Групповая преступная деятельность несовершеннолетних - проблемы правовой регламентации и официального толкования

Анализ правоприменительной практики за последние годы свидетельствует о недостаточной эффективности использования органами следствия, суда и прокуратуры уголовно-правовых норм, направленных на противодействие групповой и организованной преступности несовершеннолетних. Допускаются нарушения законности, связанные с неправильным применением материального и процессуального уголовного законодательства, низким качеством и неполнотой предварительного расследования, необоснованностью обвинительных заключений и неправосудностью приговоров судов.

Одна из причин такого положения - отсутствие четких правовых оснований квалификации сложных форм соучастия в преступлении, несовершенство их законодательной регламентации. В распоряжении правоприменителей не имеется также однозначного и исчерпывающего официального толкования Верховным Судом РФ признаков организованной преступной группы и критериев ее разграничения с иными формами групповой преступной деятельности (группами без предварительного и с предварительным сговором - ст. 35 УК РФ). Такая пробельность в уголовном праве снижает общепрофилактическую роль уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за наиболее опасные формы соучастия в преступлении.

Ошибки в квалификации устойчивых форм групповой преступной деятельности искажают статистическую картину реальной распространенности разных видов преступных объединений, в том числе автономных и совместных со взрослыми организованных групп несовершеннолетних. Полученное в ходе исследования процентное соотношение последних значительно превышает их долю в официальной статистической отчетности.

Размытость правовых оснований дифференциации уголовной ответственности за преступления в составе разных по степени общественной опасности видов преступных групп не способствует активизации усилий правоохранительных органов по выявлению и доказыванию признаков, свидетельствующих о совершении преступлений организованной преступной группой или бандой. Более того, неупорядоченность практики применения уголовно-правовых норм о групповых формах преступного поведения, по существу, обрекает на неэффективность любые попытки ужесточения уголовной ответственности за общественно опасную деятельность устойчивых преступных объединений.

Проблема еще более усугубилась с введением в действие с 1 января 1997 года нового уголовного законодательства Российской Федерации.

Во-первых, в Особенной части УК РФ значительно возросло число норм, где совершение преступления организованной группой выделено законодателем в качестве квалифицирующего признака [1]. Он введен в составы не только наиболее распространенных среди подростков [2], но также и нетипичных для них видов преступлений, участие в которых представителей данной возрастной группы заметно активизировалось [3]. Существенное увеличение в новом УК числа статей, предусматривающих повышенную ответственность за сложные формы соучастия в преступлении, требует обеспечения их эффективного применения, в том числе по делам о групповых преступлениях несовершеннолетних.

Во-вторых, выделение в ч. 4 ст. 150 УК в качестве особо квалифицированного состава преступления «вовлечения несовершеннолетнего в преступную группу» требует от органов следствия и суда обязательного установления вида преступной группы, в которую втянут потерпевший подросток, для дифференциации ответственности виновного взрослого [4].

В-третьих, в соответствии с ч. 3 ст. 20 УК РФ законодателем расширен круг лиц, не признаваемых законом субъектами уголовной ответственности. К числу последних отнесены несовершеннолетние, формально достигшие возраста уголовной ответственности, но не подлежащие уголовному преследованию вследствие отставания в психическом развитии. Согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» от 14 февраля 2000 года, «совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК РФ), или невменяемости (ст. 21 УК РФ), не создает соучастия». Это официальное толкование соответствует законодательному определению в ч. 2 ст. 33 УК РФ понятия «исполнителя преступления» как лица, «совершившего преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом». Это исключает признание исполнителем или организатором группового преступления (в том числе в составе организованной группы) лица, совершившего преступления совместно с подростками, не признаваемыми субъектами уголовной ответственности на основании статьи 20 УК РФ, в том числе и части третьей названной статьи.

Правильное применение уголовного закона в рассмотренных ситуациях приобретает особую важность в связи с наблюдаемой тенденцией снижения возраста членов организованных преступных групп и банд. Следственно-прокурорская практика свидетельствует о возрастающей роли в организации и деятельности преступных групп лиц, не достигших возраста уголовной ответственности. Некоторые устойчивые группы, на счету которых многочисленные тяжкие преступления, были сформированы из числа одних лишь малолетних правонарушителей. До трети уголовных дел, возбужденных в отношении несовершеннолетних участников групповых преступлений, прекращается на основании п. 5 ст. 5 УПК РСФСР в связи с недостижением виновными возраста уголовной ответственности.

Активизация роли несовершеннолетних в организованных преступных группах и бандах требует принятия на законодательном уровне мер, направленных на соблюдение принципов законности и справедливости при привлечении, и их к уголовной ответственности, и обеспечения дифференцированного подхода при назначении наказания в соответствии с характером и степенью общественной опасности совершенного преступления.

Все чаще встречаются факты организации подростками устойчивых преступных групп и банд для совершения разбойных нападений, хищений, вымогательств, иных тяжких или особо тяжких преступлений.

Так, в Республике Мордовия несовершеннолетний П. в группе со взрослыми лицами, в том числе ранее судимыми, в течение весны и лета 1996 года совершил пять краж и одно разбойное нападение с применением оружия. Затем он организовал банду из взрослых лиц, которая под его руководством совершила два вооруженных нападения.

Имеются случаи создания банд только из числа несовершеннолетних и соответственно - возглавляемых самими подростками. Преступная деятельность одной из них пресечена в Алтайском крае в 1995 г., а ее члены - четверо подростков в возрасте от 16 до 18 лет - осуждены за бандитизм. Несовершеннолетние объединились в устойчивую вооруженную группу с целью совершения нападений на граждан для завладения принадлежащим им имуществом (автомобилями, ценностями, денежными средствами) и в течение года совершили в составе банды семь убийств.

По данным проведенного нами изучения преступной деятельности тридцати семи банд с участием несовершеннолетних, из 234 их членов почти каждый пятый (48 человек) не достиг совершеннолетия, а четверо из них даже шестнадцатилетнего возраста. Трое подростков проходили по делам в качестве организаторов и руководителей банд. Среди участников изученных по уголовным делам 150 организованных преступных групп более половины (58,5%) составляли несовершеннолетние, из них: 36,4% - 16 - 17 лет, 18,2% - 14 - 15 лет и около 4% - малолетние, не достигшие возраста уголовной ответственности. Симптоматично, что из 112 выявленных следствием в этих группах лидеров почти каждый второй (46,4%) не достиг совершеннолетия [5]. По возрастному составу участников анализируемые группы распределились следующим образом: 65,5% из них представляли собой смешанные, совместные с взрослыми группы несовершеннолетних, 17,2% состояли только из подростков, достигших возраста уголовной ответственности (от 14 до 18 лет), и такая же доля групп была сформирована из числа несовершеннолетних и малолетних (до 14 лет).

В г. Самаре привлечены к уголовной ответственности 11 членов организованной преступной группы, состоявшей преимущественно из несовершеннолетних и совершившей в течение года 26 тяжких преступлений, включая 7 убийств. Помимо одного 19-летнего участника, в нее входили семеро юношей 16 - 17-летнего возраста и четверо подростков, трое из которых не достигли возраста уголовной ответственности.

В соответствии со ст. 20 УК РФ и руководящими судебными указаниями [6] любой несовершеннолетний член банды, не достигший шестнадцати лет (в том числе и ее организатор), несет ответственность лишь за конкретные преступления, совершенные в составе банды, но не за участие (в любой форме) в банде или в совершаемых ею нападениях. Применительно к подросткам - организаторам, руководителям и активным участникам банд данное правило не соответствует степени общественной опасности их преступной деятельности, не отражает современной криминальной ситуации и вступает в очевидное противоречие с принципами законности и справедливости уголовной ответственности лиц, виновных в совершении особо тяжких преступлений. Представляется необходимым тщательное изучение и взвешенное обсуждение вопроса о снижении возраста уголовной ответственности до 14 лет за создание устойчивой вооруженной группы (банды) по ч. 1 ст. 209 УК РФ. Такое решение соответствовало бы и рекомендациям ООН относительно выведения за рамки уголовного преследования несовершеннолетних, совершивших преступления незначительной степени тяжести, при одновременном ужесточении уголовной ответственности за совершение тяжких преступлений [7].

Несовершенство уголовно-правовой регламентации сложных форм соучастия в преступлении предопределяет объективные трудности в правоприменительной практике. Законодательные дефиниции «совершения преступления группой по предварительному сговору» и «организованной группы» в ч. 2 и 3 ст. 35 УК РФ (а ранее - в аналогичной редакции ст. 171 УК РСФСР, введенной в действие Федеральным законом от 1 июля 1994 года), не внесли необходимой ясности в разграничение рассматриваемых понятий и не облегчили их применение в следственно-судебной практике. Об этом свидетельствуют материалы уголовных дел о групповых преступлениях, надзорная и кассационная практика, иные источники. Так, например, опрос 32 судей из разных регионов страны продемонстрировал отсутствие у судейского корпуса четких представлений о критериях определения разных видов преступных групп. В своих ответах на вопрос об основных отличиях организованной преступной группы от группы, совершающей преступления по предварительному сговору, судьи представили 24 различных варианта сочетаний признаков, которыми они руководствуются при квалификации групповых преступлений. В числе критериев определения организованной преступной группы встречались упоминания о «разветвленности» и «иерархичности» преступной группы, ее «монолитности» и «массовости», иными словами, о таких признаках, которые явно выходят за рамки законодательной конструкции статьи 35 УК РФ.

Обобщение материалов изучения 150 уголовных дел о преступлениях, совершенных организованными группами несовершеннолетних, выявило более тридцати признаков, приводимых следователями в обвинительных заключениях в качестве показателей устойчивости преступной группы (начиная от указания на тождественность способов совершения групповых преступлений и заканчивая вооруженностью и сплоченностью группы, то есть признаков, не являющихся существенными для характеристики преступной группы в качестве организованной).

Следует признать, что сама конструкция норм, предусмотренных ст. 35 УК РФ, не отвечает юридическим требованиям достаточности, необходимости, однозначности и доказуемости признаков, определяющих содержание и объем понятий, которые регламентируются этими нормами. Они не содержат критериев четкого разграничения уголовно-правовых понятий разных видов преступных групп и преступных организаций, дают описание необходимых и существенных их характеристик посредством использования неопределенных и не поддающихся однозначному толкованию оценочных категорий «устойчивость» и «сплоченность». В статье отсутствует необходимая в таком случае конкретизация используемых юридических терминов, нет четкого указания на обязательность установления совокупности признаков, соответствующей каждой из перечисленных в данной норме сложных форм соучастия в преступлении. Законом выделены, но не разграничены в должной мере понятия «заранее достигнутой виновными договоренности о совместном совершении преступлений» как обязательного признака группы с предварительным сговором (ч. 2 ст. 35 УК РФ) и «заблаговременного объединения лиц для совершения преступлений» в организованной преступной группе (ч. 3 ст. 35 УК РФ).

Опубликованные на настоящий момент официальные разъяснения высших судебных инстанций содержат несовпадающие варианты толкования понятия «организованная преступная группа». В них предлагаются существенно различающиеся между собой по количеству, содержанию и набору сочетания юридически значимых признаков организованной преступной группы, наиболее типичные для того конкретно-определенного вида преступлений, которому посвящено соответствующее судебное обобщение. Это наглядно иллюстрируется при сопоставлении определений организованной преступной группы, сформулированных в известных постановлениях пленумов Верховных Судов РСФСР, СССР и Российской Федерации.

В своих разъяснениях высшие судебные инстанции не смогли избежать толкования понятия «устойчивость преступной группы» через такие оценочные категории, как «организованность» группы и «стабильность» состава ее участников. Не разъяснено, в частности, что «предварительный сговор» в организованной преступной группе имеет по своему содержанию и направленности существенные отличия от предварительного соглашения о совершении преступлений в составе собственно «группы с предварительным сговором». В отличие от принципиальной договоренности о более или менее длительной совместной преступной деятельности лиц, заранее и специально, с указанной целью, объединившихся в организованную группу, соглашение участников группы с предварительным сговором касается совершения каждого отдельного преступления и потому более конкретизировано.

В официальных толкованиях признаков организованной группы не проводится различий между содержанием и направленностью единой цели и единого умысла на совершение уголовно-наказуемых деяний в разных видах преступных групп, не выделяется специфика элементов субъективной стороны содеянного в устойчивых преступных группах. Отсутствие единого, универсального для всех разновидностей организованных групп официального разъяснения понятия «устойчивость» как основной их уголовно-правовой характеристики крайне неблагоприятно сказывается на следственно-судебной практике, способствует противоречивости толкования и неправильному применению статьи 35 УК РФ. Смазанность понятий «группы с предварительным сговором», «организованной преступной группы» и даже «банды» (как специфической, вооруженной разновидности организованной группы), крайняя разноречивость в практике их уголовно-правовой квалификации наглядно проявляются при сопоставлении данных выборочного изучения обвинительных заключений и приговоров судов по 137 делам о групповых преступлениях несовершеннолетних или с их участием, законченных производством в 1995-1998 годах. Более двух десятков наиболее часто упоминавшихся в уголовных делах признаков устойчивой групповой преступной деятельности встречаются, хотя и с разной степенью распространенности, во всех трех изученных разновидностях преступных групп (группах с предварительным сговором, организованных группах и бандах).

Самыми употребимыми для квалификации преступлений, совершенных такими группами, оказались следующие признаки: предварительный сговор на совершение преступлений в составе группы - в 100% групп; предварительный подбор объектов и совместная разработка планов совершения преступлений - соответственно в 75%, 88,5% и 100% перечисленных видах групп; многоэпизодность групповой преступной деятельности - 75%, 69,2% и 94,6%; единый умысел основных членов группы на совершение в ее составе нескольких преступлений - 58,3%, 75%, 100%; длительность преступной деятельности группы в среднем более двух месяцев и максимально до двух с половиной лет - 58,3%, 71,2%, 97,3%.

Даже такие, казалось бы, специфические для преступных групп с относительно высокой степенью организации признаки, как выделение лидера, подчинение групповой дисциплине, систематичность совершения преступлений, постоянный характер распределения преступных ролей, организация совершаемых преступлений, встречались в уголовных делах по всем выделенным категориям преступных групп.

Правда, в группах, совершавших преступления по предварительному сговору, перечисленные признаки упоминались несколько реже по сравнению с организованными преступными группами (сравним соответственно 16,7 и 56%; 12,5 и 27%; 8,4 и 11,5%; 17,5 и 30,8%; 8,4 и 56%).

Сопоставление показателей устойчивости в организованных преступных группах и группах с предварительным сговором показало, что отдельные из них, судя по проведенной следствием и судами квалификации, вообще не имеют существенных различий по степени распространенности. К ним относятся: стабильность состава участников преступной группы (соответственно 38,5% и 37,5%); вовлечение новых членов в преступную деятельность группы (34,6% и 31,3%); распределение ролей перед каждым преступлением (40,4% и 33,4%); совместное распоряжение прибылью, полученной от преступной деятельности группы (17,3% и 12,5%).

Некоторые из признаков, фигурирующих в разъяснениях высших судебных инстанций в качестве специфических для организационной преступной группы, отличающих ее от иных форм сложного соучастия в преступлении, на практике гораздо чаще встречаются в группах, совершающих преступления по предварительному сговору. Например, многоэпизодность групповой преступной деятельности (69,2% и 75%), вооруженность огнестрельным и холодным оружием (5,7% и 8,4%), использование иных предметов в качестве оружия (11,5% и 12,5%). Даже такой распространенный признак, как тождественность способов совершения преступлений, который по каждому пятому делу приводился следствием в качестве доказательства организованного характера преступной группы, в группах по предварительному соглашению встречался почти вчетверо чаще (в 75% таких групп).

Для организованных преступных групп более характерны такие признаки, как наличие у ее участников общей преступной цели (88,5% против 14,6% в группах по предварительному сговору); предварительная подготовка к совершению преступлений (88,5% и 8,4%); выделение лидера преступной группы (56% и 16,7%); а также, что закономерно, организация преступной деятельности (56% против 16,7%). По-видимому, именно указанные признаки, в совокупности с другими показателями устойчивости группы, можно было бы выделить в качестве критериев разграничения организованных и иных разновидностей преступных групп.

Приведенные данные необходимо учитывать при подготовке официального толкования ст. 35 УК РФ, а также совершенствовании норм Особенной части УК РФ, устанавливающих ответственность за совершение различных преступлений в составе организованных преступных групп и банд. Научно-практический интерес в связи с этим представляют наиболее распространенные сочетания признаков устойчивости в разных видах преступных групп. Типичные наборы таких признаков, используемые в следственно-судебной практике для обоснования квалификации преступлений, как совершенных в составе организованных преступных групп или банд, фактически идентичны соответствующим сочетаниям признаков групп по предварительному сговору.

Устойчивость преступной группы правоприменители часто увязывают с многоэпизодностью и длительностью ее преступной деятельности. Этому способствуют не вполне продуманные, на наш взгляд, разъяснения высших судебных инстанций. Так, Пленум Верховного Суда РФ своим постановлением № 1 от 17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» дополнил рекомендованный им ранее перечень признаков устойчивости банды такими показателями, как длительность ее существования и количество совершенных преступлений. Не оговорив при этом альтернативный и необязательный характер этих показателей для состава преступления, предусмотренного ст. 209 УК РФ, он внес еще большую путаницу в правоприменительную практику, направив усилия следственных и судебных органов на установление признаков, не являющихся определяющими для отграничения бандитизма от смежных составов. Не случайно после принятия упомянутого постановления на практике (судя по изученным приговорам судов, вынесенным в 1997 - 1998 гг.) участились случаи подмены понятия устойчивости группы такими показателями, как длительность и многоэпизодность преступной деятельности ее участников.

Закрепленное в ст. 35 УК РФ родовое понятие организованной группы и законодательная дефиниция в ст. 209 УК РФ банды как специальной разновидности организованной преступной группы не предполагают обязательности установления признаков длительности и многоэпизодности ее деятельности. Законодателем предусмотрена возможность создания такого преступного объединения для совершения не только нескольких нападений, но и единственного преступления.

Допускается также квалификация по признаку «совершения в составе организованной преступной группы или банды» действий виновного, выразившихся в форме его участия лишь в одном из преступлений данного преступного объединения. Вот пример обоснования в одном из судебных приговоров в отношении банды Х. правильной квалификации действий одного из подсудимых как членства в банде: «Е., хотя и принял участие лишь в одном эпизоде - покушении на убийство, но вошел в банду гораздо ранее этого эпизода и с этого момента вместе с другими соучастниками отслеживал потерпевшего, устанавливал его местожительство, отслеживал его автомашину, вел подготовку к совершению убийства, совершил покушение на убийство, в том числе и внезапно появившейся на месте преступления второй, случайной жертвы, убийство которой не планировалось, - готовность к этому также свидетельствует о его деятельности в составе банды».

Таким образом, многоэпизодность и длительность преступной деятельности группы не могут, как это нередко встречается в обвинительных заключениях и приговорах судов, исчерпывать содержание понятия устойчивости преступной группы, а их отсутствие - исключать возможности применения данного признака.

Рассматриваемые характеристики преступной группы, исходя из законодательного определения организованной группы, не являются ее обязательными атрибутами. Они могут и должны учитываться при определении устойчивого характера преступной группы лишь в сочетании с другими ее альтернативными и более существенными признаками. Внешне схожие по своей фабуле многоэпизодные групповые преступления подростков квалифицируются на практике как совершенные разными по степени устойчивости видами преступных групп в зависимости от направленности умысла виновных, их объединенности с целью занятия совместной преступной деятельностью, спонтанности либо, напротив, предварительной запланированности преступных акций, согласованной подготовки к совершению преступлений, постоянного или временного распределения преступных ролей, подчинения членов группы групповой дисциплине и указаниям организатора и пр.

Квалификация преступлений, совершенных организованными группами, осложняется также отсутствием в законе и в официальных судебных толкованиях указания на обязательность установления не одного-двух разрозненных признаков устойчивости групповой преступной деятельности, а их совокупности. Именно набор, своеобразное в каждом случае сочетания признаков, характеризующих данную преступную группу как устойчивую, свидетельствует о повышенной степени ее общественной опасности по сравнению с иными видами преступных групп.

В обвинительных заключениях и приговорах судов нередки случаи формального, неконкретизированного и, как правило, бездоказательного указания на «устойчивость» преступной группы. Причем эта определяющая характеристика организованной группы приводится правоприменителями в качестве правового признака, однопорядкового с иными юридически значимыми атрибутами такой группы. Не всегда учитывается, что «устойчивость», согласно официальному толкованию понятия организованной преступной группы, - это интегральная ее характеристика, складывающаяся из совокупности иных, раскрывающих и уточняющих ее признаков. Устойчивость как непременный, закрепленный в законе атрибут любой организованной преступной группы, ее конститутивная характеристика образуется определенным, специфическим для разных видов преступлений сочетанием признаков. Однако при этом в ней обязательно присутствуют признаки, универсальные для всех видов преступлений, совершаемых организованно.

Понятие устойчивости применительно к характеристике организованной преступной группы или банды означает прежде всего установление целостности и стабильности самой общности преступников, с одной стороны, и постоянного, более или менее длительного характера ее преступной деятельности. Такая группа не распадается после каждого очередного преступления, она и в период между преступными акциями сохраняется и функционирует именно в целях продолжения преступной деятельности, причем в тождественном или схожем составе соучастников. В отличие от иных разновидностей преступных групп организованная группа представляет собой устойчивое и постоянно функционирующее преступное формирование (включая подготовительные стадии к совершению, возможно, только одного, но требующего тщательной подготовки преступления). Это и предопределяет более высокую степень ее общественной опасности.

Кроме того, не все члены организованной преступной группы непосредственно участвуют в совершении или обеспечении конкретных преступлений, что не означает отсутствия стабильности ее состава. На практике встречаются банды, в которых организатором для совершения конкретных нападений каждый раз подбирались разные группы исполнителей, исходя из конкретной обстановки и поставленных тактических задач.

Так, в банде, возглавляемой Х., в целях совершения разбойных нападений создавались из числа ее членов «оперативные» группы, до которых организатором доводились планы совершения преступления и разграничивались преступные роли.

Правильное решение в подобных случаях позволяет принять комплексная оценка всех существенных обстоятельств дела, свидетельствующих о наличии либо отсутствии в каждом случае устойчивой преступной группы.

По одному из расследованных в Пермской области уголовных дел по обвинению Т., П. и других в совершении краж и разбойных нападений организованной преступной группой суд исключил данный квалифицирующий признак. В приговоре такое решение мотивировано отсутствием признака устойчивости группы, а именно: все четыре преступления совершены в разном составе, нет организатора преступлений, не установлено внутригрупповой дисциплины; похищенное делилось между исполнителями, а не всеми участниками преступлений; подсудимые о преступлениях, совершенных другими членами группы в их отсутствие, не знали; не было четкого распределения преступных ролей.

Одним из критериев уголовно-правовой оценки организованного характера преступной группы является постоянство форм и методов ее преступной деятельности.

В Самарской области за бандитизм были осуждены Х., И. и другие члены устойчивой вооруженной группы, специализировавшейся на убийствах в целях создания благоприятных условий для своей нелегальной коммерческой деятельности в сфере автобизнеса, устранения конкурентов и иных препятствий, а также по мотивам мести. Квалификация содеянного ими как бандитизм и в обвинительном заключении, и в приговоре суда была обоснована убедительными доводами об устойчивости преступной деятельности группы, выразившейся в предварительной разработке планов совершения нападений (убийств); тщательном изучении образа жизни потерпевших; отслеживании подходов к месту совершения нападений и путей отхода оттуда; подготовке необходимого оружия с ориентацией на завладение оружием с большим поражающим эффектом (автоматическим нарезным оружием и взрывными устройствами (гранатами); подборе и расстановке конкретных исполнителей по их деловым качествам; распределении «ролей» при совершении преступлений; применении различных способов маскировки и сокрытия улик (переодевание, использование приборов бесшумной стрельбы, выбрасывание использованного в ходе убийства оружия после каждого нападения, неоднократное изменение номерных знаков используемого в нападениях автотранспорта); конспиративности; использовании транспорта для передвижения к месту совершения преступления и обратно; корректировке планов нападений на месте нападения с учетом новых возникающих факторов; использовании фактора неожиданности нападений. Непонимание или игнорирование особенностей квалификации и доказывания разных форм групповой преступной деятельности приводит к тому, что более чем по половине (в 58,8% случаев) уголовных дел о совершении преступлений устойчивыми группами квалифицирующий признак организованной преступной группы исключается приговорами судов как не нашедший должного обоснования - «за недоказанностью».

Как минимум в каждом втором случае такое решение суда поддерживается участвующими в судебном разбирательстве государственными обвинителями. В отдельных регионах до 90 - 100% уголовно наказуемых деяний подростков, квалифицированных на предварительном расследовании как совершенные в составе организованных групп, переквалифицируются приговорами судов на менее тяжкие преступления.

В связи с изложенным представляется целесообразным внесение в Уголовный кодекс РФ изменений и дополнений, направленных на совершенствование законодательной регламентации сложных форм соучастия в преступлении. Необходимой представляется также подготовка Пленумом Верховного Суда Российской Федерации официальных разъяснений и руководящих указаний судебным органам по поводу проблемных и спорных вопросов применения норм нового Уголовного кодекса Российской Федерации, регламентирующих групповые формы совершения преступлений.

[1] Этот признак предусмотрен в 69-ти составах преступлений.

[2] Традиционно к ним относятся кража (п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ), грабеж (п. «а» ч. 3 ст. 161), разбой (п. «а» ч. 3 ст. 162), вымогательство (п. «а» ч. 3 ст. 163), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ч. 3 ст. 166), мошенничество (п. «а» ч. 3 ст. 159), изнасилование (п. «б» ч. 2 ст. 131).

[3] Это, например, убийство при отягчающих обстоятельствах (п. «ж» ч. 2 ст. 105), терроризм (ч. 3 ст. 205), захват заложников (ч. 3 ст. 206), другие преступления против личности и общественной безопасности.

[4] В случае вовлечения несовершеннолетнего в организованную преступную группу или в банду требуется применение пункта «в» статьи 63 УК РФ для учета данного обстоятельства в качестве, отягчающего ответственность.

[5] Необходимо, конечно, учитывать высокую вероятность самооговора и оговора несовершеннолетних членов преступной группы их более взрослыми соучастниками. Кроме того, по делам об организованных преступных группах, тем более бандах, часто остаются неустановленными участники совершаемых ими преступлений, в том числе их истинные организаторы.

[6] См.: постановление № 1 Пленума Верховного Суда от 17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм».

[7] См.: Рекомендации Конгрессов ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, а также Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних.