2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяУголовное право и процесс — К вопросу о методологическом значении соотношения понятий коррупции и организованной преступности



К вопросу о методологическом значении соотношения понятий коррупции и организованной преступности


Анализ практики показывает, что борьба с криминальными формами коррупции сведена в настоящее время преимущественно к раскрытию фактов вымогательства и получения взяток должностными лицами органов государственной власти и управления, а также правоохранительной системы, то есть традиционному направлению, которое обеспечивалось службой борьбы с экономической преступностью. При этом, не отрицая, безусловно, положительного характера этой деятельности, все же признаем, что из-за ограниченности реальных правомочий в воздействии на коррумпированные элементы высокого должностного уровня, а также непосредственной принадлежности структур противодействия коррупции правоохранительным ведомствам, не располагающим достаточной компетенцией во взаимоотношениях с соответствующими государственными органами, трудно ожидать от них реального влияния на данное социальное явление. В подобной ситуации совмещение функций борьбы с организованной преступностью и коррупцией в одних и тех же аппаратах стимулирует последние отдавать приоритет направлению, которое не требует разработки и внедрения принципиально новых приемов правоохранительной деятельности, может быть обеспечено использованием достаточно привычных средств и методов и дать высокие оценочные показатели данных структур. Применительно к организованным проявлениям преступности даже такая постановка вопроса имеет исключительно важное социально-политическое значение, тем не менее эффективное влияние на криминальную коррупцию отходит на второй план.

В связи с этим проблема определения понятий организованной преступности и коррупции имеет весьма важное значение не только в чисто теоретическом аспекте, но и в сугубо прикладном плане. Ее решение способно методически обеспечить формирование реальной стратегии противодействия каждому из этих социальных явлений.

Одним из распространенных мнений, с которыми приходится сталкиваться в правоохранительной практике, является отнесение к коррупции исключительно криминальных проявлений. Представляется, что это не совсем верно. Следует согласиться с высказанной некоторыми авторами как в нашей стране, так и за рубежом (Л. Пальмер, А. Катценелинбойген, В.М. Рейсмен, Г.К. Мишин и др.) позицией: коррупция как социальное явление представляет собой несколько большее образование, нежели простую совокупность чисто криминальных проявлений. Более того, если бы это было иначе, то тогда ее не стоило бы вообще выделять в самостоятельный социальный феномен, а надо было бы ограничиться определением ее места в структуре другого социального феномена – организованной преступности. В этом аспекте, по-видимому, не следует искать и каких-то особых, нетрадиционных путей борьбы с нею, поскольку уместными были бы те же средства и методы, которые используются в борьбе с преступностью в целом.

Что можно понимать под коррупцией как социальным явлением [1]? Можно выделить два подхода – узкую и расширительную трактовку. В узком смысле коррупцию можно рассматривать в качестве социального явления, содержание которого проявляется в разложении власти, когда государственные (муниципальные) служащие и иные лица, уполномоченные на выполнение государственных функций, используют свое служебное положение, статус и авторитет занимаемой должности в корыстных целях для личного обогащения или в групповых интересах. В рассматриваемом аспекте явление коррупции находит конкретные формы проявления в совершении различных коррупционных деяний, часть из которых (но не все!) объявляется преступными и преследуется в уголовном порядке. Отсюда следует, что коррупционная преступность представляет собой совокупность преступлений, совершенных лицами, официально привлеченными к управлению (государственными и муниципальными служащими и иными лицами, уполномоченными на выполнение публичных функций), использующими различным образом имеющиеся у них по статусу возможности для незаконного извлечения личной выгоды. Кроме того, помимо коррупции в системе государственной и муниципальной службы и среди лиц, привлеченных к публичному управлению, коррупция существует в частном секторе, профессиональных союзах и политических партиях, в мире шоу-бизнеса, спорте.

В расширительном понимании коррупцию как социальное явление правомерно представлять в качестве особого вида обменных отношений [2]. Отношения обмена традиционно изучаются экономической теорией и социологией, включая частную социологическую теорию, в качестве которой выступает социология права. Сами социальные отношения есть в своем основании отношения обмена. Отношение обмена – это исходное отношение, объединяющее людей в социальный организм, в котором существует государство. В сфере экономики оно выступает, прежде всего, как отношение социально-экономическое (отношения собственности, присвоения) и производственное (отношения производства, распределения и потребления экономических благ), в сфере права – как отношение правовое, в сфере государства – как отношение политическое, публично-властное [3]. В связи с этим коррупцию как социальное явление, представляющее особый вид обменных отношений, целесообразно исследовать в спектре анализа форм своего проявления минимум в трех названных сферах жизнедеятельности общества [4]. Такой подход позволит внести «свежий» элемент конструктивности в проводимые исследования, выйти за рамки традиционных подходов, в которых доминирует определение, ограниченное исключительно нормативно-правовыми рамками.

Специфичность коррупции как вида обменных отношений состоит, на наш взгляд, прежде всего в ее способности формировать и воспроизводить неинституциональные отношения обмена и соответствующие им неинституциональные социальные нормы (правовые, экономические, моральные и др.), регулирующие и поддерживающие не предусмотренный законом обмен и присвоение незаконной ренты. В свою очередь, отношения обмена, осуществляемые за счет воспроизводства коррупционных деяний и поэтому скрываемые от учета и контроля со стороны общества и государства, а также подпольно получаемой коррупционерами – субъектами публично-властных структур, ренты, в совокупности приводят к серьезным деформациям в системе институциональных общественных отношений. Это находит свое выражение преимущественно в утрате принципа эквивалентности как в сфере самого обмена, так и возникающих на его основе отношений, приводит к несанкционированному обществом социально несправедливому перераспределению национального дохода и национального богатства в пользу немногочисленных социальных групп населения, к появлению значительных дополнительных трансакционных издержек в национальной экономике [5].

Между тем, как нам представляется, криминальные проявления коррупции являются всего лишь одной из ее форм. Многие другие ее формы, например лоббизм, землячество, кумовство, семейственность и т.п., давно и хорошо известные государственному механизму любой общественно-экономической формации, никогда криминальными не считались и, за редким исключением (например, запрещение подчиненности членов семьи в одной организации или учреждении), вообще не подвергались правовой оценке. Не вдаваясь в подробное и детальное рассмотрение всех форм коррупции, выдвинем предположение, что, не будучи чисто криминальным явлением, коррупция не может безраздельно принадлежать преступности вообще и организованной преступности в частности. При этом мы далеки от мысли, что коррупция не пересекается с этими явлениями. Напротив, все более криминализируясь, она находит соответственно больше точек соприкосновения как в целом с преступностью, так и с наиболее опасной ее составной частью – преступностью организованной.

Подобный вывод заставляет по-новому взглянуть на проблему противодействия коррупции, поскольку чисто криминологические средства и методы, скорее всего, не позволят оказывать эффективное воздействие на ее распространение.

Прежде всего, должна быть однозначно поставлена задача эффективного контроля над распространением коррупции. Курс на это должен быть принципиально выдержан, несмотря на возможные сопротивления определенных политических кругов. Коррупция выступает вечным спутником власти и, похоже, исчезнет лишь вместе с ней. Поэтому, пока существуют государство и политическая власть, вопрос должен ставиться не о так называемом искоренении коррупции, а о снижении ее уровня до социально терпимых параметров.

Дело в том, что задача полного искоренения коррупции заведомо нереальна, поскольку для этого пришлось бы в первую очередь уничтожить государственный аппарат. В подобном аспекте она ничего, кроме дезориентации общества и субъектов борьбы с коррупцией, не имеет. Более того, она может вызвать к жизни различные варианты «крестовых походов» (отдельные элементы уже наблюдаются сейчас), которые, как свидетельствует вековой опыт, никогда не были эффективными и полезными для общества и служили эгоистическим целям отдельных политиков, в том числе отвлечению масс от других, более важных и насущных проблем.

С учетом комплексного характера обстоятельств существования и распространения коррупции, коренящихся не столько в недостатках правовой системы, сколько в экономических и социально-политических условиях развития общества, представляется целесообразным выработать реалистичную общенациональную программу противодействия коррупции. Эта программа предусматривала бы не только правовые меры воздействия, но и меры экономического и социально-политического характера, затрудняющие дальнейшее распространение коррупции. При этом, чтобы не остаться простой декларацией, соответствующая программа должна быть реально финансово обеспечена.

Естественно, что ее выполнение не должно традиционно возлагаться только на правоохранительную систему. Причастны к этому должны быть все государственные и общественные образования и граждане.

Наконец, касаясь совершенствования правового механизма реагирования на криминальные проявления коррупции, автор полагает полезным сделать следующее:

– внести изменения в нормы материального права, регламентирующего соответствующие меры ответственности;

– пересмотреть порядок прохождения дел и материалов о правонарушениях, связанных с коррупцией;

– сформировать независимые от конкретных ведомств и действующие в рамках парламентского контроля специализированные структуры по борьбе с коррупцией с подчиненными им региональными подразделениями, наделив их правами субъектов оперативно-розыскной деятельности.

В нынешней ситуации нужно продолжать постепенно и настойчиво готовить почву для формирования политики и стратегии противодействия коррупции как важнейшей составной части общей стратегии борьбы с преступностью, как деятельности государства по обеспечению безопасности России.



[1] Анализ множества подходов к определению понятия коррупции см.: Волженкин Б.В. Коррупция. Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе. СПб., 1998; Коррупционная преступность//Криминология. Учебник для юридических вузов/Под ред. проф. В.Н. Бурлакова и др. СПб., 1999. С. 404 – 425; Коррупция//Выработка стратегического курса антикоррупционной деятельности российского общества и государства. Материалы к Национальному антикоррупционному семинару. Москва, 24 – 25 мая 2000 г. М., 2000. С. 98 – 120; и др.

[2] О подходе к коррупции как отношению обмена говорится, например, в статье специалистов из Социологического института РАН (СПб). См.: Быстрова А.С., Сильвестров М.В. Феномен коррупции: некоторые исследовательские подходы//Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. Т. III. № 1. С. 93 – 96.

[3] См., напр., Спиридонов Л.И. Теория государства и права. Учебник. М., 2000. С. 30.

[4] В настоящей статье автор лишь указывает на принципиальную возможность такой постановки вопроса в определении методологии изучения коррупции как социального явления.

[5] Трансакционные издержки – операционные издержки сверх основных затрат на производство и обращение; косвенные, сопряженные затраты, расходы.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


История российского уголовного законодательства об ответственности за мошенничество
Криминологическая характеристика виктимизации несовершеннолетних
Квалифицированные виды нарушения правил дорожного движения и отграничение состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, от смежных и иных составов преступлений.
Обычный подарок или взятка
Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории
Вернуться к списку публикаций