2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяУголовное право и процесс — К вопросу о методологическом значении соотношения понятий коррупции и организованной преступности



К вопросу о методологическом значении соотношения понятий коррупции и организованной преступности


Темпы и характер распространения организованной преступности и коррупции в органах государственной власти в стране сегодня таковы, что говорить о разработке и принятии реально реализуемой стратегии борьбы с этими явлениями в нынешних условиях пока возможно лишь на уровне теории. Достаточно указать на несколько характерных в данном отношении фактов. Так, одно из последних предложений правительства о разработке концепции борьбы с организованной преступностью и коррупцией поступило в феврале 1993 года. Эта разработка была выполнена, но так и осталась невостребованной. То же можно сказать и о судьбе целого ряда законопроектов, относящихся к сфере борьбы с организованной преступностью и коррупцией, которые уже годами не принимаются законодательными органами.

Относительно коррупции как социального явления и той угрозы, которую она представляет для России, многие специалисты высказывают достаточно откровенные и жесткие суждения. Например, если в аналитическом докладе «Россия и коррупция: кто кого?», подготовленном экспертами под руководством известного политолога Г. Сатарова, авторы оптимистично резюмировали: коррупция пока не стала системной и есть шансы начать с ней продуктивно бороться [1], то в последнее время выводы делаются уже иного характера. Профессор Н.Ф. Кузнецова: «Коррупция стала едва ли не главным способом экономического развала страны, разрушения системы государственной власти и управления, срыва рыночных реформ и криминальной деформации правосознания общества» [2]; экономист М. Делягин и политик-юрист С. Шахрай: «Сегодня коррупция стала образом жизни целой страны. За 10 лет... реформаторы построили недееспособное кланово-олигархическое государство, сродни государствам средневековья» [3]; профессор В. Бровкин: «Коррупция стала главным элементом процесса приватизации... Захват средств производства коррумпированной номенклатурой есть национальная катастрофа для России. Это ведет к деиндустриализации России и обнищанию народа, ослаблению обороноспособности страны и возможным социальным взрывам... Никогда за всю постпетровскую историю России не было элиты, настолько чуждой патриотизму, как сейчас» [4]; экономист Я. Кузьминов: «Коррупция в России приобрела системный характер, она приобрела характерные для этой ситуации черты: государственная политика прямо диктуется частными интересами находящихся у власти, вблизи власти и способных влиять на власть лиц; дополнительные и теневые доходы составляют основную и необходимую часть дохода чиновников; коррупционное поведение стало нормой экономической и правовой культуры; исполнительная власть активно использует «теневые» формы мобилизации доходов и стимулирования» [5].

Следует обратить внимание на то, в каком усеченном виде предстают соответствующие разделы составляемых федеральных программ борьбы с организованной преступностью и коррупцией, которые затем еще и не финансируются. Довольно сложно даже коллективу авторов, а тем более кому-то одному, претендовать на всестороннее раскрытие проблемы стратегии борьбы с организованной преступностью и коррупцией, а проще говоря – ответить на вопрос, что делать и как бороться с этими негативными явлениями.

А.С. Никифоров, рассуждая о перспективах этой борьбы, писал: «...у меня нет ответа на вопрос: “Что нам делать с организованной преступностью?” Полноценного, фундаментального ответа, общего “рецепта” действительно нет ни в развитых странах с укоренившейся традицией присутствия в обществе этого одного из наиболее опасных для него феноменов, ни у нас, в России. Но искать ответ мы все равно должны» [6]. Принципиально важными в стратегическом плане представляются следующие моменты.

От активности самого государства зависит разработка и реализация принципов общегосударственного подхода, прежде всего в области экономической стратегии, а также комплекса правоохранительных мер.

В понятии «стратегия» обращает на себя внимание обязательное наличие управляющего начала, государственной политики в той или иной области общественной деятельности, в том числе в сфере борьбы с организованной преступностью и связанной с ней коррупцией. Тем самым следует предполагать, что государством осознана важность проблемы, даны оценка и прогноз развития обстановки, определены цели и задачи государства в данной области. На этой основе появляется некая генеральная идея, замысел, концепция управляющего поведения, а затем и общий план осуществления действий, приводящих к реализации стратегического замысла в определенный, достаточно длительный промежуток времени.

Но может ли сейчас, при нынешних условиях, появиться у нас такая политика, проявлением которой будет стратегия (или общий план) борьбы с организованной преступностью и коррупцией? Можно ли говорить о серьезной заинтересованности государства, власти либо даже какой-то отдельной политически оформившейся силы в разработке и осуществлении такой стратегии? Деклараций, всевозможного рода заявлений было сделано много. Проблема также изучается в научном плане, активно отражается в публицистике, благодаря чему она достаточно хорошо осознана обществом. Стратегической же линии, реальной работы политического (общегосударственного, общенационального) уровня пока мало.

В современных условиях актуальность борьбы с коррупцией не вызывает сомнений. Однако до сих пор не сформулировано само понятие коррупции. Это объясняется трудностью его юридического определения. Даже рекомендации международных организаций по этому вопросу вряд ли могут быть однозначно приняты в нашей стране. Так, в результате проведения Генеральной Ассамблеи ООН 1979 года, межрегионального семинара по проблемам коррупции (Гавана, 1990 год) в кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка коррупция была определена как злоупотребление служебным положением для достижения личной или групповой выгоды, а также незаконное получение государственными служащими выгоды в связи с занимаемым служебным положением. Злоупотребление служебным положением и получение выгоды, а точнее взяточничество, предусмотрены в ныне действующем Уголовном кодексе Российской Федерации, но явно недостаточно полно отражают признаки коррупции.

На первой сессии Междисциплинарной Группы Совета Европы по проблемам коррупции (Страсбург, 22 – 24 февраля 1995 года) коррупция была определена как «подкуп (взятка), а равно любое иное поведение в отношении лиц, наделенных полномочиями в государственном или частном секторе, которое нарушает обязанности, вытекающие из этого статуса должностного лица, лица, работающего в частном секторе, независимого агента, либо других отношений такого рода, и имеет целью получение каких бы то ни было ненадлежащих преимуществ для себя или иных лиц». Положительным здесь является то, что в сферу коррупции попадает и лицо, склоняющее к совершению таких действий. Однако неоправданное расширение круга субъектов коррупции, ограничение их противоправного поведения одним лишь взяточничеством, а также аморфность формулировки вряд ли могут позволить опираться на это определение при выработке понятия коррупции.

В нереализованном проекте Федерального закона «О борьбе с коррупцией» под этим социальным злом понималось использование лицами, уполномоченными на выполнение государственных функций или приравненными к ним, своего статуса и связанных с ним возможностей для непредусмотренного законами получения материальных, иных благ и преимуществ, а также противоправное предоставление им этих благ и преимуществ физическими и юридическими лицами. Причем под приравненным к лицам, уполномоченным на выполнение государственных функций, понимались служащие, постоянно или временно работающие в органах местного самоуправления, должностные лица муниципальных хозяйствующих субъектов, лица, участвующие в выполнении функций местного самоуправления на общественных началах либо в порядке частной деятельности, кандидаты на занятие выборных государственных должностей или должностей в органах местного самоуправления.

В связи с этим возникает ряд вопросов. Предлагаемый состав субъектов коррупции (лица, работающие в государственных органах и органах местного самоуправления, должностные лица государственных и муниципальных хозяйствующих предприятий) определен достаточно полно. Но он не согласуется с ныне действующим определением должностного лица как занимающего должность, связанную с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных функций на государственных или общественных предприятиях, в учреждениях и организациях. Причем под общественными предприятиями, учреждениями и организациями, согласно Закону РФ «Об общественных объединениях», понимаются только те, которые не имеют своей целью получение прибыли. Получается, что, с одной стороны, проект расширяет круг субъектов коррупции, включая в него должностных лиц государственных и муниципальных хозяйствующих субъектов, но, с другой стороны, сужает его за счет исключения из этого круга лиц, выполняющих соответствующие функции на общественных предприятиях, в учреждениях и организациях.

Обращает на себя внимание и то, что использование статуса и вытекающих из него возможностей связывается с не предусмотренным законами получением благ и преимуществ. Однако очень многие блага и преимущества предусматриваются в подзаконных нормативных актах: наставлениях, инструкциях, положениях и т.д. Кроме этого, коррупционное нарушение может и не быть связано с получением благ и преимуществ.

Анализ международного и отечественною опыта, а также действующего законодательства позволяет сделать вывод о том, что понятие «коррупция» определяется по двум основным направлениям:

– установление круга субъектов коррупции;

– наличие личной заинтересованности.

На наш взгляд, существующее в уголовном законе определение должностного лица должно быть кардинально изменено в соответствии с Федеральным законом «Об основах государственной службы Российской Федерации» от 31 июля 1995 года. В этом Законе дается понятие государственной должности, где оно разделяется на категории «А», «Б» и «В», и устанавливается необходимость создания реестра государственных должностей. Если отнести к должностным лицам всех, кто занимает государственные должности и выполняет организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в общественных организациях, тo мы получим достаточно полный перечень должностных лиц. Из них субъектами коррупции, на наш взгляд, могут быть только те, кто занимает государственные должности.

Сложнее обстоит дело с корыстной заинтересованностью. С одной стороны, она может быть корыстной, а с другой – отступление от правильного выполнения функциональных обязанностей должностного лица иногда вызвано личной заинтересованностью. Подобного рода нарушения существуют в следующих формах:

– действия должностного лица незначительно отклоняются от существующих правил, причем оно (лицо) преследует интересы своей группы (семьи, друзей) и не получает за это вознаграждения;

– должностное лицо отдает предпочтение членам своей группы (семьи, друзей, клана) при принятии решений, связанных с назначением на должность, заключением контрактов и т.п., не получая материального вознаграждения;

– должностное лицо получает подношения (деньги, подарки) в качестве условия надлежащего исполнения своих обязанностей (например, оформления документов в установленные сроки, без излишней волокиты и мелочных придирок);

– должностное лицо получает вознаграждение в обмен на нарушение действующей процедуры рассмотрения вопроса или принятия решения, без нарушения законных оснований принятия самого решения; в этом случае при помощи взятки «покупается» ускоренная или облегченная процедура при наличии законных оснований для того решения, которое нужно взяткодателю (например, принятие единоличного решения там, где требуется комиссионное рассмотрение);

– должностное лицо получает подношение в качестве условия надлежащего рассмотрения дела. Такая ситуация может сложиться, если оно (лицо) наделено широкими дискреционными полномочиями и не обязано отчитываться об их использовании. Например, судья оценивает факты, характеризующие личность подсудимого, на основании внутреннего убеждения и в соответствии с этой оценкой делает вывод об общественной опасности лица и индивидуализирует меру наказания. Но подобное надлежащее рассмотрение вопроса может быть поставлено недобросовестным судьей в прямую зависимость от получения взятки, а смягчающие обстоятельства не будут должным образом учтены и будет назначено более суровое наказание;

– должностное лицо получает вознаграждение за принятие незаконного решения в интересах взяткодателя;

– должностное лицо получает вознаграждение за ненадлежащее выполнение своих прямых обязанностей (например, за попустительство, за терпимое отношение к каким-либо нарушениям);

– должностное лицо организует систему поощрений, льгот и привилегий, чтобы обеспечить результаты голосования для проведения выгодного для себя решения;

– должностное лицо умышленно использует свое служебное положение вопреки интересам службы в целях получения личной выгоды. Эта форма коррупционного поведения охватывает, в частности, хищения путем злоупотребления служебным положением.

Таким образом, в юридическом определении понятия коррупции необходимо учитывать два основополагающих момента: лицо должно быть должностным и использовать либо свой статус должностного лица, либо вытекающие из него возможности для придания приоритетного характера отношениям с отдельным лицом или лицами в противовес другим лицам.

В связи с этим под коррупцией следует понимать незаконное использование должностным лицом своего статуса или вытекающих из него возможностей в интересах других лиц с целью получения личной выгоды. В этом определении фиксируется приоритет интересов одних лиц перед другими. Появление такого ничем не обоснованного преимущества и есть изначальный показатель коррупционного поведения должностного лица, которое это допустило. Такое понимание коррупции позволяет точнее определить границы правового регулирования этого опасного явления.

Не разработаны также многие категории юридического характера, относящиеся к понятийному аппарату, определяющему содержание организованной преступности и коррупции. Прежде всего, это касается соотношения указанных понятий. Следствием нечеткости и неконкретности содержания, зачастую вкладываемого в понятия организованной преступности и коррупции как в теории, так и в практике правоохранительной деятельности, явилось повсеместное восприятие этих явлений не в качестве самостоятельных социальных феноменов с естественно вытекающими из этого специфическими мерами противодействия им, а лишь составных частей друг друга. Так, например, в предлагаемой лабораторией по разработке проблем борьбы с организованной преступностью ВНИИ МВД России дефиниции организованной преступности коррупция признается обязательным ее элементом. В то же время в публикациях о проблемах борьбы с коррупцией неотъемлемой принадлежностью последней нередко признается наличие признаков организованной преступности.

Характерно, что подобный подход, во многом, на наш взгляд, весьма спорный, возобладал и при формировании структур правоохранительных органов, ведущих борьбу с организованной преступностью и коррупцией.



[1] Российская газета. 1998. 19 февраля.

[2] «Круглый стол» по проблемам противостояния коррупции в России//Вестник Московского университета. Сер. 11. Право. 1999. № 4. С. 103.

[3] Коррупция в системе государственного управления России: значение, причины и механизмы искоренения//Стратегия для России: повестка дня для Президента. 2000. М., 2000. С. 176.

[4] Бровкин В.Н. Коррупция в России: исторические причины возникновения и современное состояние//Организованная преступность и коррупция. Исследования, обзоры, информация. Социально-правовой альманах. Вып. 1. Екатеринбург, 2000. С. 69.

[5] Кузьминов Я. Коррупционное поведение в России стало нормой экономической и правовой культуры (взгляд из России)//Чистые руки. 2000. № 4. С. 15. (См. эту же статью в «Независимой газете» от 23 ноября 1999 г.).

[6] Организованная преступность-3. М., 1996. С. 117.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


История российского уголовного законодательства об ответственности за мошенничество
Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения
Исследование судом данных, характеризующих личность подсудимого
Специальный случай освобождения от уголовной ответст­венности за налоговые преступления
Закрепление и развитие института смертной казни в дореволюционном российском законодательстве
Вернуться к списку публикаций