2009-07-07 17:34:43
ГлавнаяУголовное право и процесс — Социально-правовое содержание вины



Социально-правовое содержание вины


Несмотря на бесспорность позиции о необходимости привлечения к ответственности лишь лиц, действующих сознательно, в теории отечественного уголовного права долгое время большие разногласия вызывал и вызывает вопрос о предмете сознания преступника. Так, А.Н. Трайнин указывал, что «...осуждение поведения лица немыслимо, если в психике этого лица не было сознания общественной опасности своего поведения, это сознание является одним из признаков вины, как элемента состава и как основания уголовной ответственности». Б.С. Маньковский пришел к выводу, что «исходя из сущности виновности, следует признать, что сознание противоправности является одним из моментов понятия вины». А.И. Рарог считает, что «...предметом сознания как элемента умысла является: 1) общественная опасность деяния, т.е. характеристика (хотя бы в общих чертах) объекта преступления, фактическое содержание и социальные свойства всех составных элементов действия или бездействия; 2) противоправность совершаемого деяния, т.е. его противоречие советскому социалистическому правопорядку». Такой же позиции придерживается А.И. Марцев: «Осознание общественной опасности своего деяния предполагает осознание противоправности (запрещенности) деяния, поскольку противоправность выступает юридическим выражением общественной опасности».

Уголовный закон (ст.ст.25, 26 и 28 УК РФ) попытался решить данные разногласия путем прямого указания на необходимость сознавать общественно опасный характер действий либо общественно опасный характер неизбежных или возможных последствий. Исходя из того, что противоправность является на основании ст. 14 УК РФ юридическим выражением общественной опасности преступления, можно заключить, что преступник, сознавая общественную опасность совершаемого им деяния, должен в полном либо усеченном объеме сознавать и его противоправность.

Однако в судебно-следственной практике дело обстоит далеко не так гладко. Проблема состоит не только в том, что дать понятие термина «общественная опасность» затрудняются даже многие сотрудники правоохранительных органов, не говоря уже о лицах, не обладающих специальными познаниями в области юриспруденции. Например, по данным А.Ф. Зелинского и Н.И. Коржанского, на вопрос о сознании общественной опасности своего деяния утвердительный ответ дали лишь 14% осужденных, 4% уклонились от ответа, 82% ответили отрицательно. При этом 14,3% осужденных пояснили, что, решаясь на преступление, они вообще ни о чем не думали, а 31,7% сказали, что мысль об общественной опасности не приходила им в голову. Такие же данные получили А.Э. Жалинский и А.А. Герасун, изучавшие архивные уголовные дела об умышленных убийствах, изнасилованиях, разбойных нападениях и грабежах, - большинство этих преступлений были «непредумышленными» и у преступников не только в момент их совершения, но и после «отсутствовала внутренняя оценка собственного поведения как общественно-опасного, аморального, недопустимого».

Нет единства мнений в понимании «общественной опасности» и в теории уголовного права. В юридической литературе общественная опасность обозначается как раскрывающий содержание, объективный, важнейший признак, а также как определяющее свойство правонарушения, особая высшая ступень общественной вредности деяния, определенное антисоциальное состояние преступления, особое качество поступка, важнейшая социальная характеристика преступления.

М.И. Ковалев считает, что общественную опасность следует искать за пределами уголовного права, в социальной действительности. По мнению В.В. Мальцева, в основе общественной опасности преступления как угрозы наступления неблагоприятных последствий для человека, общества или государства лежит ее природная способность к изменению окружающего мира. П.А. Фефелов считает, что основу общественной опасности составляет то, что преступное поведение или деятельность, обладая свойствами прецедента, создают угрозу повторения подобных преступлений в будущем. Некоторые ученые ставят знак равенства между общественной опасностью и общественной вредностью. Так, Н.Ф. Кузнецова пишет, что «общественная опасность, вредность деяния выражается в причинении либо создании угрозы причинения ущерба охраняемым УК интересам». А.И. Марцев, критикуя данную позицию, справедливо отмечает, что объединять две совершенно различные категории в одну абсолютно не оправдано. По его мнению, «общественную опасность следует рассматривать в качестве вторичного последствия преступного поведения или преступной деятельности. При этом последствия первого порядка с социальной точки зрения могут быть охарактеризованы категорией «общественная вредность». Подобные последствия сами по себе уже могут нести определенный заряд общественной опасности, предопределять ее». Развивая свою мысль, А.И. Марцев приходит к весьма интересным и заслуживающим внимания выводам: «Опасность может восприниматься и оцениваться в каком-то весьма неконкретном, обобщенном виде... суд при назначении наказания оценивает не общественную опасность как таковую, а первичное последствие преступления, т.е. общественную вредность деяния, поддающуюся любым измерениям. Из этого следует, что в уголовное законодательство необходимо ввести новую категорию - «общественная вредность». Упоминание об общественной опасности должно остаться только в норме, дающей понятие преступления. Во всех же иных случаях, где законодатель использует категорию общественной опасности, следует говорить об общественной вредности».

Согласен с выводом В.В. Лунеева: «Полагать, что субъект при совершении преступления задумывается над общественной опасностью своего деяния, значит впадать в уголовно-правовую иллюзию, которая держится на идеологизации социально-правовой действительности и высокого правосознания наших граждан».

Интересные данные по данному вопросу были получены В.В. Намнясевой: 72,79% опрошенных ею следователей ответили, что при расследовании умышленных преступлений они не устанавливают, осознавало ли лицо общественную опасность содеянного; 19,05% респондентов ответили, что устанавливают осознание лицом общественной опасности содеянного; 8,16% считают, что иногда надо устанавливать осознание общественной опасности, иногда - нет (это может зависеть, например, от личности подозреваемого, обвиняемого).

В ходе анкетирования мною сотрудников правоохранительных органов было установлено, что большинство следователей (56,6%) считают, что даже при совершении умышленного преступления виновное лицо далеко не во всех случаях реально осознает общественную опасность своих действий. Более того, многие лица, совершающие преступления, не только не осознают общественной опасности своих деяний, но, наоборот, уверены в общественной полезности своего поведения. Примером подобных преступлений могут выступить и самоуправство (ст.330 УК РФ), и так называемое убийство из сострадания или по просьбе потерпевшего (ч.1 ст. 105 УК РФ).

Основная сложность состоит в том, что в связи со стремительным изменением жизни общества социальная и моральная оценка отдельными лицами многих взятых под охрану уголовного закона ценностей (например, в сфере экологии или компьютерной информации) существенно отличается от их значимости и важности для государства и общества в целом.

Что же касается сознания противоправности, то вряд ли разумно, требовать от граждан знания всех статей уголовного закона, тем более, что подобное требование фактически означает знание содержания бланкетных норм и постановлений Пленума Верховного Суда РФ, а также предполагает знание не только писаного права, но и права неписаного, например, заключения специалистов по тому или иному вопросу (скажем, что считать порнографическим предметом), сложившейся практики при толковании оценочных понятий и т.п. Своеобразным подтверждением данной позиции служат результаты опроса правоприменителей. На вопрос: «Считаете ли Вы возможным привлечение к уголовной ответственности лица, не осознававшего противоправности совершаемого им деяния в момент его совершения?» 70% респондентов дали утвердительный ответ, 22% считают подобное привлечение невозможным, 8% затруднились с ответом.

В связи с этим обоснованность существования в современном уголовном праве древней исторической презумпции - Ingorantia juris nocet незнание закона не является оправданием - в последнее время вызывает все больше нареканий и возражений со стороны ученых. По мнению В.В. Лунеева, «эта формула римского права не закреплена в действующем законе и ее требование не может быть абсолютным при строгом соблюдении законодательно определенного принципа вины». Разделяю позицию Н.М. Кропачева, который считает, что «...суждение «незнание закона не освобождает от ответственности» вовсе не юридическая презумпция, а фикция, т.е. юридический прием, противоречащий конкретной естественной реальности, однако используемый для достижения юридических последствий. В настоящее время, когда это «правило» является фикцией даже для самих правоприменителей, от него, безусловно, необходимо отказаться».



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Понятие и особенности уголовной ответственности пособника
Незаконный ввоз похищенных автотранспортных средств
Институт рецидива преступлений в аспекте принципов уголовного права
Виновное вменение в уголовном праве России
О провокации как методе борьбы с коррупцией
Вернуться к списку публикаций