2015-04-08 15:37:51
ГлавнаяУголовное право и процесс — Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.



Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.


Функция обвинения в досудебной стадии.

Самостоятельная уголовно-процессуальная функция «обвинение» является малоизученной в современной теории уголовного процесса. Причиной, на наш взгляд, является то, что понятие «обвинение» законодателем в прямом смысле этого слова не рассматривалось. Существо и содержание этой функции раскрывались через понятие «уголовное преследование». Здесь же нужно заметить, что и отношение законодателя к термину «уголовное преследование» не было однозначным, оно неоднократно менялось. Если в Уставе уголовного судопроизводства использовался термин «судебное преследование» (в ст. ст. 1,2, 16, 18 и др.) [1], то в ст. ст. 4 и 9 УПК РСФСР 1923 года говорилось об уголовном преследовании [2]. В уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1960г. об уголовном преследовании уже не упоминается – говорится о возбуждении уголовного дела, о производстве расследования, об обвинении, о прекращении уголовного дела, в том числе и в случаях, когда обвинение не нашло своего подтверждения [3]. Наконец, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, введенный в действие с 1 июля 2002 г., вновь упоминает об уголовном преследовании, говоря о видах уголовного преследования, обязанностях осуществления уголовного преследования, правах граждан на осуществление или участие в уголовном преследовании, а также характеризуя деятельность государственных органов и должностных лиц, осуществляющих функцию уголовного преследования [4]. Уголовное преследование – процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55, ст. 5 УПК).

Хотя понятия «уголовное преследование» и «обвинение» в УПК дается, мы думаем, что нужно также придерживаться толкованиям этих понятий некоторыми процессуалистами. Так, выдающийся русский процессуалист И.Я. Фойницкий использовал термин «уголовное преследование» как синоним понятию «обвинение [5]. Характеризуя основные уголовно-процессуальные функции, М.С. Строгович именовал данную функцию «уголовное преследование или обвинение» [6]. При этом в последующих главах указанной монографии он характеризовал именно уголовное преследование как сложную деятельность, включающую в себя и привлечение к уголовной ответственности, и поддержание обвинения перед судом [7]. «Уголовное преследование, – отмечал М.С. Строгович, – направлено на изобличение, обвинение того или иного лица в совершении преступления» [8]. Позднее он писал: «Само понятие уголовного преследования указывает на обвинительный характер этой деятельности.... уголовное преследование – это обвинительная деятельность» [9].

Обвинение – утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном УПК (п. 22 ст. 5). Обвиняемым признается лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого, или обвинительный акт. Данное постановление, как и любое иное постановление, должно состоять из трех частей: вводной, описательной и резолютивной. Первая часть, как и в любом ином постановлении, включает название постановления, дату и место его составления, наименование составившего его должностного лица, а также дело, по которому оно вынесено. Во второй части указываются: фамилия, имя и отчество лица, привлекаемого в качестве обвиняемого, число, месяц, год и место его рождения; описание преступления с указанием времени, места его совершения и иных обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также уголовный закон, предусматривающий ответственность за данное преступление. При обвинении лица в совершении нескольких преступлений, предусмотренных разными пунктами, частями, статьями уголовного кодекса Российской Федерации, в постановлении должно быть указано, какие деяния вменяются ему по каждой из этих норм уголовного закона (ст. 171 УПК).

Обвинение должно быть предъявлено лицу не позднее трех суток со дня вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого в присутствии защитника, если он участвует в уголовном деле. При этом следователь разъясняет обвиняемому существо предъявленного обвинения, а также его права, предусмотренные статьей 47 УПК, что удостоверяется подписями обвиняемого, его защитника и следователя на постановлении с указанием даты и времени предъявления обвинения (ст. 172 УПК).

Исходя из основных понятий, закрепленных в УПК, все участники процесса делятся на две стороны, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) и защиты. В группу участников со стороны обвинения, кроме прокурора, включены, это особенно подчеркиваем, и следователь, и дознаватель, которые от имени государства осуществляют уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения. Более того, они по поручению прокурора могут поддерживать государственное обвинение в судах, в том числе и по делам, которые сами расследовали. Кодекс во всяком случае не содержит конкретных ограничений на этот счет.

В зависимости от характера и тяжести совершенного преступления уголовное преследование и обвинение в суде осуществляется в частном, частно-публичном и публичном порядке.

По действующему законодательству в уголовном процессе существуют две досудебные стадии: стадия возбуждения уголовного дела и стадия предварительного расследования. Предварительное расследование, в свою очередь, производится в форме предварительного следствия либо дознания.

Содержание стадии возбуждения уголовного дела включает в себя: принятие, рассмотрение и проверку заявлений и сообщений о совершенных или готовящихся преступлениях, принятия мер по предотвращению, пресечению и предупреждению преступлений, принятие решений о возбуждении уголовного дела или об отказе в нем, прокурорский надзор за законностью и обоснованностью указанных действий [10].

Прием, проверка и разрешение заявлений (сообщений) о преступлениях, проверка законности и обоснованности принятого решения – это часть уголовно-процессуальной деятельности, связанной с решением вопроса о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела. Особенностью этой деятельности является не отсутствие процессуальной формы, а её своеобразие. Из этого положения вытекает принципиальный вывод: уголовный процесс начинается не с момента возбуждения уголовного дела, а с момента поступления в органы уполномоченных на возбуждение уголовного дела сведений о совершенном или готовящемся преступлении, т.е. с момента появления повода к возбуждению уголовного дела. Уголовно-процессуальные отношения возникают после того, как органы дознания, следствия, прокуратуры и суда получают известие о совершенном или готовящемся преступлении. Получение таких сведений обязывает соответствующих лиц выполнить действия, составляющие в своей совокупности деятельность по разрешению вопроса о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела, которая и определяет содержание процессуальных отношений в этой стадии уголовного судопроизводства. В противном случае мы неизбежно придем к выводу, что стадия возбуждения уголовного дела по существу находится за рамками уголовного процесса, поскольку в ней якобы отсутствуют уголовно-процессуальные отношения и не осуществляется уголовно-процессуальная деятельность [11].

Если быть точным, то уголовный процесс начинается с момента совершения преступления или даже с момента подготовки к нему. Его начало нельзя связывать с заявлением, его может и не быть.

Вопросы о целесообразности самого существования стадии возбуждения уголовного дела и о соотношении возбуждения уголовного дела и уголовного преследования являются дискуссионными в теории уголовного процесса. Авторы концепции судебной реформы в Российской Федерации полагали, что демократической направленности преобразований в уголовном процессе « не соответствует сохранение административной по своей природе доследственной проверки заявлений и сообщений о совершении преступлений до возбуждения уголовного дела» [12]. Ими предлагается возбуждать уголовное дело по любому заявлению и сообщению о преступлении, «если на момент рассмотрения неочевидна его ложность» [13]. Это предложение они основывают на законодательстве России XIX века, однако здесь допускается некоторая неточность. Действительно, как указывают авторы концепции, жалобы почитались достаточным поводом к начатию следствия. Однако при этом речь шла о жалобах лиц, потерпевших от преступления. В иных же случаях доследственная проверка вполне допускалась, и ни полиция, ни судебный следователь не приступали соответственно к дознанию или к следствию, не убедившись в наличии признаков преступления. Так, в проекте новой редакции Устава уголовного судопроизводства указывалось: «Когда признаки преступного деяния сомнительны или когда о происшествии, имеющем такие признаки, полиция известится по заявлению лица, не бывшего очевидцем преступного деяния, по слуху (народной молве) или вообще из источника не вполне достоверного, то во всяком случае, прежде сообщения о том по принадлежности и приступа к дознанию она (полиция) должна удостовериться путем розысков, действительно ли в нем заключаются признаки преступного деяния» (ст. 113) [14]. То же касалось и прокурора: «Прокурор и его товарищ не должны требовать производства предварительного следствия или отдельных следственных действий без достаточных оснований. В сомнительных случаях они обязаны собрать сведения путем розысков или дознания» (ст. 202) [15]. Предлагаемое же авторами концепции исключение доследственной проверки основано на изучении скорее не Российского, а американского уголовного процесса, где действительно нет предшествующего расследованию акта возбуждения уголовного дела – но там нет и расследования как досудебной стадии уголовного процесса.

Не следует согласиться и с мнением некоторых процессуалистов, когда-то высказанным в научно-консультативном совете при обсуждении проекта нового УПК, о том, что во избежание возбуждения уголовных дел о преступлениях, которые трудно раскрыть, проверки проводятся в течение длительного времени до тех пор, пока усилиями органов ОРД личность преступника не будет установлена [16].

Если бы законодатель согласился с этой точкой зрения, то оно, наверняка, явилось одной из очередных причин порождения случаев укрытия преступлений, волокиты по их раскрытию. Которые и без этого допускаются органами дознания, следователями и дознавателями в практике расследования уже возбужденных дел по нераскрытым уголовно-наказуемым деяниям.

Поэтому сохранение стадии возбуждения уголовного дела не противоречит состязательности как принципу уголовного судопроизводства России. И, являясь одним из важнейших этапов уголовно-процессуальной деятельности досудебного производства, создает предпосылки для успешного достижения целей не только предварительного расследования и судебного разбирательства, но и уголовного процесса в целом. В то же время именно в первоначальной стадии – при возбуждении уголовного дела – допускается наибольшее количество нарушений. Их массовость и однотипность свидетельствуют о том, что такая практика не случайна и причины этого явления следует искать в несовершенстве закона. Поэтому без совершенствования предварительного производства, без поиска наиболее рациональных и эффективных средств и способов раскрытия и расследования преступлений не могут быть успешно решены и задачи судебной реформы, а также сформировано сильное обвинение. Законодательство должно быть изменено таким образом, чтобы исключить наиболее негативные стороны существования данной стадии – необоснованные отказы в осуществлении уголовного преследования, нарушения сроков предварительной проверки, запрещения производства отдельных следственных действий законодателем, отсутствие преемственности между стадией возбуждения уголовного дела и последующими стадиями в сборе доказательств.

Кстати, выражение «сильное обвинение» для нас новым не является. В научных работах уже говорилось о сильном обвинении [17].

Основной задачей первой стадии уголовного судопроизводства является установление наличия или отсутствия условий, необходимых для возбуждения уголовного дела. Органы дознания, следствия и прокуратуры призваны, с одной стороны, реагировать на каждый факт, в котором усматриваются признаки преступления, а с другой – не допускать возбуждения уголовного дела при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу [18].

Практика деятельности правоохранительных органов показывает, что такое явление, как укрытие преступлений от учета, остается еще весьма распространенным. Это можно проследить на данных надзорной деятельности прокуратуры Пензенской области.

Данные о состоянии прокурорского надзора за законностью возбуждения и отказа в возбуждении уголовных дел в Пензенской области [19].


ПОКАЗАТЕЛИ

2000

2001

2002

Выявлено неучтенных преступлений: всего по области

807

1419

963

г. Пенза

307

728

371

г. Кузнецк

26

50

75

Отменено постановлений о возбуждении уголовных дел: всего по области

40

57

6 мес.-25

г. Пенза

18

29

7

г. Кузнецк

3

2

1

Отменено постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел: всего по области

2299

1492

910

г. Пенза

1007

829

399

г. Кузнецк

96

50

42

Прекращено дел, незаконно возбужденных: всего по области

6

5

6 мес.-2

г. Пенза

-

-

-

г. Кузнецк

-

-

-


В среднем ежегодно в области необоснованно выносится 1567 постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел. За первое полугодие 2003 г. в России органами прокуратуры их отменено с последующим возбуждением уголовного дела 53298 [20].

Выявленные неучтенные преступления составляют не менее 7% от общего количества преступлений, зарегистрированных в Пензенской области в 2000 – 2002 годах. В то же время более 1000 преступлений в год, укрываемых от учета на территории только одной области, показывает, насколько распространенно данное явление. Укрытыми от регистрации считаются сообщения о преступлениях и иная информация о правонарушениях, если сведения о них не внесены в Книгу учета сообщений о преступлениях или Журнал учета иной информации о правонарушениях, а сами сообщения и иная информация не получили соответствующий регистрационный номер с момента их поступления в органы внутренних дел [21].

В целях предотвращения необоснованных отказов в приеме и рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях в УПК установлена обязательность принятия, проверки или сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении, выдача заявителю документа о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия. Отказ в приеме сообщения о преступлениях может быть обжалован прокурору или в суд (ст. 144 УПК). При этом определен срок рассмотрения сообщений о преступлениях не позднее трех суток со дня их поступления, этот срок может быть продлен прокурором, начальником следственного отдела, начальником органов дознания до десяти суток, а при необходимости проведения документальных проверок или ревизий прокурор вправе по ходатайству следователя или дознавателя продлить этот срок до 30 суток (ст. 144 Кодекса).

Представляется, что такие попытки упорядочения сроков предварительной проверки, регламентирование в ч.1 ст. 144 УПК права органа дознания, дознавателя, следователя и прокурора требовать производства документальных проверок, ревизий и привлекать к их участию специалистов, не всегда будут приводить к желаемым результатам. В связи с тем, что возбуждение уголовного дела по действующему законодательству возможно только при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления. На взгляд Н.А. Власовой, ими являются противоправность, общественная опасность и наказуемость деяния. Именно эти признаки и следует устанавливать в ходе предварительной проверки [22].

В ряде случаев для установления таких признаков требуется суждение по вопросам, поставленным перед специалистом (заключение специалиста), производство освидетельствования, назначение и проведение судебной экспертизы. Например, уголовно-процессуальная форма судебной экспертизы содержит наибольшее количество препятствий для полной реализации принципа состязательности [23]. Ч.4 ст. 146 УПК по своему смыслу следователю и дознавателю позволяет их проведение, однако, статьи 179 УПК «Освидетельствование», 196 УПК «Обязательное назначение судебной экспертизы» не регламентируют производство указанных следственных действий до возбуждения уголовного дела. Таким образом, в этом вопросе просматриваются парадоксы норм уголовно-процессуального Кодекса России.

Доказательствами по уголовному делу являются любые сведения о фактах (обстоятельствах), полученные из установленных законом источников, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела [24].

Способами получения и использования доказательств являются те предусмотренные законом действия, посредством которых органы следствия, прокуратуры и суда собирают, проверяют и оценивают доказательства и их источники, а также обосновывают выводы по делу [25].

В.М. Быковым отмечается, что при процедуре возбуждения уголовного дела органом дознания, дознавателем и следователем с согласия прокурора (ч. 1 ст. 146 УПК) могут быть утраченными важные доказательства. В основу этих выводов ставится то, что на месте происшествия следователь или дознаватель не может проводить все неотложные первоначальные следственные действия, такие, как задержание, допросы, обыски. На его взгляд, законодателю следует вернуться к норме, которая была сформулирована в части 3 ст. 112 УПК РСФСР, по которому постановление о возбуждении уголовного дела, вынесенное следователем или органом дознания, немедленно направлялось прокурору. Получив копию документа, прокурор имел возможность своевременно проверить законность и обоснованность возбуждения уголовного дела, и такой порядок не препятствовал своевременному производству следственных действий [26].

По поводу вышеизложенной точки зрения мы занимаем следующую позицию. В условиях действия УПК РСФСР, находясь на выезде по сообщению о совершенном преступлений, у следователя была «лазейка» в нарушение законности производить допросы и обыски, а после по приезду в орган дознания (милицию) устранить его при вынесении постановления о возбуждении уголовного дела. Ведь в этом документе по УПК РСФСР указывались дата и место его вынесения. Соблюдая требования, указанные в образцах уголовно-процессуальных документов, по оформлению постановления указать дату, означало написать число, месяц и год [27].

В протоколе предусмотрено фиксировать часы и минуты начала и окончания следственного действия. Очевидно первичным является возбуждение уголовного дела, вторичным проведение следственных действий. На практике у следователя и дознавателя была возможность сделать это с точностью наоборот. Подтверждая это, М.О. Баев, О.Я. Баев пишут: «Представим себе, что следователь, как часто это бывает, ночью выехал по сигналу о происшествии в лес, в поле, в другое отдаленное место, убедился в наличии оснований для возбуждения уголовного дела. Совершенно очевидно, что, в первую очередь, он произведет неотложные следственные действия (кстати, УПК в отличие от УПК РСФСР не содержит перечня таковых), а уже затем датой и часом начала их осуществления вынесет постановление о возбуждении уголовного дела. Иное противоречит как реалиям следственной деятельности, так и логической необходимости немедленного составления постановления о возбуждении уголовного дела в описанной «штатной» ситуации, когда последнее по существу «некому предъявить»» [28].

Следователь самостоятелен в праве на возбуждение уголовного дела, но затем обоснованность этого принятого им решения должна быть в кратчайший реально возможный срок (незамедлительно, как сказано в законе) санкционирована прокурором; если такого согласия прокурор не дает, то результаты проведенных следователем до того следственных действий должны быть признаны недопустимыми доказательствами [29].

Бесспорно, законодатель поторопился с введением нового порядка возбуждения уголовного дела в условиях действия уголовно-процессуального закона 2001 года, нарушив тем самым баланс возможного состязания между обвинением и защитой. Защита оказалась в более в выгодном положении. Законодатель не учел то, что с момента возбуждения уголовного дела и фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления допускается защитник (ч. 3 ст. 49). Поэтому на незаконное возбуждение уголовного дела может процессуальным путем отреагировать и адвокат, который призван обеспечивать права и законные интересы подозреваемого. Нам кажется, на данном этапе не нужно дублирование этого вопроса со стороны прокурора.

Перерождение предварительного следствия в «прокурорское дознание», а процессуально самостоятельного следователя – в зависимого от прокурора «ведомственного дознавателя» (т.е. следователя только по имени) стало следствием непонимания или сознательного игнорирования правовой природы и предназначения предварительного следствия – предварительного, т.е. досудебного, исследования обстоятельств совершенного преступления [30].

И неслучайно Министр Внутренних Дел России предложил подкорректировать УПК и отметил: « В частности, кодекс существенно расширил возможности защиты подозреваемого и мало уделил внимания защите прав потерпевшего» [31].

Итак, реальное условие соблюдения баланса жизненно важных интересов личности, общества и государства, восстановление баланса равной возможности состязания между обвинением и защитой на стадии возбуждения уголовного дела нам видится в производстве возбуждения уголовного дела органом дознания, дознавателем, следователем без согласия на то прокурора, но в течение 24 часов об этом его известить.

В связи с этим внести в ст. 146 УПК соответствующее изменение.

При существующем положении между стадией возбуждения уголовного дела и последующими стадиями нет той преемственности в сборе доказательств, которая могла бы быть установлена при соответствующей регламентации процесса доказывания на стадии возбуждения уголовного дела [32]. Сведения, полученные в ходе предварительной проверки, должны быть не менее надежными, чем на предварительном следствии, иметь статус полноценных доказательств, одинаково воспринимаемых на всех стадиях уголовного процесса, в том числе и – судебных. Только в этом случае время предварительной проверки не будет потрачено зря и в дальнейшем не придется ту же работу проводить повторно. А именно так и происходит, поскольку большинство следственных действий имеет аналоги на стадии возбуждения уголовного дела (например, объяснению соответствует допрос, принятию и представлению предметов и документов – обыск и выемка.).

Действующий УПК этих проблем, увы, не разрешает.

Резкую границу между доказательствами, полученными на стадии возбуждения уголовного дела и на последующих стадиях, можно преодолеть путем разрешения на начальной стадии некоторых следственных действий [33].

В. Маевский считает, что нет никаких законных оснований требовать от различных правоохранительных органов, чтобы до возбуждения уголовного дела, при осуществлении оперативно-розыскных, административных и иных полномочий они выполняли требования уголовно-процессуального закона, определяющего порядок ведения дознания и предварительного следствия. При проведении оперативно-розыскных мероприятий они обязаны выполнять Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности», при проведении административной деятельности – Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, а органы милиции – Закон РСФСР «О милиции» и т.д. [34].

Казалось бы, эта позиция не вызывает сомнений. Но здесь есть над чем порассуждать. Так, документы, составленные должностными лицами органов дознания в процессе выявления и пресечения преступления или административного правонарушения, никакими статьями УПК прямо не предусмотрены. Тогда закономерным представляется вывод о недопустимости их использования в качестве доказательств по уголовному делу. Данный вывод нам дает ч. 1 ст. 75 УПК, где говорится о недопустимости доказательств, полученных с нарушением требований настоящего кодекса, и они не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. В свою очередь в качестве доказательств допускаются иные документы (ст. 74 УПК), если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 84 УПК).

Иные документы – это доказательство установленной или общепринятой формы, в которых предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами удостоверены или изложены обстоятельства и факты, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела. Иные документы как источники фактических данных названы так потому, что они противопоставляются таким документам, как протоколы следственных и судебных действий [35].

Н.А. Громов к иным документам относит широкий спектр разного рода документации, изготовляемой, как правило, не в ходе процессуальной деятельности: справки, акты, ведомости, расписки, чертежи, схемы, карты, рисунки, фонограммы, аудио, видеозаписи, договоры, приказы, инструкции, заключения (акты) технических инспекторов, рапорты работников милиции, кино- фото- документы и другие документы, в том числе и содержащие мнение сведущего лица или получение с помощью электронно-вычислительной техники. Эти материалы относятся к иным документам и являются доказательствами [36]. Другими словами, меры органов дознания по выявлению и пресечению преступлений признаны законными самим УПК, и поэтому их результаты не могут быть отвергнуты.

Характерной чертой процессуальных документов является то, что каждый из них в различных аспектах отражает содержание уголовно-процессуальной деятельности и влечет за собой возникновение тех или иных уголовно-процессуальных правоотношений. По своему содержанию процессуальные документы могут быть разделены на три группы. Первая: акты, фиксирующие ход и результаты процессуальной деятельности (протоколы). Вторая: акты, закрепляющие решения компетентных участников уголовного судопроизводства. Третья: прочие документы. В зависимости от стадии уголовного процесса, в которой они составляются, процессуальные документы делятся на следственные и судебные. К первым относятся документы, составленные в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, ко вторым – во всех остальных стадиях. Следует иметь в виду, что следственные акты, как правило, используются и в судебных стадиях. Судебные документы оказывают воздействие на предварительное расследование, в основном, при нарушении нормального течения процесса (например, при возвращении дела для дополнительного расследования) [37].



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору и организационной группой
Вопросы совершенствования правомочий защитника на стадии расследования уголовных дел
Групповые корыстные преступления несовершеннолетних - квалификации и наказание
Виды и основания ответственности за нарушения лесного законодательства России 19 века
Состав налоговых преступлений
Вернуться к списку публикаций