2009-07-07 17:33:16
ГлавнаяУголовное право и процесс — Философские, психологические и юридические подходы к пониманию вины



Философские, психологические и юридические подходы к пониманию вины


Одной из основных особенностей человека, которая определяется его происхождением и самим существованием, является потребность в общении. Люди, за редкими исключениями, лишь подтверждающими общее правило, не могут обойтись друг без друга. Возможно, именно эта потребность заставляет отдельных индивидуумов образовывать различного рода социальные союзы. Однако, сколь бы ни были близки и однородны взгляды и интересы входящих в объединение лиц, им не обойтись без споров и конфликтов. Один из основоположников так называемого этического права П.И. Новгородцев совершенно точно отметил, что «каждая личность, входящая в состав общества, если только она не подавлена внешними влияниями, представляет собой нечто особое и свое. Различие внутренних способностей и стремлений усугубляется разнообразием внешних положений, в которых находятся лица. Так в каждом обществе создается естественная почва для взаимных противоречий и столкновений. Чем выше общество по своему развитию, тем разнообразнее эти противоречия и тем серьезнее эти столкновения». Следовательно, неизбежно на всех этапах развития и функционирования общества интересы отдельных индивидуумов постоянно или временно находятся в противоречии с общепринятыми нормами поведения.

Во всяком государственно-организованном обществе существует ценностно-правовая система, призванная обеспечивать защиту прав и интересов личности, стабильность, порядок и организованность, реализацию перспектив социального и экономического развития. Основными средствами достижения данной цели выступают нравственность и право. Именно «право и нравственность являются силами, обуздывающими произвол человеческих страстей, вносящими мир и порядок во взаимные отношения людей и противопоставляющими эгоизму частных стремлений интересы общего блага и требования справедливости.». Представления о добродетели и пороке, о преступном и непреступном с течением времени претерпевали определенные изменения, но неизменным осталось стремление людей выработать абсолютные ориентиры и критерии должного поведения в обществе.

Какие действия заслуживают порицания? За что лицо может подлежать ответственности? Каким строгим должно быть наказание? Как избежать повторения правонарушений со стороны лиц, их совершивших, и удержать от противоправных посягательств всех остальных? На протяжении нескольких тысячелетий философы, психологи, политики и юристы пытаются найти ответы на эти и многие другие им подобные вопросы.

Нельзя не согласится с мнением известного русского философа И.А. Ильина, который считает, что «самая сущность, самая природа права в том, что оно творится сознательными существами и для сознательных существ, мыслящими субъектами и для мыслящих субъектов». Только сознательно действующий индивид может сообразовывать свои поступки с предписаниями, дозволениями и запретами правовых норм и только такие поступки могут быть квалифицированы как правомерные или неправомерные деяния. Нанести ущерб обеспеченным правом интересам может и невменяемый, и невиновный индивид, но нарушить правовой запрет может только сознательно действующий субъект. Иными словами, правовое воздействие в виде различного рода ограничений и предписаний может быть эффективным лишь в том случае, когда оно распространяется на лиц, способных адекватно (по мнению большинства членов общества) реагировать на происходящее. Именно поэтому в праве закрепилось положение о нецелесообразности привлечения к ответственности лиц, причинивших существенный вред охраняемым законом правам и интересам, при отсутствии в их действиях вины.

Согласно толковому словарю В.И. Даля у термина вина имеется два основных значения: с одной стороны, «вина - начало, причина, источник, повод, предлог»; с другой стороны - «провинность, преступление, прегрешение, грех, всякий недозволенный, предосудительный поступок». Примерно такое же толкование содержится в словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, где сказано, что «вина - проступок, преступление; причина, источник чего-либо неблагоприятного».

У подобного понимания данного термина имеются свои исторические корни. Например, в Ветхом Завете мы можем найти следующие упоминания о вине. Узнав о грехопадении Адама и Евы, Бог спросил Адама: «Не ел ли ты плодов с дерева, от которого я запретил тебе есть?» Но Адам сказал: «жена, которую Ты мне дал, она дала мне плод и я его ел». Так Адам стал сваливать вину на Еву и даже на самого Бога, давшего ему жену». В этой формуле достаточно ясно прослеживается отсутствие четкого разграничения между виной и ответственностью, а также то, что вина является причиной гнева Бога и последующих тягот и лишений, обрушенных им на людей.

Новый Завет, не используя самого термина вины, дает своеобразную трактовку ее содержания: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много. А который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше». Из данного упоминания можно заключить, что уже на заре существования человеческого рода понятием вины охватывались и ответственность за совершенное неблаговидное деяние, и отношение лица к тому, что он совершил.

Проблема трактовки понятия вины непосредственно связана с исследованиями внутреннего мира человека, так называемой человеческой субъективности, под которой социальная философия понимает его задатки, дарования, интеллект, волю, чувства, потребности, интересы, способности и др.

Значительный вклад в изучение внутреннего мира человека внес родоначальник атомистического материализма Демокрит (около 460-370 до н.э.). При определении нравственной ценности поступка он считал необходимым учитывать единство желания и действия: «Быть хорошим человеком значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого... Честный и бесчестный человек познается не только из того, что он делает, но и из того, что он желает». Другой античный философ Эпикур (342-270. до н.э.), снискавший славу Учителя этики, призывал человека преодолеть свой страх перед судьбой, утверждая, что в фундаменте бытия мира и человека заложена возможность свободы индивида. Александрийский философ Ориген (185-253/254), рассматривая человека как греховное существо, отмечал, что грех возникает при свободном волеизъявлении разумных существ, которые во зло Богу и себе не умеют пользоваться свободой воли.

В позднее Средневековье Томазо Аквинат, более известный как Фома Аквинский (1225-1274), подвергнув анализу проблему мотивации человеческого поведения, пришел к выводу, что структура поступка состоит из четырех элементов: стремление к чему-либо; усилие воли, выбор, определение мотивов, обдумывание способа действия; одобрение и само действование. Согласно его учению, поступки должны совершаться на основе разума, который выступает основой человеческой свободы, осуществляющейся в границах, очерченных Богом.

И. Кант (1724-1804) в своих работах «Основы метафизики морали», «Критика практического разума», «Религия в пределах только разума», «Метафизика нравов» убедительно доказывает, что человек разрывается принадлежностью к двум мирам. С одной стороны, он феномен материального мира, управляемого законами детерминации; он клеточка чувственно-природного мира. Но с другой стороны, человек есть существо сверхчувственное, рационально-духовное, нравственное. Рассуждая о нравственной ценности поведения человека в обществе, Кант формулирует следующее правило: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему как к средству».

Датский мистик С. Кьеркегор (1811-1855) впервые в европейской философии обратился к глубинам человеческой субъективности. Он подверг философскому анализу такие экзистенциальные состояния человека, как страх, отчаяние, тревогу, сознание первородного греха, чувство вины перед Богом. Рассматривая различные стороны существования человека, Кьеркегор приходит к мысли, что «лишенная бога, одинокая, обреченная на свободу и неизвестность личность впадала в силу естественного зла, заложенного в ее природе, оскверненной первородным грехом, во все большее нравственное смятение и умственный хаос». Спасение он видит лишь в слиянии с Богом.

Только религиозные вера и надежда способны вывести человека из состояния душевного оцепенения, скованности и опустошенности, дать импульс жизни.

Особого внимания при осмыслении философского понятия вины, на мой взгляд, заслуживают исследования человеческой субъективности, осуществленные ярчайшим представителем русской религиозно-философской мысли Б.П. Вышеславцевым (1877-1954). Говоря о трагедии закона, этот ученый вынужден «признать бессилие закона в его вековечной борьбе со злом: он не может преодолеть сопротивление плоти, не может преодолеть сопротивление греха, он не может спасать и животворить, он не может никого оправдать, он лишь говорит: все виновны перед Богом». Анализируя категории сущего и должного, Б.П. Вышеславцев выводит формулу: «только воля, обладающая liberum arbitrium, могущая сказать «да» или «нет», имеет этическую ценность, ибо она вменяема». Развивая данную мысль, он отмечает, что «сознательная воля, выбор, решение - начинаются там, где возникает конфликт эмоций и стремлений...необходим акт выбора, акт предпочтения, который отдает преимущество одному из конфликтных стремлений, одной из ценностей... сомневаться - значит стоять пред альтернативой «быть или не быть», которая может быть поставлена только свободному существу... сомневаться - значит утверждать свою свободу».

Интересное развитие идея свободы человека получила в трудах Н.А. Бердяева. Согласно его теории, существует два вида свободы: в грехе - свобода «от»; в творчестве - свобода «для». Свободу в грехопадении он именует отрицательной, формальной свободой, пустотой, небытием, свободой для свободы, свободой произвола. Второй вид свободы - это «положительная творческая мощь, ничем не обосновываемая и не обуславливаемая, льющаяся из бездонного источника». «Свободный волевой акт должен иметь содержание, предмет, цель, - он не может быть пустым, беспредметным, бесцельным. Свободный волевой акт хочет «того-то», а не «того, чего захочет». В этом отстаивании своего права «хотеть того, чего захочу» есть рабская психология, это психология утративших свободу... Подлинно свободные утверждают волю содержательно, а не формально, знают, чего хотят». Касаясь вопросов искупления вины, Н.А. Бердяев утверждает, что «грех не только должен быть осознан, но и должен сгореть в огне покаяния», которое, впрочем, «не должно доводить до отчаяния, ибо отчаяние - самый большой грех». «Момент искупления греха в жизни человека неизбежно связан с послушанием и смирением, с отречением от самоутверждения, с жертвой духовной гордыней... Через смирение совершается освобождение от собственного зла и мерзости».



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Нравственные критерии защиты в групповых делах
Компромисс как общая задача сторон защиты и обвинения в уголовном судопроизводстве
Понятие личности обвиняемого
Состязательность и равноправие сторон в уголовном суде
Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.
Вернуться к списку публикаций