2015-04-08 15:37:51
ГлавнаяУголовное право и процесс — Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.



Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.


Обеспечение состязательности на стадии предварительного расследования.

Состязательность на стадии предварительного расследования в рамках действующего уголовно-процессуального законодательства проявляется в следующем:

- в рассмотрении судом жалобы на незаконность действий и решений дознавателя, следователя, прокурора и принятия решения о заключении под стражу подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений (ст. ст. 29, 108,125 УПК);

- в обжаловании в суд или прокурору незаконных, по мнению обжалуемого, действий и решений органа, осуществляющего расследование;

- в возможности заявления ходатайств о получении дополнительных доказательств, которые являются обязательными для рассмотрения органом расследования;

- в правах обвиняемого в связи с назначением и производством экспертиз;

- в юридической ответственности, вплоть до уголовной, органа расследования за незаконные действия в связи с производством по уголовному делу;

- в других процессуальных гарантиях, направленных на обеспечение прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого.

Несмотря на то, что по УПК любое решение следователя и прокурора может быть обжаловано в суд, имеются основания для дальнейшего совершенствования обеспечения состязательности в предварительном расследовании.

С.М. Даровских развитие обеспечения состязательности на этой стадии уголовного процесса предлагает через освобождение следователя от обвинительной функции, придающей в настоящее время обвинительный уклон его деятельности. Следователь не должен составлять обвинительное заключение и постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого. Это должно быть обязанностью стороны обвинения, прокурора [1].

С указанным мнением нельзя согласиться, т.к. следователь в соответствии с п. 47 ст. 5 УПК является стороной обвинения и выполняет две функции – обвинения и разрешения дела.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР перед предварительным расследованием и дознанием ставил двуединую обязанность в равной степени собирать как уличающие, так и оправдывающие лицо доказательства, как отягчающие, так и смягчающие вину обстоятельства.

Согласно действующему УПК выполнение такой задачи нереально, так как функции следователя и прокурора здесь определены как уголовное преследование. По нашему мнению, при превращении следователя и дознавателя только в обвинителей, они перестают быть беспристрастными, объективными исследователями деяний. Бесспорно, позиция, заключенная в УПК, соответствует отчасти требованиям принципа состязательности процесса. Ибо «преследующий» по самой своей природе не может с одинаковым успехом выступать в роли «защищающего». А соединение в одном лице функций обвинения, защиты, а иногда и разрешения дела в стадии предварительного расследования характерно для так называемого «смешанного» уголовного процесса континентального типа (остатки инквизиции при расследовании и состязательность в суде), родоначальником которого считают Францию. Но пережитки инквизиции во Франции значительно смягчены наличием обвинительной камеры (из трёх судей) при апелляционном суде, разрешающей конфликты между обвинением и защитой и рассматривающей жалобы сторон на действия и решения органов расследования. У нас же в таком виде контрольный судебный орган отсутствует и УПК не предусматривается.

Тогда каким же образом на стадии предварительного расследования отечественного уголовного процесса потребовать со стороны обвинения беспристрастности, объективности, обеспечения полноты и всесторонности исследования обстоятельств дела?

Для получения этого результата в состязательном процессе ещё недостаточно участие в судопроизводстве обеих сторон. Многие процессуалисты отмечают, что «состязательность предполагает наличие, по крайней мере, трёх субъектов: обвинения, защиты и органа, разрешающего дело. Притом разрешение дела в стадии предварительного следствия подразумевает необходимость совершения ряда промежуточных действий властного характера: избрание меры пресечения; обеспечение гражданского иска; разрешение отводов, ходатайств; наконец, определение общего направления расследования; выбор доказательств, подлежащих исследованию и т.д.» [2].

В последние годы с целью оперативного исправления ошибок органов следствия и защиты прав и свобод человека контроль со стороны суда распространился на досудебные стадии уголовного процесса. Поэтому фактором влияния на качественное исследование обстоятельств уголовного дела видится осуществление судебного контроля за деятельностью органов предварительного расследования, который, в отличие от прокурорского и ведомственного, начал активно совершенствоваться, приобретать всё новые виды и формы.

Эта функция судов является относительно новой для российской правоприменительной практики, в связи с чем возникает множество проблем, в первую очередь это касается предмета и пределов судебного контроля, законодательного регламентирования его процедуры, значения результатов, от своевременного и правильного разрешения которых зависит эффективность защиты прав личности в уголовном процессе.

Взгляды юристов относительно перспектив судебного контроля за предварительным расследованием весьма противоречивы. Одни авторы предлагают ограничить контрольные полномочия суда, другие ратуют за введение беспредельного судебного контроля.

Столь с категорическими соображениями есть основания не согласиться. Не стоит спорить, что рамки судебного контроля за органами расследования существенно сужены [3]. Считается целесообразным и своевременным расширение судебной юрисдикции, распространение судебного контроля на досудебные стадии уголовного процесса в разумных пределах [4].

В соответствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, нормы которого в силу ч.4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют верховенство над её внутренним законодательством, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство дела в суде с тем, чтобы суд безотлагательно мог вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.

Согласно ст. 22 Конституции РФ арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. Соответственно суды в рамках своих прямых обязанностей уже рассматривают вопросы о возможности применения в стадии предварительного расследования к подозреваемым и обвиняемым мер пресечения, связанных с ограничением свободы, ибо институт судебного контроля нашёл своё закрепление в действующем УПК (ст. 29, ст. 108).

Однако в процессе применения ст.ст. 2201 и 2202 УПК РСФСР возникало множество вопросов, которые потребовали разъяснений со стороны Верховного Суда РФ (в частности, о перечне материалов, представляемых в суд, о сроках их предоставления, направлении уведомлений заинтересованным лицам о поданной жалобе и обеспечении доставки в суд лица, содержащегося под стражей или задержанного, ознакомлении с материалами проверки и возможности предоставления в суд дополнительных документов участниками процесса). Возникали вопросы, потребовавшие вмешательства Конституционного Суда РФ, так как институт судебного контроля в традиционном его понимании, как уже отмечалось, имел характер проверки следственных действий в процессе судебного разбирательства, а его распространение на досудебные стадии процесса породило много неясностей и конституционных ограничений. Так, Конституционный Суд РФ в постановлении от 3 мая 1995 [5] признал не соответствующим Конституции РФ положение ч. 1 ст. 2202 УПК РСФСР о рассмотрении жалоб на незаконность ареста, задержания, а равно на продление срока содержания под стражей судьей только по месту содержания – лица под стражей. Процедура судебного разбирательства в порядке судебного контроля описывалась в бывшем УПК РСФСР только применительно к проверке жалоб, поданных в порядке ст.ст. 2201 и 2202 УПК. Наконец, УПК процедуре обжалования действий и решений должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, посвящена специальная глава, в статье 125 нашли своего решения многие процедурные вопросы (субъекты обжалования – заявитель, его защитник, законный представитель или представитель; объект обжалования – решения или действия; территориальная подсудность; пределы судебного разбирательства; кто обосновывает незаконность или законность постановления дознавателя, следователя, прокурора). Вместе с тем пробел в законодательном определении прав и обязанностей лиц, явившихся на судебное заседание (которые согласно ч. 4 ст. 125 судья разъясняет?), регулировании отношений с участием лиц, причастных к предварительному расследованию и заинтересованных в незамедлительном восстановлении своих прав и свобод, в возмещении причиненного им материального и морального ущерба неправомерными действиями (бездействием) и решениями органов дознания, следователя, прокурора, должен быть устранен законодателем в ближайшее время. Итак, в УПК окончательное решение проблемы не достигнуто. Кодекс не отражает в полной мере процедурно-процессуальных вопросов, возникающих, допустим, по результатам деятельности оперативно-розыскных органов.

Совершенно справедливо отмечает В. Дорошков, судья Верховного Суда РФ, что в настоящее время суды самостоятельно выработали различные процедуры дачи разрешений на проведение следственных или оперативно-розыскных действий. Представляется, что такой порядок не противоречит требованиям п. 3 ст. 123 Конституции РФ [6]. Свой отпечаток на законодательство и правоприменительную деятельность налагает экономическая, политическая и идеологическая ситуация, сложившаяся в стране в последние годы. Так, положения ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах о запрете вмешиваться в личную и семейную жизнь граждан, посягать на неприкосновенность их жилища, тайну корреспонденции, а также праве каждого гражданина на защиту закона от таких посягательств и вмешательств получили специфическое отражение в отечественном законодательстве и деятельности органов следствия. До сих пор санкцию на обыск в жилище дает не суд, а прокурор, и именно ему сообщается о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательства, т.е. часть 3 ст. 182 УПК на практике не находит своей реализации. До 1 января 2004 года решения по этим вопросам принимает прокурор (Федеральный закон от 18.12.2001г. № 177-ФЗ).

Суд правомочен в ходе досудебного производства рассматривать жалобы на решения прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя в случаях, когда отказано в возбуждении уголовного дела, прекращено уголовное дело, а равно на иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию (ч. 1 ст. 125 УПК). Следовательно, институт судебного контроля требует значительно более обширного и детального законодательного регламентирования [7].

Бесспорно то, что Конституция РФ содержит 57 статей (ст. 17 – ст. 64), относящихся к правам и свободам человека и гражданина. Однако с предложением А. Бабенко и В. Яблокова мы осмелимся не согласиться, так как его реализация может стать результатом перегрузки УПК.

Действие Конституции не ограничивается только регулированием, но именно оно составляет ядро прямого действия Основного закона [8]. Принцип прямого действия Конституции надо рассматривать не как недостаток правовой системы, а как одно из важнейших достижений, ранее не известных российской законодательной и правоприменительной практике [9].

УПК допускает ознакомление защитника с делом лишь по окончании расследования (ст. 53). С этим согласиться нельзя. Защитник, не знающий материалов дела, ведёт защиту «вслепую». Он не знает, какие версии остались непроверенными, не может заявить обоснованные ходатайства и жалобы.

Ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела происходит, как правило, в предельно сжатые строки. Такая торопливость объясняется тем, что выполнение требований ст. 207 УПК следователи осуществляют за несколько дней или даже в день окончания предварительного следствия. Они нередко устанавливают предельно жесткий режим и график ознакомления с материалами законченного расследования дела. Дефицит времени, а также сформировавшиеся убеждения следователя в виновности обвиняемого приводят к тому, что абсолютное большинство ходатайств, поступивших в этот период от защитников и обвиняемых, отклоняется. На постановление следователя адвокат пишет жалобу прокурору. Но за это время последний обычно уже успевает утвердить обвинительное заключение и дело направить в суд. Жалоба остается без рассмотрения. В лучшем случае она «переадресуется» прокурором в суд.

При сложившихся условиях усилия адвоката как-то повлиять на решения следователя по делу чаще всего оказываются безрезультатными. При производстве расследования защитник фактически лишен возможности в полной мере реализовать своё процессуальное предназначение. Следствию до сих пор удаётся нейтрализовать защиту и сохранять прежде действовавшее положение [10].

Ограничение срока ознакомления с материалами дела должен устанавливать законодатель (а не следователь и прокурор), а спор о сроках должен решать суд, уважительно относящийся и к стороне обвинения, и к стороне защиты [11].

Мы допускаем возможность обжалования защитой в суд результатов, полученных с процессуальными нарушениями, которые касаются процессуальной формы собирания и фиксации доказательств в ходе следственных действий, проведенных на этапе предварительного расследования по делу.

Д.В. Ванин отмечает: «Существующий судебный контроль в стадии предварительного расследования не является достаточной гарантией прав личности от незаконного и необоснованного обвинения, так как его предмет и пределы ограничены формальными основаниями. Сегодня вопрос о допустимости доказательств, положенных в основу обвинения, решается судом не ранее назначения дела к слушанию (гл.34 УПК). Только с этого момента по ходатайству сторон суд вправе признать доказательства, положенные в основу обвинения, недопустимыми и исключить их. Такого рода судебный контроль является запоздалым и зачастую не обеспечивает своевременное устранение нарушений требований закона и различного рода ошибок, допущенных в ходе досудебного производства органами предварительного расследования [12].

В. Попов, заместитель председателя Нижегородского областного суда, считает, что ходатайство о признании конкретного доказательства недопустимым может быть заявлено один раз. Это предотвратит стремление отдельных участников процесса умышленно затягивать рассмотрение дела и сделает судебное следствие более динамичным [13].

Мы не разделяем это мнение. Ходатайство сторон (по инициативе суда) о признании недопустимыми тех или иных сведений по делу в судебном разбирательстве нужно рассматривать, если вопрос об этом возник именно на этой стадии.

В соответствии с УПК в число действий и решений органов расследования, законность и обоснованность которых может быть проверена в суде до окончания расследования по делу входят: отказ в возбуждении уголовного дела; приостановление производства по уголовному делу; продление сроков предварительного следствия; действия и решения, связанные с производством обыска и наложением ареста на имущество, а также заключение под стражу, продление сроков задержания под стражей и др.

Следует отметить, что прошло уже более 9 лет со дня принятия Конституции РФ. Однако до сих пор нормы ст. 22 Конституции не введены в действие. Согласно статье 10 Федерального закона «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [14] часть вторая статьи 29 УПК и другие связанные с ней уголовно-процессуальные нормы, касающиеся передачи судам в ходе досудебного производства по уголовному делу полномочий по: 1) применению мер пресечения в виде заключения под стражу домашнего ареста; 2) продлению срока содержания под стражей; 3)помещению подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей в медицинский или психиатрический стационар для проведения судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; 4) производству осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; 5) производству обыска и (или) выемке в жилище; 6) производству выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; 7) наложению ареста на корреспонденцию, разрешению на ее осмотр и выемке ее в учреждениях связи, – вводится в действие с 1 января 2004 года. До 1 января 2004 года решения по этим вопросам принимает прокурор.

Идея замены традиционного прокурорского надзора за деятельностью органов, осуществляющих уголовное преследование, на судебный почти не находит сторонников среди прокурорских работников, не поддерживают ее и отдельные ученые. Аргументируют они свою позицию тем, что суды сейчас не готовы взвалить на себя новый ворох проблем в силу того, что это потребует существенного увеличения штатной численности судей, значительных капиталовложений, негативно скажется на борьбе с преступностью.

В пользу этой позиции есть и другие аргументации. Например, А. Бойков пишет: «...прокурор, ответственный за реализацию уголовного преследования, находится под постоянной опекой и контролем судьи, превратившись по сути в фигуру ритуальную, в обременительного посредника между следователем и судьей. Однако отсюда следует, что прокурор не только лишен важнейших полномочий, обеспечивающих реализацию функции уголовного преследования, но и самостоятельности» [15]. А В.М. Быков считает, что если реально посмотреть на вещи, то, принимая решение о заключении лица под стражу, суд действует на стороне обвинения, выполняя функции обвинителя, и это никак не вписывается и не соответствует принципу состязательности сторон в российском уголовном процессе... [16].

Однако имеются мнения, отвечающие стандартам демократии и согласующиеся с Конституцией РФ.

Повышение роли суда является непременным условием внедрения принципа состязательности на стадии предварительного расследования [17].

На взгляд Н. Колоколова «установление в полном объеме судебного контроля за избранием самой суровой из мер пресечения мобилизует судей к устранению следственных ошибок на ранних стадиях судопроизводства и одновременно позволит прокуратуре сосредоточиться исключительно на надзорных функциях» [18].

С.Н. Алексеев утверждает, что усиление судебной власти и учреждение судебного контроля над законностью решений органов расследования, ограничивающих конституционные права и свободы личности, не ведет к ослаблению прокурорского надзора и не препятствует осуществлению прокурором надзора за законностью действий и решений следователя и дознавателя. Судебный контроль в досудебном производстве, выступая в качестве дополнительной гарантии прав и свобод человека и гражданина, способствует повышению эффективности прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод личности [19].

Спор о том, кто лучше – суд или прокурор – гарантирует права личности, беспредметен. В пользу преимуществ судебного контроля перед прокурорским надзором говорит независимость суда, отсутствие у него ведомственных интересов, ответственности за раскрытие преступления, наличие состязательной, т.е. демократической процедуры [20]. Реализация принципа состязательности в досудебном производстве предполагает дальнейшее повышение роли суда в системе правоохранительных органов путем усиления судебного контроля за деятельностью органов дознания и предварительного следствия [21].

Возникает вопрос, если суд вмешивается во все без исключения решения и действия (бездействия) органов предварительного расследования и собирающих вместе с ними доказательства прокуроров, а равно проведение следственных и процессуальных действий обусловлено наличием санкции судов, то, может быть, от института предварительного расследования и вовсе следует отказаться? Ведь существуют державы, где уголовное дело возбуждается не иначе как судом [22]. Выход из сложившегося положения традиционный для России: восстановить следствие (и доверие к следователю) в том виде, в каком данный правовой институт был задуман. Место следователя – при суде. Кроме суда, ни один орган не может быть наделен правом априори расценивать информацию как доказательство. Одним росчерком пера, как это было с трансформацией налоговых полицейских в следователей органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, здесь не обойтись [23]. Почти такое же мнение высказывается и другими авторами [24].

Уголовно-процессуальный кодекс РФ, хотя идет гораздо дальше УПК РСФСР 1960 года (с вносимыми в него в ходе правовой реформы изменениями) по пути реализации принципа состязательности в процессе доказывания на предварительном расследовании, все же не содержит норм, необходимых для полного выполнения требований Конституции РФ, устанавливающей состязательную форму российского уголовного процесса [25].

От перспектив и дальнейшего совершенствования судебного контроля нельзя отказываться. Однако и не стоит отрицать существующие проблемы в этом, о выходе и механизме их преодоления почему-то мало кто высказывает предложения.

В действительности по сделанным Верховным Судом РФ дополнительным расчетам, для реализации закона потребуется существенное (на 9.900 человек) увеличение штатной численности судей и работников аппаратов судов, а также значительные дополнительные материальные ресурсы, необходимые для функционирования судов общей юрисдикции.

Указанная потребность в кадровых и материальных ресурсах повлечет увеличение объема финансирования судебной системы из федерального бюджета на 1,55 млрд. рублей ежегодно. Кроме того, к настоящему времени не определен организационный период, который необходим для решения вопросов по кадровому, материальному и иному обеспечению судов [26].

Нерешенность вышеназванных проблем до вступления в силу статьи 10 федерального закона «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» может повлечь дезорганизацию уголовного судопроизводства.

Несмотря на это, круг следственных действий, требующих судебного решения, желательно расширить. Осознавая организационные и иные сложности, могущие возникнуть при расширении судебного контроля на стадии предварительного расследования уголовного дела, полагаем, что другими способами и полумерами повысить качество как предварительного расследования, так и судебного разбирательства вряд ли возможно. Суд должен осуществлять юрисдискционные (контрольные) функции в отношении всех процессуальных действий, ограничивающих конституционные права граждан. К их числу следовало бы отнести, кроме названных в УПК, избрание меры пресечения в виде залога, поскольку залог ограничивает правомочия собственника.

В силу всего сказанного следует признать, что проблема достижения принципа состязательности на стадии предварительного расследования актуальна и его обеспечение лежит через институт судебного контроля, который должен применяться уже сегодня. Следует поддерживать тех процессуалистов, которые совершенно правильно подчеркивают, что в УПК должна присутствовать и такая процессуальная фигура, как «следственный судья», который в силу своих полномочий обязан рассматривать все вопросы, связанные с реализацией норм, регламентирующих институт судебного контроля на стадии предварительного расследования [27].

Необходимость реализации принципа состязательности в предварительном следствии требует наличия особого субъекта, осуществляющего функцию разрешения уголовных дел. Предлагается в связи с этим внести в состав районного народного суда должность судьи по контролю за предварительным следствием, разрешающего конфликтные вопросы предварительного следствия и осуществляющего судебный контроль за законностью и обоснованностью действий органов обвинения [28].

Не нужно отрицать возложение осуществления контрольных функций на досудебных стадиях на мировых судей, т.к. их выполнение сужает число судей, имеющих право на рассмотрение уголовных дел после направления их в суд. Тем более, что пределы проверки в соответствии со ст. 125 УПК ограничены законностью и обоснованностью постановления или действия (бездействия) должностного лица. Оценка же конкретных следственных действий, данная судьей при проверке жалобы в порядке судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса, не должна иметь преюдициального значения для судов, рассматривающих затем уголовные дела по первой инстанции [29].

В целях решения вопросов кадрового и материального обеспечения суда, реального достижения судебного контроля на практике, наиболее предпочтительным, по нашему мнению, представляется совершенствование деятельности прокуратуры.

Судебная реформа с неизбежностью ставит вопрос о совершенствовании такого правового сектора, как прокуратура. Любые изменения в деятельности судебных органов могут оказаться неэффективными, если не произойдет совершенствование деятельности этого института. Она реализуема путем исключения функции вмешательства прокуратуры в частное право и определения уголовного преследования, как главной её функцией [30].

К сожалению, Конституция РФ не определила даже в общих чертах компетенцию прокуратуры. В известном смысле, это было отступлением от линии, намеченной Концепцией судебной реформы 1991 года.

Таким образом, вопрос обеспечения состязательного процесса на стадии предварительного расследования находит фундаментальные закрепления в Конституции РФ, принцип состязательности и равноправия сторон предполагает наличие трех субъектов: обвинения, защиты и органа, разрешающего дело. В роли последнего должен выступать суд, обладающий контрольными функциями за деятельностью органов предварительного расследования. Основным предназначением судебного контроля является гарантия соблюдения в стадии предварительного расследования конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Для развития реализации принципа состязательности и равноправия сторон мы предлагаем:

- определить в УПК права и обязанности лиц, явившихся на судебное заседание для участия в рассмотрении жалобы на действия (бездействия) и решения должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу;

- дополнить перечень, изложенный в ч. 2 ст. 29 УПК, о том, что только суд правомочен принимать решения об избрании меры пресечения в виде залога;

- считать проведение судебной реформы невозможным без совершенствования деятельности прокуратуры. Исключить из деятельности прокуратуры функцию вмешательства в частное право, определить уголовное преследование, как главную ее функцию. Совершенствование прокуратуры является реальным условием достижения судебного контроля на практике.



[1] См.: Даровских С.М. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2001. С. 13.

[2] См.: Громов H., Лисоволенко В., Гришин А. Защита в состязательном уголовном процессе // «Следователь». 1999. №8. С.21; Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность. 1995. №7. С.9.

[3] См.: Бабенко А., Яблоков В. Судебный контроль за предварительным расследованием необходимо расширить // Российская юстиция. 2000. №6. С.2-3.

[4] См.: Дорошков В., Судебный контроль за деятельностью органов предварительного расследования // Российская юстиция. 1999. №17. С.27.

[5] Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 года, №4-П. Собрание законодательства РФ. 1995. №19. Ct. 1764.

[6] См.: Дорошков В. Указ. соч. С.27.

[7] См.: Бабенко А., Яблоков В. Указ. соч. С.З.

[8] См.: Быков B.M., Орлов А.В. Конституционные нормы, обеспечивающие подозреваемому и обвиняемому право на защиту в Российском уголовном процессе // Право и политика. 2002. №5. С.37.

[9] См.: Божьев В.П. Конституция Российской Федерации как источник уголовного и уголовно­процессуального права // Уголовное право. 1999. №2. С.75.

[10] См.: Баркан С., Пастухов М. Много ли прав у защитника? // Советская юстиция. 1991. №1. С.10.

[11] См.: Панько Н.К. Состязательность уголовного процесса России и роль адвоката-защитника: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2000. С. 17.

[12] Ванин Д.В. Функциональное назначение деятельности следователя и его полномочия в состязательном уголовном процессе. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 12-13.

[13] Попов В. Типичные ошибки при определении судом допустимости доказательств // Российская юстиция.2001. № 1. С.52.

[14] См.: Российская газета. 2001.22 декабря.

[15] Бойков А. Новый УПК России и проблемы борьбы с преступностью // «Уголовное право». 2002. № 3. С 64.

[16] Быков В.М. Уголовно-процессуальный кодекс РФ и проблемы раскрытия преступлений (Полемические записки) // Право и политика. 2002. № 9. С. 68.

[17] См.: Даровских С.М. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе России: Научно-практическое пособие. Челябинск, 2001. С.51.

[18] Колоколов Н. Судебный контроль за арестами // Российская юстиция. 1998. №3. С.10.

[19] См.: Алексеев С.Н. Надзор за соблюдением прав и свобод участников уголовного процесса в системе конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина и полномочий прокурора (Досудебные стадии): Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Самара, 2002. С. 8.

[20] См.: Алексеев С.Н. Указ. соч. С. 17.

[21] См.: Долгушин А.В. Развитие процессуальных условий реализации принципа состязательности: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Москва, 1995. С. 9.

[22] См.: Колоколов Н. Только при суде и более нигде (размышления по поводу роли и места отечественного следствия и следователей) // «Юридический вестник». 2003. №14. С.5.

[23] См.: Колоколов Н. Указ. соч. С.5.

[24] См.: Рощина Ю. Судебный следователь гарантирует объективность // Российская юстиция. 2003. №5. С.60-61; Сулейманов М. Нельзя смешивать функции обвинения и защиты // Российская юстиция. 2003. №5. С.60.

[25] См.: Шестакова С.Д. Реализация принцип состязательности в процессе доказывания на предварительном расследовании // «Следователь». 2002. №10. С. 17-18.

[26] Колоколов H. Судебный контроль за арестами // Российская юстиция. 1998. №3. С. 10.

[27] См.: Воскресенский В., Кореневский Ю. Указ. соч. С. 9; Громов Н., Лисоволенко В., Гришин А. Указ. соч. С.21; Фоков А. Судебный контроль в проекте УПК РФ // Российская юстиция. 2000. №9. С.44.

[28] См.: Долгушин А.В. Указ. соч. С. 9.

[29] См.: Дорошков В. Указ. соч. С. 27.

[30] См.: Алиев T.T., Громов Н. А., Зейналова Л. М., Лукичев H. А. Состязательность и равноправие сторон в уголовном судопроизводстве: Учебное пособие. М.: «Приор-издат». 2003. С.70 -71.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Институт рецидива преступлений в аспекте принципов уголовного права
Исследование судом данных, характеризующих личность подсудимого
О провокации как методе борьбы с коррупцией
Виновное вменение в уголовном праве России
К вопросу о разоблачении коррумпированных лиц в ходе предварительного следствия
Вернуться к списку публикаций