2015-04-08 15:32:01
ГлавнаяУголовное право и процесс — Состязательность и равноправие сторон в уголовном суде



Состязательность и равноправие сторон в уголовном суде


Понятие уголовного преследования в суде в настоящее время окончательно не сформировалось. Т.А. Михайлова полагает, что уголовное преследование в суде – это деятельность прокурора – государственного обвинителя, изобличающего от имени государства подсудимого в совершении преступления [22]. По мнению С.Д. Шестаковой, в стадии судебного разбирательства отсутствует функция обвинения. Прокурор реализует здесь функцию надзора за законностью посредством таких процессуальных способов, как поддержание обвинения, участие в исследовании доказательств, в том числе и тех, которые ранее не были известны органам предварительного расследования, отказа от обвинения, изменения обвинения на более мягкое. При этом поддержание обвинения в этой стадии не вычленяется в самостоятельную, функцию, не является основным и единственным направлением деятельности прокурора. Поддержание обвинения – одно из средств осуществления функции надзора за законностью, оно совмещается с другим направлением деятельности прокурора в стадии судебного разбирательства – с познавательной деятельностью, т.е. с отысканием новых доказательств, в том числе как оправдывающих подсудимого, так и уличающих в совершении данного конкретного преступления другое лицо [23]. Несколько иначе, ориентируясь, главным образом, на изменения, внесенные в уголовно-процессуальное законодательство Украины, определяет уголовное преследование В.П. Корж. По его мнению уголовное преследование в суде – это процессуальная обвинительная деятельность прокурора, заключающаяся в доказывании: 1) обвинения в полном объеме, выдвинутого органом расследования, в отношении конкретного лица, привлекаемого к уголовной ответственности; 2) обвинения, требующего дополнения к ранее выдвинутому; 3) обвинения, требующего полного или частичного изменения; 4) нового обвинения, выдвинутого прокурором в суде [24].

Представляется, что доказывание обвинения и на этой основе – изобличение подсудимого в совершении преступления является важнейшей частью (но лишь частью) деятельности прокурора по осуществлению уголовного преследования в судебном заседании. На основе доказывания обвинения прокурор обращается к суду с обвинительной речью, полагая, что уголовное преследование должно завершаться признанием подсудимого виновным и возложением на него уголовной ответственности. По мотивам, уже изложенным выше, на наш взгляд, нельзя согласиться с точкой зрения о возможности выдвижения прокурором в судебном заседании нового обвинения, не предъявлявшегося на предварительном следствии. Это же касается и возможности дополнения ранее выдвинутого обвинения эпизодами либо квалифицирующими признаками, не вмененными в вину обвиняемому на предварительном следствии. Изменение обвинения в судебном заседании согласно ч. 8 ст. 246 УПК возможно только в сторону, улучшающую положение подсудимого.

Таким образом, уголовное преследование в стадии судебного разбирательства – это уголовно-процессуальная деятельность прокурора по доказыванию в судебном заседании обвинения, предъявленного подсудимому, а также по обоснованию перед судом выводов о виновности подсудимого, возложении на него уголовной ответственности и назначении наказания. В случаях, предусмотренных законом, уголовное преследование в стадии судебного разбирательства осуществляет также и потерпевший.

В деятельности прокурора по осуществлению уголовного преследования в судебном заседании можно выделить несколько этапов. Это, во-первых, деятельность в подготовительной части судебного заседания. На этом этапе прокурор, исходя из выработанной им тактики осуществления уголовного преследования в судебном заседании, участвует в разрешении вопросов, предусмотренных ст.ст. 271-272 УПК. Второй этап – участие прокурора в судебном следствии – является основным, так как на данном этапе осуществляется доказывание предъявленного подсудимому обвинения. Третий этап – обвинительная речь прокурора, в которой на основе исследования доказательств прокурор излагает выводы по вопросам, подлежащим разрешению при постановлении приговора.

В задачи настоящей работы не входит анализ методики и тактики осуществления уголовного преследования в судебном разбирательстве – это, по нашему мнению, предмет крупного самостоятельного исследования. При проведении этих исследований, с учетом особенностей поддержания прокурором государственного обвинения в условиях судебно-правовой реформы, большое значение имеют опубликованные в последние годы работы В.Б. Алексеева, А.Д. Бойкова. Т.А. Боголюбовой, В.В. Воскресенского, Н.П. Кирилловой, Ю.В. Кореневского, Е.А. Мироновой, А.В. Похмелкина и других ученых [25].

В судебном разбирательстве прокурор, участвующий в качестве государственного обвинителя, является самостоятельным участником уголовного процесса, и он вправе осуществлять уголовное преследование, поддерживая обвинение, либо отказаться от осуществления уголовного преследования, заявив об отказе от обвинения. Это право ему дает, по-нашему мнению, непосредственное участие в исследовании доказательств. Известно, что исследование доказательств в судебном разбирательстве может привести прокурора к иным выводам, чем выводы органов предварительного следствия. Прокурор не должен обходить молчанием доказательства, опровергающие вопросы обвинения [26]. При этом отказ от обвинения в судебном заседании не должен повлечь за собой автоматического признания вины следователя и прокурора в упущениях при производстве расследования [27].

Возникает вопрос о том, обязателен ли для суда отказ прокурора от осуществления уголовного преследования и изменение им обвинения в судебном заседании? С одной стороны, исходя из принципов состязательности и равноправия сторон, суд не должен брать на себя роль обвинителя, что неизбежно произойдет, если при отказе прокурора от обвинения суд сам будет формулировать это обвинение в обвинительном приговоре. По этой причине, по общему правилу, отказ прокурора от обвинения должен быть для суда обязательным. С другой стороны, это влечет за собой другие два вопроса: как должен поступить суд, не согласный с позицией прокурора, и каким образом защитить права потерпевшего?

По мнению А.Г. Халиулина, лишено всякой логики прекращение уголовного преследования лишь по заявлению прокурора об отказе от обвинения. При этом самым грубым образом нарушаются права потерпевшего. Незащищенность прав потерпевшего не соответствует закрепленному ст. 123 Конституции РФ принципу состязательности и равноправия сторон [28]. Есть и такое суждение, что «возвышение потерпевшего при разрешении вопроса о прекращении уголовного дела фактически является нарушением принципа презумпции невиновности. Признавая потерпевшего полноправной стороной в процессе, законодатель apriori обязал суд рассматривать подсудимого как лицо, виновное в совершении преступления, поскольку не может быть потерпевшего от преступления без лица, виновного в его совершении. Такое нарушение принципа презумпции невиновности лица недопустимо» [29]. Аналогичная точка зрения была высказана и С. Тейманом [30].

Ответ на первый вопрос предлагает В.Ф. Крюков, который считает, что в случае, когда суд не согласен с позицией прокурора, он должен отложить судебное разбирательство дела и довести о возникшей коллизии до сведения вышестоящего прокурора, который при согласии с позицией государственного обвинителя прекращает дело, а при несогласии – заменяет государственного обвинителя и вновь направляет дело в суд в ином составе судей [31]. Почти такой же позиции поддерживается К. Амирбеков, излагая, что, не выходя за рамки принципов независимости суда и невмешательства его в функцию обвинения, суд, как высший орган в иерархии правоприменительных органов, не обязан механически и даже вопреки здравому смыслу беспрекословно следовать позиции государственного обвинителя и прекращать производство по делу публичного обвинения. Поэтому представляется, что процессуальный закон должен содержать норму, дающую в этом случае суду право на обращение к лицу, утвердившему обвинительное заключение, или к вышестоящему прокурору с запросом о проверке обоснованности отказа государственного обвинения, отложив разбирательства дела до получения соответствующего заключения [32].

Во-первых, это предложение вроде бы находит согласованность с позицией судей, 95% из 110 интервьюированных федеральных судей считают, что исключение уголовно-процессуальным кодексом РФ полномочий суда о направлении уголовных дел на дополнительное расследование повлияет на установление судьей истины по делу. Во-вторых, позиция Амирбекова К. адекватна новому положению УПК, с которого вообще исчез надзор прокуратуры за решениями судов.

Частичное решение проблемы нашло отражение в п. 1.6 Приказа Генерального прокурора РФ № 141 от 13 ноября 2000 г. «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве», которым на гособвинителя возлагается обязанность в случае радикального расхождения его позиции с содержанием обвинительного заключения безотлагательно ставить в известность утвердившего его прокурора и принимать согласованные меры, способствующие правовой обоснованности выступления стороны обвинения в суде.

Однако регулирование этого вопроса только путем обращения к лицу, утвердившему обвинительное заключение, и только в рамках ведомственного приказа все же недостаточно.

Окончательная наша позиция по этому вопросу такова, что введение такой нормы в процессуальное законодательство недопустимо из-за возложения на суд функции обвинения даже в случае его несогласия с мнением гособвинителя, отказавшегося от обвинения. Тут еще нужно отметить, что судя по норме, изложенной в п.4 ст. 29 УПК, у суда есть право «ходить за истиной» и не такое уж у него полное пассивное правовое положение по установлению истины по делу.

Так, если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, то суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер. И далее особо нужно отметить то, что суд вправе вынести частное определение или постановление и в других случаях, если признает это необходимым (п.4 ст. 29 УПК). На наш взгляд, эти случаи могут являться, когда суду будут необходимы дополнительные доказательства по уголовному делу независимо от того в пользу какой стороны они будут представлены в последующем в результате исполнения постановления суда.

По-мнению А. Ларина, «состязательность допускает спор потерпевшего не только с защитой, но и с прокурором» [33]. Потерпевший вправе, в случае отказа прокурора от обвинения, лично поддерживать обвинение [34].

Ю. Воскобойников считает, что гарантированная защита прав потерпевших в уголовном процессе есть вопрос их состязательности, возможности обратиться к услугам защитника, т. е. спасение утопающих – дело рук самих утопающих [35].

Нормы УПК (ч. 3 ст. 42, ч. 2 ст. 45) не исключают участие адвоката по назначению на стороне обвинения в статусе представителя потерпевшего. А поэтому нам представляется, что суд при отказе прокурора от обвинения, должен предложить принять на себя поддержание обвинения потерпевшему. Если потерпевший согласился принять на себя функции частного обвинителя, суд, по нашему мнению, должен назначить ему адвоката – представителя по тем же правилам, которые предусматривают назначение защитника обвиняемому. Это положение, мы считаем, следует закрепить в УПК. Назначенному адвокату необходимо будет предоставить время для ознакомления с материалами уголовного дела, а при необходимости суд по просьбе назначенного адвоката – представителя должен возобновить судебное следствие. Если объектом преступления являлись общественные отношения, связанные с государственными интересами и общественными (например, преступления против государственной власти, экологические преступления, преступления против военной службы, преступления против мира и безопасности человечества), суд при отказе государственного обвинителя от обвинения, на наш взгляд, должен приостановить разбирательство дела и сообщить об отказе от обвинения прокурору, утвердившему обвинительное заключение. Прокурор либо направляет в суд другого государственного обвинителя, который действует по правилам, указанным выше, либо сообщает в суд об отказе от обвинения, что влечет за собой прекращение судом уголовного дела.

Полномочия государственного обвинителя, участвующего в судебном разбирательстве, предоставляемые уголовно-процессуальным законом, дают, по нашему мнению, основание для формулирования характеристики процессуальной самостоятельности государственного обвинителя.

Процессуальная самостоятельность государственного обвинителя, осуществляющего уголовное преследование в судебном заседании, определяется, на наш взгляд, следующими факторами:

1. Государственный обвинитель самостоятельно, вне зависимости от мнения прокурора, утвердившего обвинительное заключение, определяет свою позицию в ходе судебного разбирательства, тактику осуществления уголовного преследования в судебном заседании;

2. Государственный обвинитель в соответствии со своим внутренним убеждением, основанным на непосредственном исследовании доказательств в судебном заседании, определяет объем обвинения, в пределах которого он осуществляет уголовное преследование. Он вправе изменить обвинение в сторону, улучшающую положение подсудимого.

3. Государственный обвинитель вправе без согласования с кем-либо, в том числе и с вышестоящим прокурором, либо с прокурором, утвердившим обвинительное заключение, в любой момент судебного разбирательства заявить об отказе от осуществления уголовного преследования.

4. Государственный обвинитель самостоятельно формулирует обращенные к суду предложения, касающиеся вопросов, подлежащих разрешению при постановлении приговора.

5. Государственный обвинитель, оставаясь представителем органа, осуществляющего надзор за исполнением законов, вправе принести кассационный протест на приговор суда по делу, в судебном разбирательстве которого он лично принимал участие.

В последнее время много работ посвящено поддержанию обвинения в суде присяжных [36]. Это, по нашему мнению, вопрос, требующий специального изучения и анализа. В целом же, мы считаем, должна быть выработана единая судебная процедура, соответствующая принципам состязательности процесса и не зависящая от состава суда. Что же касается введения в России суда присяжных, то, думается, этот состав суда в его классическом виде должен рассматривать (по желанию обвиняемого) лишь дела о преступлениях, за которые может быть назначена смертная казнь. При этом обвиняемому должны разъясняться все особенности процедуры в суде присяжных.

Практика рассмотрения дел с участием присяжных в девяти регионах России показала, что эта форма судопроизводства имеет как положительные, так и отрицательные стороны [37]. С одной стороны, суд присяжных требует большего профессионализма со стороны следователей, прокуроров, адвокатов, судей. Суд присяжных является гарантией соблюдения установленной законом процедуры судопроизводства, прав участников процесса. Именно в суде присяжных наиболее полно реализуется принцип состязательности в уголовном процессе. Вместе с тем суд присяжных не гарантирует от произвольного, субъективного подхода к оценке доказательств. Это, на наш взгляд, усугубляется постановкой перед присяжными вопросов, требующих юридической квалификации.

По нашему мнению, следовало бы при изменении уголовно-процессуального законодательства полностью исключить постановку перед присяжными вопросов, связанных с применением права и юридической оценкой деяния, которое вменено в вину подсудимому. От государственного обвинителя, осуществляющего уголовное преследование в суде присяжных, требуется овладение не только методикой и тактикой, но и психологическими приемами доказывания, а овладение ораторским искусством, как отмечал Г.С. Пономарев, перестает быть требованием из области судебной экзотики – оно становится необходимой характеристикой профессионального уровня [38].

Заслуживают внимания также предложения о введении суда присяжных как общего, так и особого состава, что, например, было предусмотрено проектом новой редакции Устава уголовного судопроизводства [39]. Количество присяжных заседателей особого состава предлагалось установить меньше, чем присяжных заседателей общего состава – пять комплектных и один запасной присяжный заседатель [40]. Это совпадает с высказываемыми уже в наше время мнениями об оптимизации количества присяжных заседателей [41].

Присяжные заседатели во время заседания размещались отдельно от судей, но для постановления приговора присяжные заседатели особого состава должны были соединяться с судьями [42]. Предполагалось, что в ходе совещания присяжные заседатели особого состава подают голоса прежде судей [43]. Фактически суд присяжных особого состава представлял бы собой суд шеффенов, поскольку в нем вопрос о виновности подсудимого разрешался бы заседателями совместно с профессиональным судьей. Суд присяжных особого состава мог бы по ходатайству обвиняемого рассматривать уголовные дела о преступлениях, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15 лет, а также пожизненное лишение свободы.

Представляется, что историческая ценность разработанного комиссией под председательством Н.В. Муравьева проекта новой редакции Устава уголовного судопроизводства заключается в том, что в этом проекте был отражен более чем 30-летний опыт реального осуществления судебной реформы в России. По нашему мнению, ранее высказанные оценки Н.В. Муравьева как «одного из самых реакционных судебно-прокурорских работников», а проекта, разработанного под его руководством как направленного не на усовершенствование Судебного устава 1864 года, а на всяческое умаление независимого суда присяжных [44], явно несправедливы. В состав комиссии Н.В. Муравьева входили такие выдающиеся русские юристы, как А.Ф. Кони, Н.С. Таганцев, В.К. Случевский, И.Я. Фойницкий, В.Д. Спасович, которых вряд ли кто-либо впоследствии характеризовал как реакционных деятелей. Однако и они, как видно из изучения проекта, не возражали против введения суда присяжных особого состава. Разногласия между Н.В. Муравьевым и А.Ф. Кони, Н.С. Таганцевым и И.Я. Фойницким касались только количества присяжных заседателей особого состава [45]. Проект новой редакции Устава уголовного судопроизводства 1900 года может быть использован и для дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства России, в том числе и в части, касающейся осуществления прокурором уголовного преследования в судебном заседании.

Таким образом, уголовное преследование в стадии судебного разбирательства осуществляет прокурор, выступающий в качестве государственного обвинителя. Уголовное преследование в этой стадии процесса осуществляется с учетом действия принципа состязательности и равноправия сторон. Государственный обвинитель вправе в любой момент отказаться от осуществления уголовного преследования либо изменить обвинение, что, по общему правилу, является для суда обязательным. Основой для осуществления государственным обвинителем уголовного преследования является его непосредственное участие в исследовании доказательств по делу в судебном заседании.

Итак, формирование качественного и справедливого обвинения в этой стадии при состязательном процессе нам видится:

в восстановлении права прокурора заявлять ходатайство о возвращении дела для производства дополнительного расследования, если прокурор полагает, что обвинение должно быть изменено в худшую сторону для обвиняемого;

в исключении из УПК нормы (п.6 ст. 5), предусматривающей возможность поддержания от имени государства дознавателем и следователем обвинения в суде»;

в совершенствовании деятельности прокуратуры, что позволит «бросить» силы на поддержание качественного обвинения в суде;

при отказе прокурора от обвинения в судебном заседании в предусмотрении в УПК право потерпевшего принять на себя поддержание обвинения и обязанность суда назначить ему представителя.



[1] См.: Басков В.И. Прокурорский надзор при рассмотрении судами уголовных дел. М., 1982.; Чеканов В.Я. Прокурорский надзор в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1973; Темушкин О.П. Прокурор в суде второй инстанции по уголовным делам. М., 1972.

[2] См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. Воронеж, 1980. С.119-120; Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. С. 26-75.

[3] См.: Пашин С.А. Судебные прения в механизме установления истины по уголовному делу. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1988.

[4] Пономарев Г.С. Прокуратура в условиях кризиса законности и правовых реформ в России: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1995. С.278.

[5] См.: Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации». М., 2000. С.19.

[6] См.: Белоносов B.O., Громов H.A., Ивенский А.И. Судебное разбирательство и приговор: Учебно­методическое пособие. Самара: Издательство Самарского юридического института Минюста России, 2001. С. 83.

[7] Принцип состязательности в судопроизводстве Молдавии // Прокурорская и следственная практика. 1997. № 1. С. 43-46. См. также: Корж В.П. Актуальные вопросы законодательного закрепления новых процессуальных полномочий прокурора в суде // Проблемы совершенствования прокурорского надзора. М., 1997. С. 105-108.

[8] См.: Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание: Учебное пособие. Ижевск: Изд-во Удм. ун­та, 1993. С. 167.

[9] См.: Кореневский Ю.В. Что служит критерием истины в уголовном процессе? // Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. М.: Юристъ, 2000. С. 157.

[10] См.: Белоносов В.О., Громов H.A., Ивенский А.И. Указ. соч. С. 83-84.

[11] Комментарий к Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации» с приложением ведомственных нормативных актов. М., 1996. С.506.

[12] См.: Быков В.М. Уголовно-процессуальный кодекс РФ и проблемы раскрытия преступлений (Полемические заметки) // Право и политика. 2002. № 9. С. 72.

[13] См.: Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность. 1995. № 7. С.7.

[14] См.: Бабичев А. Проблемы государственного обвинения // Законность. 2001. №11. С. 26.

[15] См.: Федеральный закон «О введении в действие уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»//Российская газета. 2001. 22 декабря.

[16] Комментарий к Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации» с приложением ведомственных нормативных актов. М., 1996. С.508.

[17] См.: Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О введении в действие уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»» // Российская газета. 2002. 1 июня.

[18] См.: Аликперов X. О процессуальной фигуре государственного обвинителя // Российская юстиция. 2003. №3. С.45-47.

[19] См.: Александров А., Белов С. Поддержание государственного обвинения в суде: новая роль дознавателя // Российская юстиция. 2002. № 12. С. 44.

[20] См.: Быков В.М. Указ. соч. С. 72.

[21] СЗ РФ. 1999. №7. Ст. 878.

[22] См.: Михайлова T.A. К вопросу о концепции уголовного преследования в судебных стадиях // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. М., 1997. С. 113.

[23] См.: Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. СПб., 2001. С.96-97.

[24] См.: Корж В.П. Актуальные вопросы законодательного закрепления новых процессуальных полномочий в суде// Проблемы совершенствования прокурорского надзора. М., 1997. С. 106.

[25] См.: Алексеев В.Б., Миронова Е.А. Методологические и методические вопросы участия прокурора в судопроизводстве // Проблемы теории законности, методологии и методики прокурорского надзора. М., 1994. С. 33-45; Бойков А., Воскресенский В. Преюдиция в судопроизводстве // Законность. 1992. №11; Бойков А.Д. Третья власть в России. М., 1997. С. 18-21; ВоскресенскийВ., Кореневкий Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность. 1995. № 7. С. 4-11; Воскресенский В.В., Боголюбова T.A., Похмелкин А.В. Поддержание государственного обвинения по делам о тяжких преступлениях против жизни и здоровья. М., 1994; Кириллова Н.П. Процессуальные и криминалистические особенности поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции. Санкт-Петербург, 1996 и др.

[26] См.: Михайловская Т. Участие прокурора в судебных прениях в суде присяжных // Законность. 1995. №5. С. 15.

[27] См.: Крюков В.Ф. Отказ прокурора от государственного обвинения: автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 1996. С.11.

[28] См.: Халиулин А.Г. Уголовное преследование, как функция прокуратуры РФ (Проблема осуществления в условиях правовой реформы): дисс. ... д-ра юрид. наук. М., 1997. С. 206.

[29] Добровольская С.И. Суд присяжных: актуальные проблемы организации и деятельности. Дисс. ... на соискание уч. ст. кандидата юридич. наук. М., 1995. С. 164-165.

[30] См.: Тейман С. Суд присяжных в современной России глазами американского юриста // Государство и право. 1995. №2. С. 70.

[31] См.: Крюков В.Ф. Указ. соч. С.11.

[32] См.: Амирбеков К. Отказ прокурора от обвинения // Законность. 2001. №12. С. 32.

[33] Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997. // Росс, юстиция. 1997. №9. С. 10.

[34] См.: Халиулин А.Г. Указ. соч. С. 207.

[35] См.: Воскобойников Ю. Где же равенство сторон? // Законность. 2001. № 12. С. 30.

[36] См. напр., Поддержание государственного обвинения по делам о тяжких преступлениях против жизни и здоровья. М., 1994; Воскресенский В. Участие прокурора в формировании коллегии присяжных заседателей // Законность. 1994. № 3. С. 18-22; его же: Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии // Законность. 1994. №9. С. 16-22; Кириллова Н.П. Процессуальные и криминалистические особенности поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции. Санкт-Петербург, 1996; Васильев В Л., Горьковая И.А. Психология ораторского мастерства государственного обвинителя. Санкт-Петербург, 1996; Воскресенский В.В., Конышева Л.В., Левакова Э.Н. О практике рассмотрения дел с участием присяжных заседателей // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. М., 1997. С. 78-102; Воронцов В. Участие прокурора в суде присяжных // Законность. 1997. № 3 С. 38-40; Львова Е.Ю., Насонов С.А. Доказывание в суде присяжных // Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. М.: Юристь, 2000. С. 208 -229.

[37] См.: Воскресенский В.В., Левакова Э.Н., Конышева Л.П. Указ.раб. С. 78-102; Поддержание обвинения в суде с участием присяжных заседателей//Законность. 1996. №8. С. 20-23.

[38] См.: Пономарев Г.С. Прокуратура в условиях кризиса законности и правовых реформ в России: дис. ... канд. юрид. наук. М., 1995. С. 286.

[39] См.: Проект новой редакции Устава уголовного судопроизводства. СПб., 1900.

[40] См.: Там же. С. 157.

[41] См.: Бойков А.Д., Карпец И.И. О законотворчестве судебной власти // Гос. и право. 1994. №5. С.93.

[42] См.: Проект новой редакции Устава уголовного судопроизводства. СПб., 1900. С. 142.

[43] См.: Указ. соч. С. 181.

[44] См.: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Санкт-Петербург. 1995. С. 800-801.

[45] См.: Проект новой редакции Устава уголовного судопроизводства. СПб., 1900. С. 157.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Некоторые вопросы ответственности за организацию преступного сообщества
Понятие преступных посягательств на отношения, обеспечивающие нормальные условия содержания и воспитания несовершеннолетних, и история регламентации ответственности за них
Социально-правовое содержание вины
Понятие, сущность и значение очной ставки
Похищение человека: регламентация ответственности по действующему законодательству
Вернуться к списку публикаций