при умысле) того, что деяние лица, нарушающего уголовно-правовой запрет, вступает в конфликт с чьим-то интересом. Причем совсем не обязательно, чтобы данное лицо осознавало, что посягает на охраняемый законом интерес. Достаточно сознания лицом того, что подвергнувшемуся преступному воздействию интересу может быть причинен какой-либо ущерб. Для того чтобы это положение получило законодательное закрепление, также совсем не обязательно в тексте закона использовать термин «конфликт интересов», вполне достаточно, на мой взгляд, заменить в статье 25 УК РФ слово «опасность» на слово «значимость», которое в самом общем смысле и означает непосредственное затрагивание тех или иных интересов членов социума. Такой подход, на мой взгляд, позволит сделать требования уголовного законодательства более доступными для лиц, не обладающих специальными юридическими познаниями, а также облегчить работу правоприменителей по установлению и доказыванию субъективной стороны состава преступления.

Сознание, безусловно, занимает центральное место в жизнедеятельности членов общества. Однако не следует абсолютизировать роль сознательного начала в регуляции противоправного поведения. Как свидетельствует судебная практика, многие умышленные преступления представляют собой своеобразные «парадоксы душевной жизни», далеко не всегда и не в полной мере осознаваемые виновными лицами. Это обусловлено психическими перегрузками, невротизацией и психопатизацией человека. Общеизвестна провоцирующая роль употребления алкоголя, ослабляющего сознательный самоконтроль поведения. В связи с этим

С мнением, что предметом сознания при совершении умышленного преступления должна выступать не общественная опасность деяния, а возможность причинения вреда чьим-либо интересам, согласились 72,7 % опрошенных мною экспертов из числа кандидатов и докторов юридических наук.

Одним из аргументов является заслуживающая внимания позиция В.А. Якушина, который вполне обоснованно считает, что «осознание социальной и правовой значимости совершаемого деяния есть тот признак, который должен быть положен в основу отграничения преступления от иных волевых действий. Ибо именно он является тем признаком, который выражает субъективный аспект сущности преступного деяния» становится очевидной актуальность проблемы неосознаваемой психической деятельности для теории и практики борьбы с преступностью.

Еще Зигмунд Фрейд пришел к выводу, что «психоанализ не может считать сознательное сущностью психического, но должен рассматривать сознание как качество психического, которое может присоединяться или не присоединяться к другим его качествам».

В современной психологии принято в психике человека выделять три взаимосвязанных уровня - сознательный, подсознательный и бессознательный.

Подсознательный уровень психической деятельности включает обобщенные, автоматизированные в опыте индивида стереотипы его поведения в различных ситуациях (фобии, страхи, истерические фантазии, спонтанная тревожность и радостное предчувствие), умения, навыки, привычки, интуицию (процесс мгновенных озарений, комплексного охвата проблемной ситуации, всплывания неожиданных решений, неосознанное предвидение развития событий на основе спонтанного обобщения предшествующего опыта). Поведенческие акты на бессознательном уровне регулируются неосознаваемыми биологическими механизмами (инстинктами и рефлексами), которые направлены на самосохранение организма и продолжение рода. В отличие от осознаваемого, основанного на рациональном восприятии, бессознательное, как правило, основано на эмоционально-чувственной реакции на ситуацию, не содержит выбора из представляемых вариантов поведения, осуществляется как бы автоматически, спонтанно.

Конечно, деление поведения на осознаваемое и неосознаваемое достаточно условно и возможно лишь на теоретическом уровне. Практически же любое поведение человека, в том числе и противоправное, содержит в себе оба эти начала, каждое из которых может быть определяющим в конкретной жизненной ситуации. Процессы, начинающиеся в неосознаваемой сфере, могут иметь место и в сознании. И, наоборот, сознательное может вытесняться в подсознательную сферу. Взаимодействие сознательного и внесознательного может осуществляться согласованно - синергично или антагонистично, противоречиво, проявляясь в разнообразных несовместимых поступках человека, внутриличностной конфликтности. Наличие указанных уровней психической деятельности обусловливает относительную самостоятельность следующих разновидностей человеческих реакций и действий: 1) бессознательно-инстинктивные, врожденные реакции; 2) импульсивно-реактивные, малоосознанные эмоциональные реакции; 3) привычно-автоматизированные действия; 4) сознательно-волевые действия.

Обозначенные реакции и действия, в свою очередь, способны привести к нарушению предписаний уголовного закона. Решая вопрос о привлечении лица, нарушившего уголовно-правовой запрет, к ответственности, определяя пределы этой ответственности, и законодатель, и правоприменитель в целях достижения максимального эффекта карательного воздействия должны в полной мере учитывать все особенности психики субъекта. Поэтому современное уголовное законодательство и судебно-следственная практика должны иметь четкие критерии психического содержания виновного поведения.

Применительно к сознательно-волевым действиям таким критерием, на мой взгляд, следует признать отмеченное выше осознание конфликта интересов (социальной значимости своих действий или бездействия). Что же касается трех других разновидностей человеческих реакций, то в этом случае разделяю позицию А.Ф. Зелинского, который вполне обоснованно считает, что «виновен не только тот, кто преднамеренно совершил преступление, но и тот, кто не мобилизовал свое сознание и волю, действовал по первому побуждению, бездумно. Ведь это первое побуждение - его собственное, отражающее его личность. Если при этом лицо не предвидит фактического развития событий и их общественно опасный результат, может наступить ответственность за неосторожность. Неумение или нежелание понять истинный социальный смысл совершаемого при осознанности всех иных элементов объективной стороны состава преступления влечет ответственность за умышленное преступление». К аналогичным выводам пришел и В.Н. Кудрявцев: «Бессознательный элемент поведения имеет правовое значение только в тех случаях и в тех пределах, в каких он поддается возможному контролю со стороны сознания и воли лица, т.е. может потенциально быть в надлежащий момент осознанным. Именно в этих пределах и возможна ответственность человека за свои действия».

Резюмируя вышеизложенное, следует еще раз отметить, что сознание является неотъемлемой частью содержания вины субъекта в совершении преступления. Государство и общество вправе привлекать к ответственности и наказывать нарушившее уголовно-правовой запрет лицо, если будет установлено, что предметом сознания данного лица является конфликт совершаемого деяния с чьим-либо интересом, которое, в свою очередь, может варьироваться от осознания (формирования личностной оценки к происходящему) общественной значимости совершаемого до отсутствия должной и требуемой от вменяемого лица мобилизации сознания и воли. Именно такой подход, на мой взгляд, позволит избежать разночтений при установлении наличия и особенностей психического отношения субъекта к совершаемому им деянию.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Некоторые вопросы правового регулирования борьбы с организационной преступностью
Квалифицированные виды нарушения правил дорожного движения и отграничение состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, от смежных и иных составов преступлений.
Особый порядок судебного разбирательства в системе уголовного процесса РФ
Новое понятие объекта и предмета контрабанды по уголовному кодексу Российской Федерации 1996 года
Понятие личности обвиняемого
Вернуться к списку публикаций