2015-04-08 15:32:01
ГлавнаяУголовное право и процесс — Состязательность и равноправие сторон в уголовном суде



Состязательность и равноправие сторон в уголовном суде


Поддержание государственного обвинения в стадии судебного разбирательства.

Вопрос о функциях прокурора в судебном разбирательстве по уголовным делам в течение длительного времени является спорным. Распространенной являлась точка зрения о том, что прокурор в любой сфере правоотношений, в том числе и в любой стадии уголовного судопроизводства, выполняет одну функцию надзора за исполнением законов [1]. Другая точка зрения заключалась в том, что прокурор выполняет в суде две функции – надзор за исполнением законов и поддержание обвинения, и эти функции сочетаются в его деятельности [2]. Существует также точка зрения, основанная на полном отрицании прокурорского надзора в судебных стадиях уголовного процесса [3]. Данная точка зрения, на наш взгляд, является крайностью. Как правильно отмечал Г.С. Пономарев, «Безоговорочное отнесение прокурора к стороне обвинения на всех стадиях процесса представляет собой серьезную натяжку и едва ли будет способствовать как укреплению законности в уголовном судопроизводстве, так и обеспечению прав личности – обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца» [4].

Пункт 2 ст. 35 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» определяет, что, осуществляя уголовное преследование в суде, прокурор выступает в качестве государственного обвинителя [5]. Вместе с тем прокурор в уголовном процессе, по нашему мнению, не утрачивает функции представителя органа, осуществляющего надзор за законностью. В ходе судебного производства по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность (ч. 4 ст. 37 УПК). Прокурор в суде является представителем государства и поэтому не может от имени государства поддерживать незаконное или необоснованное обвинение или не реагировать на допускаемые в процессе нарушения прав его участников. В силу принципа состязательности судопроизводства прокурор выступает в суде первой инстанции в качестве государственного обвинителя, однако это не значит, что он должен во что бы то ни стало отстаивать выводы обвинительного заключения, если они не нашли подтверждения в судебном заседании. В отличие от защитника, функция которого в судебном заседании является односторонней, функция уголовного преследования, выполняемая прокурором в суде, исходит из его основной – надзорной функции, поэтому в качестве главных принципов уголовного преследования, осуществляемого прокурором в суде, следует считать принципы законности, состязательности и равноправия сторон.

Ст. 246 УПК, посвященная участию обвинителя в судебном разбирательстве, указывает, что прокурор поддерживает перед судом государственное обвинение, представляет доказательства и участвует в их исследовании, излагает суду свое мнение по существу обвинения, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, высказывает суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания. Государственное обвинение в данном случае выступает в качестве формы уголовного преследования, осуществляемого прокурором. В статье 246 УПК говорится также о возможности отказа прокурора от обвинения. К этому следует добавить право прокурора изменить обвинение в сторону смягчения (ч.8 ст. 246 УПК), что предусмотрено действующим уголовно-процессуальным законом и для участия прокурора в суде присяжных, т.е. это право прокурора закреплено независимо от состава суда, рассматривающего уголовное дело.

Закон исключает возможность изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому было вынесено постановление о назначении судебного заседания. При этом в уголовно-процессуальном законе нет указаний на то, какое именно обвинение надлежит считать более тяжким, а какое существенно отличающимся от ранее предъявленного – ответы на эти вопросы дает УК и уголовно-правовая теория [6].

Что же касается изменений, появившихся в уголовно-процессуальном законодательстве некоторых государств СНГ – бывших республик СССР и предусматривающих право прокурора в судебном заседании менять обвинение и в сторону ухудшения положения подсудимого [7], то, как представляется, при всей заманчивости такого предложения вряд ли стоит менять существующую конструкцию уголовного процесса России. Существование в системе Российского уголовного процесса досудебных стадий предполагает предъявление обвинения на стадии предварительного расследования, а также проведение в этой стадии следственных действий, направленных на собирание и проверку доказательств.

При исследовании доказательств и их оценке в судебном заседании прокурор руководствуется требованиями полноты, всесторонности и объективности. Он не может занимать предвзятую позицию. Прокурор приходит в суд убежденным в виновности обвиняемого, для поддержания обвинения. Основой для этого убеждения служат материалы предварительного следствия. Однако в судебном заседании, где исследование доказательств протекает совершенно в иных процессуальных условиях, прокурор может изменить свое мнение по делу [8]. В результате судебного разбирательства прокурор может прийти к убеждению не только о не подтверждении предъявленного обвинения, но и, наоборот, о необходимости изменения объема обвинения в сторону ухудшения положения обвиняемого. Если последнюю ситуацию оставить без внимания, то обвинительный приговор не будет справедливым и назначение уголовного судопроизводства о применении к виновным справедливого наказания (ч.2 ст. 6 УПК) останется невыполненным. Поэтому «необходимо отказаться от сложившихся идеологических мифов и уделить основное внимание поискам способов более полного, всестороннего доказывания, более надежного формирования внутреннего убеждения правоприменителей, прежде всего судей» [9].

Наряду с этим, принятие предложения о возможности изменения прокурором в суде обвинения на более тяжкое или существенно отягчающееся от ранее предъявленного по фактическим обстоятельствам потребует предоставления суду права на производство ряда следственных действий, что будет противоречить принципу состязательности и равноправия сторон, а также праву обвиняемого на защиту. Предоставление участникам процесса права собирать доказательства вне судебного заседания будет противоречить принципу непосредственности судебного разбирательства. Важным обстоятельством, обуславливающим невозможность изменения обвинения в суде на более тяжкое или на существенно отличающееся от ранее предъявленного, является и то, что на суд в уголовном процессе возлагается только одна функция – отправление правосудия. А коль скоро это так, то он не вправе самостоятельно формулировать в отношении подсудимого обвинения, подменяя тем самым органы уголовного преследования [10]. В своем решении Конституционный суд РФ от 20 апреля 1999 г. аргументировал, что возвращение дела для дополнительного расследования в связи со строгим разграничением судебной функции разрешения дела и функции обвинения при отсутствии соответствующих ходатайств сторон (если ни обвинение, ни защита не настаивают на этом) может отражать только интересы обвинения, так как тем самым обеспечивается восполнение недостатков именно обвинительной деятельности в ситуации, когда ни прокурором, ни потерпевшим сомнения в доказанности обвинения не устраняются. В связи с этим, как представляется, следует восстановить право прокурора, полагающего, что обвинение должно быть изменено на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам, заявить ходатайство о возвращении дела для производства дополнительного расследования.

Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 44 от 18 августа 1994 года «О повышении качества и эффективности участия прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства в условиях судебной реформы» указывает на то, что осуществление правосудия на началах состязательности и равноправия сторон «не только предполагает поддержание прокурором государственного обвинения практически по каждому направленному в суд уголовному делу, но и возлагает на него обязанность доказывания предъявленного подсудимому обвинения» [11]. Не отрицая, что на прокурора действительно возлагается обязанность доказывания в судебном заседании обвинения, предъявленного подсудимому, можно полагать, что доказывание обвинения является все-таки составной частью поддержания государственного обвинения. Из содержания приказа Генерального прокурора РФ № 44 вытекает и следующий вопрос: обязательно ли прокурору поддерживать государственное обвинение по каждому уголовному делу, направленному в суд? УПК ответил на этот вопрос утвердительно и установил, что участие государственного обвинителя обязательно в судебном разбирательстве уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения, за исключением рассматриваемых мировыми судьями дел частного обвинения, где предусматривается участие в процессе потерпевшего в качестве частного обвинения. Необходимость участия прокурора в судебных заседаниях по всем делам публичного обвинения, направленным в суд после окончания предварительного следствия, к оспариванию не подлежит. И для практической реализации этой цели требуется многих сил и средств. В.М. Быков отмечает, что прокуроры не в состоянии обеспечить поддержание обвинения по всем делам, их просто по количеству сотрудников прокуратуры для этого не хватает и законодатель решил часть работы прокуроров возложить на следователей и дознавателей. Было бы более правильным увеличить штаты прокуратуры, а не возлагать на органы дознания и следствия несвойственные им функции [12]. По данным исследования, приведенным В. Воскресенским и Ю. Кореневским, чтобы обеспечить участие обвинителя по всем делам, необходимо увеличить численность прокуроров более чем на 7 тысяч человек, а чтобы подготовить такое число новых прокуроров – около 10 лет [13].

Готовы ли сегодня городские и районные прокуроры успешно выполнять свои обязанности в соответствии с требованиями закона и времени в условиях состязательного процесса?

По этому поводу прокурор Курской области А. Бабичев замечает, что сейчас большинство городских и районных прокуратур работают в «режиме повышенных нагрузок». Многие работники ввиду большой нагрузки, значительного числа дел, рассматриваемых в судах, просто не в состоянии качественно подготовиться к участию в каждом судебном процессе. Например, в Курской области число составов федеральных и мировых судей более чем в три раза превышает общую численность всех помощников городских и районных прокуратур. Помощники прокуроров, поддерживающие государственное обвинение в суде, вынуждены в течение дня переходить из одного процесса в другой. В итоге, конечно же, страдает качество поддержания обвинения... Безусловно, вопрос непомерной загруженности более обострится, если возникнет необходимость поддержания обвинения по всем делам публичного и частно-публичного обвинения [14]. И не случайно ст. 9 Федерального закона № 177 – ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» предусматривала введение в действие части второй ст. 246 УПК с 1 января 2003 года. До 1 января 2003 года участие в судебном разбирательстве государственного обвинения обязательно предписывалось лишь при рассмотрении уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, а также по всем уголовным делам, рассматриваемым Верховным судом Российской Федерации, верховными судами республик, краевыми и областными судами, судами городов федерального значения, судами автономной области и автономных округов, окружными (флотскими) военными судами [15]. Законодатель на переходный период определил категории дел, по которым прокурор обязан был поддерживать государственное обвинение. Этот перечень соответствовал имеющемуся в п.2 приказа Генерального прокурора РФ № 44, где указывается, что поддержание государственного обвинения должно обеспечиваться по всем делам, рассматриваемым судом присяжных, по делам об организованной преступности, бандитизме, умышленных убийствах, взяточничестве, контрабанде и других опасных преступлениях, по делам о преступлениях несовершеннолетних, а также в тех случаях, когда в силу важности или сложности дела прокурор сам сочтет необходимым поддержать обвинение либо его участие признает обязательным суд. По остальным делам обвинение могло бы поддерживаться, исходя из реальной возможности обеспечить качественное участие обвинителя в судебном процессе [16].

29 мая 2002 года ст. 9 названного выше закона исключена Федеральным законом № 59–ФЗ [17].

X. Аликперов справедливо отмечал, что в системе органов прокуратуры функции государственного обвинителя могут осуществлять только Генеральный прокурор РФ и его заместители, прокуроры субъектов Федерации и их заместители, а равно приравненные к ним прокуроры и их заместители. Полномочия государственного обвинителя не вправе осуществлять не только помощники районного, городского прокурора, но и вышестоящих прокуроров, вплоть до помощника (старшего помощника) Генерального прокурора РФ, так как они также не наделены УПК полномочиями государственного обвинителя [18]. Он вполне справедливо обосновывал то, что ст. 36 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» вступал в противоречие с требованиями ч.6 ст. 37 УПК, в соответствии с 4.1 ст. 7 УПК закон о прокуратуре в этой части не имеет юридической силы.

Что же касается аргументов, основанных на существующих якобы противоречиях между п.31 ст. 5 и ч.6 ст. 37 УПК относительно понятия «прокурор», то необходимо отметить, что в принципе никакого противоречия между этими нормами нет.

Представляется, что ошибочность позиции сторонников наделения помощника прокурора полномочиями государственного обвинителя заключалась в том, что они обосновывали свою позицию исключительно исходя из текста п.31 ст. 5 УПК, игнорируя при этом специальную оговорку, которую законодатель закрепил в первом абзаце ст. 5 УПК, где сказаны такие слова: «Если не оговорено иное, основные понятия, используемые в настоящем кодексе, имеют следующее значение...».

Иными словами, законодатель говорит, что если в тех или иных нормах УПК то или иное понятие, перечисленное в ст. 5 УПК, использовано в узком или широком смысле, то необходимо его и понимать именно в этом смысле.

А, как это видно из содержания ч.6 ст. 37 УПК, в ней законодатель сделал специальную оговорку относительно понятия «прокурор», которая закреплена в п.31 ст. 5 УПК. Поэтому прокурор района, города обязан при трактовке понятия «прокурор» применительно к процессуальной фигуре государственного обвинителя руководствоваться не п.31 ст. 5, а ч.6 ст. 37 УПК и был не вправе поручать поддержание государственного обвинения своему помощнику.

Таким образом, помощники прокуроров, поддерживая обвинение в судах под флагом сомнительных процессуальных полномочий, не в состоянии качественно подготовиться к судебному процессу и обеспечить качественное обвинение в судебном разбирательстве.

Нужно отметить, что 4 июля 2003 года Федеральным законом № 92-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (опубликован в Российской газете 10 июля и 11 июля 2003 г.) сомнительные процессуальные полномочия помощников прокуроров по поддержанию обвинений в судах устранены, пункт 31 ст. 5 УПК РФ изложена в следующей редакции: «31) прокурор – Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре».

Казалось бы, направление в суд в качестве обвинителей следователей и дознавателей решает проблему выполнения требования УПК об обязательном участии в судебном заседании обвинителя. Законодатель, очевидно, предполагает поручение государственного обвинения именно тому следователю или дознавателю, который производил расследование. Но и это, как нам видится, неосуществимо, так как законодателем не расписаны их конкретные действия в стадии судебного разбирательства. Во-первых, возникает вопрос целесообразности поддержания государственного обвинения следователем, который производил расследование, поскольку суду, возможно, понадобится допросить последнего в качестве свидетеля. Во-вторых, как быть следователю или дознавателю, если в судебном разбирательстве он придет к внутреннему убеждению, что есть необходимость изменения обвинения или его прекращения. При этом мы не берем во внимание проблему существующего низкого профессионального уровня работников органов дознания. Поддержание государственного обвинения, как «экзамена», в судах по делам, которые они расследовали могло бы способствовать повышению их профессионализма. Они тем самым постигали бы, зачастую на собственных ошибках, профессиональное мастерство. Но и этого допускать нельзя, так как эти ошибки станут результатом нарушения прав и законных интересов граждан.

Окончательное решение относительно пределов и самой судьбы уголовного преследования, в конечном счете, принадлежит только прокурору. Только прокурор полномочен, как изменять пределы обвинения (ч. 5 ст. 236, ч. 8 ст. 246 УПК), так и отказаться от него (п.п. 13, 16 ч. 3 ст. 37, ч. 7 ст. 246 УПК).

Обвинитель – дознаватель, придя к выводу о не доказанности обвинения или о наличии иных оснований для прекращения уголовного преследования, должен обратиться к прокурору для принятия соответствующего решения. С этой целью дознаватель должен просить суд об отложении судебного разбирательства (ч. 1 ст. 253 УПК). Затем ему следует сообщить об этом прокурору. Прокурор, в соответствии с ч. 4 ст. 246 УПК, в этом случае сам вступает в дело, заменяя ранее участвовавшего обвинителя. В возобновившемся судебном заседании прокурор по результатам исследования обстоятельств дела вправе или отказаться от обвинения, или принять иное решение [19].

Здесь позволим себе не согласиться с позицией А. Александрова и С. Белова о том, что ч. 1 ст. 253 УПК является основанием для отложения судебного разбирательства по просьбе дознавателя. В этой норме о вызове должностного лица органа прокуратуры ничего не сказано, и её трактовка в пользу этого является спорной.

С точки зрения В.М. Быкова, практическое исполнение п. 6 ст. 5 УПК может серьезно дезорганизовать работу органа дознания и следственного аппарата. Что значит для следователя и дознавателя оказаться в роли государственного обвинителя в суде? Это значит надо приостановить свою работу по расследованию преступлений на неопределенное время, так как ход судебного процесса часто непредсказуем, и может затянуться [20].

Кроме этого, 90% из 200 интервьюированных адвокатов г. Екатеринбурга и г. Пензы высказали свое мнение о том, что дознаватели и следователи без специальной подготовки не смогут на должном профессиональном уровне поддерживать государственное обвинение в суде, противостоять опытным адвокатам, хорошо владеющим знаниями не только в области юриспруденции, но и ораторского искусства, психологии публичного выступления и т.д.

Отсюда следует, сегодня следователи и дознаватели не готовы поддерживать обвинение в судах, а законодатель поторопился с введением такой нормы в УПК.

По нашему мнению, требование об обязательном участии в судебном заседании государственного обвинителя в лице прокурора реализуемо через совершенствование деятельности прокуратуры.

Созданная в 1922 году советская прокуратура первоначально, кроме задач уголовного преследования, осуществляла также надзор за соответствием советским законам решений местных государственных органов.

В дальнейшем прокуратура превратилась в орган тотального надзора за исполнением законов и подзаконных актов всеми структурами, существовавшими в СССР, должностными лицами и даже гражданами. Не только публично-правовые, но частные отношения в любой момент могли стать предметом прокурорского вмешательства.

С выделением в 1933 году Прокуратуры СССР из Верховного Суда СССР, а в 1936 году прокуратур союзных республик из наркомюстов союзных республик сформировалась мощная прокурорская вертикаль, без больших изменений дожившая до наших дней.

Прокуратура активно вмешивалась в гражданское судопроизводство, являющееся сферой частного права.

Естественно, в такой обстановке задачам уголовного преследования уделялось недостаточное внимание. Обвинение в судах поддерживалось менее чем по половине направленных в суд дел, прокурорский надзор за предварительным следствием зачастую осуществлялся только при утверждении обвинительного заключения. Неслучайно принятая Верховным Советом РСФСР Концепция судебной реформы одной из основных задач поставила реформирование прокуратуры, в связи с чем её главной функцией должно было стать уголовное преследование преступников, отказалась от вмешательства в частное право.

Однако намеченная реформа не состоялась.

Прокуроры дают заключения в судах не только по гражданским делам, но и по делам арбитражного суда. Их участие в гражданском и арбитражном процессах означает неоправданное вмешательство государства в сферу частных интересов.

Сохранение так называемой многофункциональной прокуратуры отрицательно сказалось на главном участке её работы, где прокуратура дублеров не имеет. Речь идет об уголовном преследовании.

Требуется установить эффективный надзор за соблюдением законов органами МВД, в т.ч. за полнотой регистрации заявлений о совершенных преступлениях.

Судебная реформа требует, чтобы прокуратура сосредоточила свои усилия на уголовном преследовании, чем она, собственно говоря, во всём мире и занимается. Вершина этой работы прокурора – поддержание обвинения в независимом суде. Уклонение прокуроров от этой работы означает, что процессуально функция обвинителя как бы перекладывается на судью.

С учетом исторических традиций за прокуратурой должна быть сохранена функция надзора в сфере публичных интересов государства и, прежде всего, надзор за деятельностью силовых структур, за соответствием законам РФ нормативных актов субъектов Федерации, органов местного самоуправления, а также федеральных министерств и ведомств, с правом оспорить незаконные акты в суде.

К сожалению, принятые 10 февраля 1999 года дополнения и изменения в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» [21] обозначили тенденцию к восстановлению функций тотального надзора за жизнью общества, включая получение дополнительных полномочий по вмешательству в сферу частного права.

Эти тенденции прямо противоречат целям судебно-правовой реформы.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Проблемы субъективного вменения как принципа уголовного права Российской Федерации
Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ
Формы вины как правового явления
Понятие, сущность и значение очной ставки
Криминологическая характеристика виктимизации несовершеннолетних
Вернуться к списку публикаций