2009-07-07 17:34:33
ГлавнаяУголовное право и процесс — Проблемы субъективного вменения как принципа уголовного права Российской Федерации



Проблемы субъективного вменения как принципа уголовного права Российской Федерации


С другой стороны, указание лишь на общественную опасность деяния и последствий, без учета их противоправности и наказуемости, вступает в противоречие с законодательным (ч.1 ст. 14 УК РФ) понятием преступления, а также с закрепленным в ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности. По общему правилу, каким бы опасным для общества не было то или иное деяние, если оно не получило закрепления в уголовном законе, оно не может быть основанием привлечения к уголовной ответственности, даже если совершившее его лицо осознавало, предвидело и желало причинить вред чьим-либо интересам.

Кроме того, законодательная формулировка термина «объективное вменение» не позволяет определить охватывается или нет данным понятием вменение лицу в вину деяния без учета формы вины, мотива, цели и иных признаков субъективной стороны, влияющих на меру ответственности. В связи с этим заслуживает внимания мнение о том, что «понимание принципа вины как специфического выражения уравнительной стороны справедливости без учета степени вины лица, будет половинчатым, поверхностным, не фиксирующим всей глубины его содержания».

Более того, если принять во внимание, что термин «вменение» был позаимствован российской дореволюционной наукой уголовного права в немецкой криминологической литературе и означает процесс поставления деяния в вину определенному лицу, следует согласиться с тем, что законодательное определение «объективного вменения» скорее вводит в заблуждение, чем раскрывает его содержание. Во-первых, данное определение говорит об уголовной ответственности, единое и общепризнанное понимание которой, к сожалению, отсутствует как в действующем законодательстве, так и в теории уголовного права.

Во-вторых, понятие «невиновное причинение вреда», содержание которого раскрывается в ст.28 УК РФ, предусматривает несколько субъективных моментов («по обстоятельствам дела не могло осознавать», «не должно было или не могло предвидеть», «не могло предотвратить»), существование которых фактически зависит не от психического отношения причинителя вреда к нарушаемым им интересам, а от непосредственного восприятия и субъективного усмотрения правоприменителя.

В-третьих, принцип вины на страницах большинства учебных и научных изданий ассоциируется с термином «субъективное вменение», которое, в свою очередь, по мнению многих ученых, является краеугольным камнем отечественного уголовного права. Однако как для ученых, так и для практических работников давно уже не секрет, что, благодаря неточному использованию в законе терминов, относящихся к сфере психологии, и отсутствию в правоприменительной практике надлежащего анализа механизмов выбора вариантов поведения, реальных границ предвидения и осознания субъектом значения своих действий и способности руководить ими, объективное вменение существует в таких масштабах, что это трудно и бессмысленно не замечать.

Речь идет о тех ситуациях, когда: органы правосудия самостоятельно оценивают, должен был и мог ли субъект предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (ч.3 ст.26 УК РФ); на откуп суда отдается определение осознания субъектом явности несоответствия своих оборонительных действий угрожавшей опасности (ч.2 ст.37 и ч.2 ст.38 УК РФ); привлекаются к ответственности лица, у которых возможность осознавать происходящее и адекватно реагировать на окружающую действительность временно отсутствовала вследствие нахождения их в состоянии сильного алкогольного, наркотического или иного опьянения (ст.23 УК РФ); к ответственности привлекают и тех лиц, которые в силу психического расстройства не могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (ст.22 УК РФ).

В результате расширительного толкования законодательного понятия умышленной вины под определение умышленных преступлений как волевых поступков попадают такие деяния, которые волевыми, с точки зрения психологии, не являются. Речь идет о так называемом импульсивном поведении, характеризуемом отсутствием мотивов и целей, а также отсутствием возможности выбора вариантов поведения. Разновидностью импульсивного поведения является хорошо известное действующему уголовному законодательству и правоприменительной практике совершение преступления в состоянии аффекта. Согласен с мнением, что аффективное поведение - это чаще всего поведение, не имеющее волевого характера, и привлечение к уголовной ответственности лиц, совершивших противоправные деяния в состоянии аффекта, является еще одним случаем объективного вменения.

Все вышеизложенное позволяет заключить, что содержательная часть законодательного определения принципа вины в уголовном праве (ст.5 УК РФ) нуждается в совершенствовании. Возможно несколько различных подходов к решению данной проблемы.

В.В. Мальцев предлагает, учитывая недостаточную разработанность в теории уголовного права фундаментальных основ виновного вменения, ограничиться лишь упоминанием в уголовном законе принципа виновной ответственности без раскрытия его содержания. Подобный подход, на мой взгляд, создаст почву для еще большего количества расширительных или ограничительных толкований данного принципа и не сможет облегчить труд правоприменителей.

Авторы теоретической модели Общей части уголовного кодекса предложили свою конструкцию принципа виновной ответственности, согласно которой: «(1) Лицо несет уголовную ответственность лишь за те действия (бездействие) и наступившие в результате их общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина, то есть умысел или неосторожность.

(2) Уголовная ответственность за действия (бездействие), совершенные по неосторожности, а также за неосторожное причинение общественно опасных последствий, наступает лишь в случаях, прямо указанных в законе».

Подобная конструкция, по мнению ее создателей, позволит: 1) законодательно зафиксировать различия в степени общественной опасности умышленных и неосторожных деяний; 2) отразить идею сужения круга деяний, наказуемых по неосторожности; 3) содействовать единству судебно-следственной практики в применении уголовного закона.

Считаю, что и этот подход к формулированию принципа вины в уголовном законе не лишен определенных недостатков. Во-первых, данная конструкция базируется на психологическом понимании вины как психического отношения лица к своему действию и наступившим последствиям, которое, как уже было отмечено выше, далеко не всегда имеет место в поведении лица, нарушающего уголовно-правовой запрет. Поэтому уместнее говорить об установлении виновности лица в совершенном деянии, а не о наличии у него психического отношения к содеянному. Причем в понятие виновности, на мой взгляд, следует включить не только наличие способности, но и наличие у лица возможности (когда речь идет о незнании положений закона), а в некоторых случаях и обязанности (состояние опьянения, аффекта и т.д.) осознавать характер совершаемого и предвидеть возможные или неизбежные последствия совершенного.

Во-вторых, сформулированное правило о привлечении лица к уголовной ответственности за неосторожное деяние либо неосторожное причинение вреда лишь в случаях, специально указанных в законе, на мой взгляд, не облегчит, а скорее создаст дополнительные трудности для судебно-следственной практики. Благодаря этому правилу, если в диспозиции статьи Особенной части УК не указана неосторожная форма вины, значит, данное преступление может быть совершено только умышленно, а это в некоторых случаях (например, при нарушении правил безопасности либо разглашении важных сведений) выглядит абсурдно.

Проведя самостоятельное диссертационное исследование, В.В. Кулыгин предложил собственное видение субъективного вменения, определив его «как основанную на принципе виновной ответственности и осуществляемую в рамках уголовного судопроизводства деятельность субъектов применения уголовного закона по установлению, фиксации и точной уголовно-правовой и социально-нравственной оценке процессов отражения в сознании субъекта социальных, юридических признаков совершенного им деяния и связанных с ним иных психических явлений». В данном определении автор, на мой взгляд, не совсем обоснованно предлагает рассматривать субъективное вменение, синонимами которого он считает «принцип виновной ответственности» и «принцип виновного вменения», не как принцип права, а как деятельность следователей, прокуроров и судей по правильному применению положений уголовного закона на практике.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


История развития института должностных преступлений в отечественном законодательстве
Исполнитель преступления как особый вид соучастника по уголовному праву России
Личность обвиняемого как объект уголовно-процессуальных отношений (познания)
Кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору и организационной группой
Понятие процессуальных гарантий прав личности обвиняемого, их сущность, характеристика
Вернуться к списку публикаций