2009-07-07 17:33:36
ГлавнаяУголовное право и процесс — История развития отечественного законодательства о вине



История развития отечественного законодательства о вине


Артикул воинский проводит различие между деяниями умышленными, неосторожными и случайными, используя для этого весьма своеобразную терминологию. При описании умышленной вины используются слова «нарочно» (артикул 8), «с умыслом» (артикул 27), «с упрямства» (артикул 103), «в намерении» (артикул 144), «волею» (артикул 154), «самовольством» (артикул 178), «добровольно» (толкование к артикулу 189), «лживо» (артикул 200). Неосторожную вину законодатель определяет через термины: «из легкомыслия» (артикул 6), «неосмотрителен» (артикул 40), «с лености или от неосторожности» (толкование к артикулу 41), «небрежением и винностию офицерскою или солдатскою» (артикул 87), «не одумавшись с сердца, или не опамятовась» (артикул 152), «ненарочно и неволею» (артикул 158), «не в намерении» (толкование к артикулу 163), «небрежением и неосторожностью» (артикул 179). При описании случайного убийства, за которое не предусмотрено наказание, артикул 158 использует следующую формулу: «весьма неумышленное и ненарочное убивство, у котораго никакой вины не находится».

В данном документе используется и сам термин «вина» (артикулы 21, 79, 158, 169), причем содержание его нигде не определяется, а из анализа конкретных составов преступлений можно заключить, что слово вина использовалось законодателем в качестве обозначения ответственности за содеянное.

Стремление закрепить существующие порядки приводит к идее систематизации законодательства. Результатом грандиозной работы, проведенной в данном направлении, явилось создание в начале 19 века Свода законов Российской империи. Для темы моего исследования наибольший интерес представляет ст. 5 тома XV Свода законов, которая предусматривала ответственность за неосторожность в двух видах: 1) «когда виновный легко мог предвидеть, что действие его может повлечь противозаконные последствия...» и 2) «когда виновный совершил действие, законом не воспрещенное, не думая, чтобы из оного смогло произойти противозаконное последствие, однако же при надлежащей осмотрительности мог бы избежать противозаконного последствия».

Систематизация российского законодательства, проведенная при Николае I, в области уголовного права пошла дальше, чем в других отраслях права, и завершилась в 1845 году изданием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных.

В статье 5 первого раздела Уложения было закреплено, что «преступления и проступки суть умышленные или неумышленные». Статья 6 выделяла две разновидности умысла: «В преступлениях и проступках умышленных различаются две степени: 1-я, когда противозаконное деяние учинено вследствие не внезапного, а заранее обдуманного намерения или умысла; 2-я, когда оное учинено хотя и с намерением, но по внезапному побуждению без предумышления». Согласно статьи 7, «зло, сделанное случайно, не только без намерения, но и без всякой со стороны учинившего оное неосторожности, не считается виною». Из этих формулировок можно заключить, что законодательство того времени под виной понимало умышленное или неосторожное отношение лица к совершенному им деянию.

Статьи 35-44 Уложения, описывающие виды и размеры уголовного наказания, предлагали при определении мест и продолжительности заключения, а также размеров денежных взысканий учитывать «меру вины», не разъясняя содержания данного термина. Одной из причин, согласно которым содеянное не должно быть вменяемо в вину (ст. 98), признавалась «совершенная невинность того деяния, коего случайным и непредвидимым последствием было сделанное зло». Уложение о наказаниях уголовных и исправительных предусматривало перечни обстоятельств, увеличивающих (ст.ст. 135-139) и уменьшающих (ст.ст. 140-150) вину и наказание.

При описании конкретных составов преступления в Уложении активно использовались термины «умышленно», «с умыслом», «с злобным умыслом», «хотя и не с прямым на то умыслом, но однако же и не случайно, а с намерением», «без умысла», «без умысла и по замешательству», «с намерением», «с обдуманным намерением», «без прямого на то намерения», «без всякого злого намерения, а по шалости», «заведомо», «самовольно», «злонамеренно», «по одному лишь легкомыслию», «по неосторожности», «по замешательству в трудных обстоятельствах и слабости разумения», «по нерадению», «по неосмотрительности», «по неразумию, невежеству или пьянству».

В статьях Уложения, посвященных посягательствам на государя императора (ст.ст. 263-266), наряду с ответственностью за преступное действие предусматривалась ответственность за «злоумышление», под которым в соответствии со ст. 8 следовало понимать «чрез что-либо обнаруженный на преступление умысел». Статья 271 прямо говорила о наказании смертной казнью «за умысел ниспровергнуть правительство во всем государстве или в некоторой оного части», а одним из видов государственной измены (ст. 275) признавалось: «когда кто-нибудь умыслит предать государство или какую-либо часть оного другому государю или правительству».

Анализ всех этих положений закона позволяет заключить, что Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. не только при конструировании уголовно-правовых запретов, но и при определении меры ответственности лица, нарушившего установленные законом правила поведения, большое внимание уделяло внутреннему психическому отношению лица к своему противоправному поведению.

Новая редакция Уложения о наказаниях уголовных и исправительных была осуществлена в 1866 г. в связи с проведением в стране крестьянской реформы, реформы полиции, судебной реформы и некоторыми изменениями карательной политики. Однако, ни эта, ни редакция Уложения 1885 г., пополненная в связи с развитием революционного движения в России новыми составами государственных преступлений, не внесли существенных изменений в содержание законодательных формулировок различных форм и проявлений вины.

Виновная ответственность получила достаточно детальную регламентацию в Уголовном Уложении 1903 г. Прогрессивно настроенные ученые юристы того периода Н.Д. Сергеевский, Н.С. Таганцев, Н.А. Неклюдов, И.Я. Фойницкий своими трудами и участием в подготовке проекта Уголовного Уложения внесли большой вклад в решение важнейших вопросов института уголовной ответственности. Благодаря им, в двух отделениях Уложения - четвертом и пятом - регламентировалось виновное вменение преступных деяний. Так, согласно ст.ст. 42 и 43 Уложения «не вменяется в вину преступное деяние, коего учинивший не мог предвидеть или предотвратить. Неведение обстоятельства, коим обусловливается преступность деяния или которое усиливает ответственность, устраняет вменение в вину самого деяния или усиливающего ответственность обстоятельства».

Отделение пятое Уголовного Уложения 1903 г., посвященное видам виновности, не только закрепило разграничение между виной умышленной и виной неосторожной, но и дало содержательную характеристику этим формам виновности. Согласно ст. 48, «преступное деяние почитается умышленным не только, когда виновный желал его учинения, но также когда он сознательно допускал наступление последствия, обуславливающего преступность сего деяние. Преступное деяние почитается неосторожным не только когда виновный его не предвидел, хотя мог или должен был оное предвидеть, но также когда он хотя и предвидел наступление последствия, обуславливающего преступность сего деяния, но легкомысленно предполагал такое последствие предотвратить». В этих формулировках без труда можно увидеть прообраз современного законодательного закрепления форм вины.

Уголовное Уложение 1903 г. закрепило и влияние формы виновности на ответственность за совершение различных категорий уголовно наказуемых деяний: «Тяжкие преступления наказываются лишь при наличности вины умышленной. Преступления наказываются при наличности вины умышленной, при наличности же вины неосторожной - только в случаях, особо законом указанных. Проступки наказываются при наличности не только вины умышленной, но и неосторожной, за исключением случаев, особо законом указанных». Прогрессивный смысл новых идей, привнесенных по велению времени в уголовное законодательство, видимо, напугал царя, так как Уголовное Уложение 1903 г. полностью не было введено в действие.

Термины «вина», «виновные», «виновники» очень часто встречаются в самых первых законодательных актах молодого Советского государства. В первых декретах, содержащих уголовно-правовые нормы, прямо говорилось о необходимости привлечения к уголовной ответственности и наказании лиц, виновных в совершении конкретных общественно опасных деяний (саботажа, дезертирства и т.п.), и что наказание должно соответствовать степени виновности этих лиц. Однако содержание понятия этих терминов не раскрывалось. Анализ ряда законодательных актов периода 1917-1919 гг. позволяет заключить, что их составители рассматривали вину в качестве субъективной стороны преступления. «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР», принятые 12 декабря 1919 г., категорически отказались от понятия вины, провозгласив в ст. 10, что «наказание не есть возмездие за «вину», не есть искупление вины»1. Авторы Руководящих начал, не ограничившись отказом от понятия вины, отбросили и такие основополагающие категории уголовного права, как умысел и неосторожность. Сложилась парадоксальная ситуация: не проводя никаких различий между умышленными и неосторожными преступлениями, закон (ст. 12) предписывал при назначении наказания учитывать по существу и этот критерий.

В первом советском Уголовном кодексе 1922 г. говорится не только о «виновных» (ст.30), но и о «вине». Так, на смягчающие вину обстоятельства указывают ст.ст.201, 207, 208 и др. В соответствие со ст. 11 этого Кодекса, «Наказанию подлежат лишь те, которые: а) действовали умышленно, т.е. предвидели последствия своего деяния и их желали или же сознательно допускали их наступление; или б) действовали неосторожно, т.е. легкомысленно надеялись предотвратить последствия своих действий или же не предвидели их, хотя и должны были их предвидеть».



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Объект уголовно-правовой охраны и объект преступления
Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения
Личность обвиняемого как объект уголовно-процессуальных отношений (познания)
Институт рецидива преступлений в аспекте принципов уголовного права
Международные уголовно-правовые и уголовно-процессуальные вопросы борьбы с коррупцией
Вернуться к списку публикаций