2015-04-01 21:26:59
ГлавнаяУголовное право и процесс — Личность обвиняемого как объект уголовно-процессуальных отношений (познания)



Личность обвиняемого как объект уголовно-процессуальных отношений (познания)


Данные о личности обвиняемого как средство познания (доказывания)

Уголовно-процессуальное познание (доказывание) как основное содержание всей уголовно-процессуальной деятельности ведется с помощью доказательств, которые выступают средством познания обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Ст. 69 УПК формулирует понятие доказательств как любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, а также определяет источники, откуда черпаются необходимые сведения.

Они устанавливаются: показаниями свидетеля, - потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого; заключением эксперта, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными документами. Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использованы для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК.

Полученные в результате доказывания данные, относящиеся к личности обвиняемого, могут быть доказательствами и служить средством познания, если они устанавливают наличие или отсутствие общественно-опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Сведения, которые не подтверждают и не опровергают фактов, имеющих значения для дела, не могут рассматриваться как доказательства. Поэтому свойства относимости и допустимости доказательств также распространяются и на данные, относящиеся к личности. Относимость служит средством познания фактов, имеющих значение для правильного разрешения дела. О доказательствах, относящихся к личности обвиняемого, можно сказать, что они должны быть так или иначе связаны с происходящим событием или, на крайний случай, должны служить установлению каких-либо иных обстоятельств, имеющих значение по делу. Получаемые сведения о личности обвиняемого могут быть как достоверными, так и ложными. Поэтому в задачу следователя, суда входит обязанность установить, соответствуют ли полученные сведения действительности. Используются для этого только установленные в ходе доказывания данные. Никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, не имеют заранее установленной силы. Что касается свойства допустимости, то оно служит надежной гарантией того, что фактические данные могут быть установлены лишь из источника доказательства, который назван в ч. 2 ст. 69 УПК, и в определенном законом порядке (ч. 1 ст. 69 УПК), с соблюдением правил проведения процессуальных действий. Требования относимости и допустимости к данным, характеризующим личность обвиняемого, также обязательны. Единство содержания (фактические данные) и процессуальной формы (источник получения таких данных) в целом и характеризуют понятие доказательства.

По своему содержанию сведения о личности обвиняемого могут быть самые различные: о физическом и психическом состоянии лица, о характере поведения обвиняемого, связанном с преступными действиями, об отношении обвиняемого к социальным ценностям, его морально-нравственном облике и другие.

М.Г. Коршик, А.М. Ларин и С.С. Степичев в совместной статье пишут: «данные, характеризующие личность обвиняемого, - это... сведения о постоянных или относительно устойчивых признаках, свойствах и качествах личности, имеющих существенное значение для дела» [1]. Такое представление о данных, характеризующих личность обвиняемого, как сведения лишь о свойствах и качествах личности, явно является неполным, не охватывает всего содержания данного понятия и механизм его формирования. Другой автор, А.М. Яковлев, считает, что не свойства людей, а объективированное выражение личности во вне может рассматриваться в качестве доказательства по делу.

Доказательствами он считает не свойства личности, а факты поведения, поступки лица [2].

Критикуя эту точку зрения, Н.Т. Ведерников отмечает, что содержанием личности являются ее свойства и качества, а потому они и могут выступать в роли доказательств, но не поступки и действия, о которых пишет А.М. Яковлев [3]. Точка зрения Н.Т. Ведерникова, как нам представляется, не совсем убедительна.

Доказательства - это не что иное, как опредмеченные знания. В одном случае они выступают в виде информации о имевших место проявлениях тех или иных свойств личности. Тогда это могут быть сведения о поступках и действиях субъекта. В другом случае они выступают в виде письменного документа, например, характеристики на обвиняемого либо заключения эксперта о психическом состоянии обвиняемого и т.д.. Вся эта информация поступает в установленном законом порядке из предусмотренных законом источников доказательств, и все источники доказательств выступают в роли материальных носителей фактов, которые в свою очередь способствуют процессу познания. В процессе познания (доказывания) оперируют доказательствами, как сведениями о фактах, где на базе не одного какого-либо доказательства формулируется вывод, а на основе их совокупности.

Поэтому доказательствами могут быть и сведения о свойствах личности, отразившиеся в материально выраженных объектах, и свойствах, познанных как опосредованным путем, и так непосредственным восприятием следователя, судом в процессе предварительного расследования и судебного разбирательства, но отнюдь не являются основным свойством личностной доказательственной информации, как считает Н.Т. Ведерников [4].

Непосредственное наблюдение и восприятие свойств личности обвиняемого следователем и судом, если оно не нашло отражение в протоколе следственного или судебного действия, доказательством являться не может, так как отсутствует свойство допустимости. И второе, поведение обвиняемого в процессе расследования, в судебном разбирательстве, как и «его отношение к делу», не содержит необходимого свойства доказательства относимости. Поэтому предложенную точку зрения Н.Т. Ведерникова, как нам представляется, принять за основу нельзя.

Данные о личности обвиняемого необходимо собирать так же тщательно, как доказательства, относящиеся к событию преступления и другим обстоятельствам, входящим в предмет доказывания. Среди ученых и практиков бытует мнение, что круг сведений о личности обвиняемого необходим лишь для установления состава преступления и выявления отягчающих и смягчающих ответственность обстоятельств. Здесь надо возразить, поскольку для всестороннего полного и объективного познания обстоятельств дела круг таких сведений намного шире, чем предполагают отдельные представители науки. И в этом можно убедиться, если провести классификацию данных.

Все сведения о личности обвиняемого целесообразно разделить на две группы. К первой необходимо отнести данные о личности обвиняемого, полученные путем доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу. Сюда войдут данные о личности обвиняемого, характеризующие обвиняемого как субъект преступления (возраст, вменяемость), специальный субъект преступления, индивидуализирующие личностные данные (фамилия, имя, отчество, пол и другие персонографические данные), а также данные, относящиеся к объективной и субъективной стороне преступления Далее идут данные, относящиеся к индивидуализации ответственности, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого [5]. Ко второй группе целесообразно отнести доказательственные факты, т.е. факты, служащие средством для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Как правило, такие данные отражают признаки, свойства личности, которые могут выступать в роли косвенных доказательств по отношению к обстоятельствам первой группы.

Такое деление, разумеется, может быть условным, ибо одни и те же данные могут относиться, как к первой, так и ко второй группе, а иногда одновременно и к той и к другой вместе взятым. Так, сведения о профессии и роде занятий могут выступать в процессе доказывания по делу в роли косвенного доказательства, например, по тем делам, по которым совершение преступления могло иметь место благодаря профессиональным навыкам обвиняемого. То же самое можно сказать о таких сведениях, которые раскрывают отношение обвиняемого к своим служебным обязанностям, связанным с расследуемым фактом, если лицо привлекается к уголовной ответственности за халатность или злоупотребление служебным положением; а также сведения о его поведении в семье или привлечении к уголовной ответственности за убийство члена семьи, если ранее была высказана угроза и т.п. Если же лицо привлекается за разбой, то сведения о его отношении к служебным обязанностям или о поведении в семье не будут иметь доказательственного значения по отношению к событию преступления. Такие данные могут быть значимы в качестве обстоятельств, влияющих на степень и характер его ответственности и могут входить в предмет доказывания.

Данные о физических, умственных, морально-этических качествах обвиняемого, как и чертах характера, могут иметь доказательственное значение при оценке всей совокупности собранных по делу доказательств. Любые сведения о личности обвиняемого могут быть использованы в качестве косвенного доказательства для вывода о виновности или невиновности обвиняемого, если они оцениваются в совокупности со всеми остальными собранными по делу доказательствами. Важно отметить, что ни одно из этих сведений, взятое отдельно, не может служить основанием для такого вывода [6].

То, как свойства личности обвиняемого, проявившиеся в характере его действия, могут выступать в качестве доказательств, раскрывающих субъективную сторону преступления, можно проиллюстрировать на таком примере.

Трое молодых людей, имея намерения совершить разбойное нападение на Н., распределили между собой роли. Провожая Н. домой, рядом идущий с ним С. напал на него, угрожая ножом, требовал отдать деньги. Когда Н., оказывая сопротивление, подмял под себя физически слабого по сравнению с ним С., несовершеннолетняя Л. бросилась на помощь С. и нанесла Н. ногой в область паха 3-4 удара. После этого Н. был сломлен, деньги отобрали, а чтобы скрыть преступление, все трое решили его убить. С. нанес несколько ножевых ударов. Л. и Г. наносили удары по голове, телу топориком. В итоге Н. был убит.

Из акта судебно-психиатрической экспертизы усматривается, что Л. и Г. страдают психопатией. Все они были признаны судом вменяемыми. Кроме того, в акте экспертизы отражено, что характерам Л. и Г. свойственны агрессивность и вспыльчивость.

Полученные в ходе предварительного расследования фактические данные, характеризующие психологические свойства личности обвиняемых, способствовали раскрытию преступления, совершенного с особой жесткостью, корыстью, а, стало быть установлению субъективной стороны составов преступления, по которым они были осуждены (разбой, умышленное убийство).

Мотив и цель преступления в данном случае имели значение для квалификации преступления, они также устанавливались через характеризующие данные этих личностей, поскольку отражали морально-психологическое содержание личности. Возраст двоих был не достигшим совершеннолетия, все трое были в нетрезвом состоянии, потребность выпить побудила их совершить разбой, а затем убийство.

Купив в ночном ларьке спиртное на отобранные у Н. деньги, они продолжали пьянствовать. Установление всех этих данных о личностях способствовало раскрытию также и таких объективных признаков преступления, как способ совершения преступления, место совершения, применение орудия преступления. Иными словами, данные о личности обвиняемых по делу обеспечили установление не только субъекта преступления (возраст, вменяемость), но также субъективной стороны преступления, мотивов и целей преступления, которые здесь имели значение для правильной квалификации преступления, а также для определения степени общественной опасности обвиняемых и, в конечном итоге, назначения наказания за совершенное [7].

Анализируя значение личностных данных для установления обстоятельств дела, можно на данном примере из судебной практики видеть, что составные части структуры личности имеют самое непосредственное значение для процесса доказывания, а данные о свойствах личности могут выступать в роли доказательств, обеспечивающих решение практических задач. Фактические данные о личности в процессе доказывания выступали средством доказывания и тем самым позволили увидеть динамичность составных частей структуры личности. Можно было видеть, как одни и те же данные о личности в одних случаях являлись уголовно-правовыми признаками, в другом приобретали значимость социально-обусловленных свойств (свойств, которые раскрывали отношения лица, складывающиеся в различных сферах общественной жизни, факторы социальной среды, под влиянием которых формировались антиобщественные навыки, психологические и медико-биологические свойства).

В практике одним из наиболее распространенных косвенных доказательств, по мнению А. Винберга, Г. Миньковского, Р. Рахунова, является «наличие у обвиняемого определенных качеств (знаний, навыков, физических особенностей, привычек и т.д.)» [8]. Эта мысль была развернута Я. Мотовиловкером, который правильно, на наш взгляд, аргументировал, что вряд ли можно было, например, по делу о мошенничестве путем подделки печати отрицать определенное доказательственное значение (разумеется, действительное, а не мнимое) факта прежней судимости обвиняемого за такое же преступление, совершенное тем же способом. Между использованием умело подделанной печати в данном случае и тем обстоятельством, что обвиняемый обладает известными навыками и опытом в подделке печати в преступных целях, есть предполагаемая объективная связь. Игнорирование ее не содействовало бы установлению истины [9].

С другой стороны - следует весьма осторожно относиться к подобного рода доказательствам. Признание доказательственного значения за одной из косвенных улик по делу вовсе не означает признания доказанности вины субъекта. Однако, ошибки такого характера в судебной практике имеют место.

Правильная оценка данных о личности обвиняемого в каждом расследуемом судом уголовном деле имеет исключительно важную роль.

В литературе среди обстоятельств, на основе которых устанавливается субъективная сторона преступления, заметное место отводится так называемым уликам поведения, т.е. фактам, которые характеризуют поведение обвиняемого, связанное с совершением им преступления.

По вопросу, что же надлежит считать уликами поведения, среди криминалистов нет единства мнений. Рассматривая особенность косвенных доказательств, которая сводится к тому, что ее создает сам обвиняемый, изобличающий себя своим поведением, Г.Н. Мудьюгин характеризует эти улики поведения, как отражающие личность обвиняемого в динамике - в его действиях, поступках, высказываниях [10].

Автор уточняет, если данные, характеризующие личность обвиняемого, существуют независимо от инкриминируемого ему преступления, то улики поведения, напротив, тесно с ним связаны. Более того, отмечает автор, доказательственное значение имеет лишь то поведение обвиняемого, которое связано с преступлением. Молчание обвиняемого (его отказ отвечать на задаваемые следователем вопросы, справедливо подчеркивает он, не может считаться доказательством) [11]. Вывод обоснован, поскольку давать показания это право обвиняемого, а не его обязанность.

Многие авторы, в том числе Г.Н. Мудьюгин, считают, что улики поведения - это косвенные доказательства, вытекающие из поведения (действия, бездействия) лиц, совершивших преступление [12].

К наиболее типичным из них следует отнести встречаемые в практике такие случаи, как неожиданное бегство обвиняемого, его попытки скрыть труп, уничтожить окровавленную одежду, сжечь. документы и т.п., т.е. когда искусственно создаются оправдательные доказательства - алиби, например, убийца телеграфирует «от имени убитого» или фальсифицирует предсмертное письмо от потерпевшего и т.п. Но здесь важно сделать акцент, что всякие такого рода улики поведения могут иметь доказательственное значение лишь в совокупности с другими доказательствами, из которых усматривается однозначно - обвиняемый виновен. И как верно подчеркивает А. Хмыров, строить обвинение на изолированных косвенных доказательствах - сколько бы их не было, нельзя. Необходимо, чтобы в основу обвинения были положены не предположения, вызванные заведомой ложностью объяснений обвиняемого, а положительно доказанные факты противоправных действий виновного. Тогда, в ряду других доказательств, подобное поведение обвиняемого приобретает значение [13]. С автором в этом вопросе следует согласиться.

Против достаточно широкого толкования «улик поведения» выступил А. Винберг, указав, что при таком подходе явно понятие «улик поведения» сливается с общим понятием «косвенных доказательств» [14].

При этом он обратил внимание на то, что недопустимо расширять за счет доказательств, устанавливающих факты, круг «доказательств поведения», связь которых с делом не может быть установлена даже при их рассмотрении в совокупности с другими фактами. Так, по мнению автора, не могут иметь значения признаки волнения, тон речи, резкость, грубость или наоборот мягкость, предупредительность обвиняемого, «молчание на вопросы» [15].

Надо сказать, что наука криминалистики постоянно занимается изучением вопросов тактики и методики расследования преступлений, ибо виды тактических приемов при ведении следственных действий имеют важное как методологическое, так и практическое значение, поскольку связаны с допустимостью доказательств по конкретным уголовным делам. Понятие допустимости применения тактических приемов в криминалистике, как подчеркивает С.Ю. Якушин, еще не сформулировано [16]. Поэтому вопрос о соотношении понятий допустимости тактических приемов в теории криминалистики и допустимости доказательств как понятия чисто уголовно-процессуального, несомненно, сегодня должны представлять особый интерес. Доказательство должно признаваться недопустимым, если оно получено в результате недозволенных тактических приемов при производстве следственных действий. И хотя этому положению в литературе уделялось и уделяется много внимания, этот процесс, пожалуй, и сейчас остается одним из наиболее важных вопросов наук как криминалистики, так и уголовного процесса.

Из 87 уголовных дел, рассмотренных районными судами Оренбургской области за 1994-96 годы, изученных нами выборочно на предмет анализа оснований вынесения оправдательных приговоров, определений о возвращении уголовных дел на доследование, выявлено, что в системе отмеченных судами нарушений уголовно-процессуального закона около 80% приходится на недоброкачественные доказательства, т.е. такие доказательства, которые были получены с нарушениями уголовно-процессуального закона.

Правила, относящиеся к процессуальной форме собирания доказательств, а тем самым и к их допустимости, закреплены в Конституции РФ в ст. 21, 22 и других статьях.

Надо понимать, что создание цивилизованного государства, назначением которого является защита прав человека как от преступлений, так и от необоснованного обвинения (подозрения) выдвигает важную задачу - разработку таких тактических рекомендаций, которые, будучи научно-обоснованными, были бы полезны и приемлемы с точки зрения потребности практики и соответствовали критериям допустимости тактических приемов при расследовании преступлений.

Ученые - представители науки криминалистики - заслуженно придают большое значение изучению личности обвиняемого в ходе предварительного расследования [17]. В этих целях разрабатываются тактические приемы допросов лиц, и в первую очередь обвиняемого, а также других следственных действий с участием обвиняемого, направленных на получение доказательств. Правильно, подчеркивает И.А. Матусевич, что следственная тактика и методика включают в себя научно обоснованные рекомендации о следственных версиях, планировании следствия, конкретных способах и приемах выполнения отдельных следственных действий [18].

Разумеется, каждое следственное действие, при помощи которого обнаруживаются, закрепляются и проверяются доказательства по делу, в большей или меньшей степени связано со всесторонним учетом всего объема данных, характеризующих личность обвиняемого.

Наука криминалистики, несомненно, сегодня, наряду с общей разработкой мер борьбы с организованной преступностью, должна заниматься также частными вопросами тактики и методики ведения всех следственных действий и конкретно такого, как допрос обвиняемого.

По данным указанного обобщения уголовных дел оказалось, что свыше половины дел отражают некачественное проведение допросов обвиняемых.

Самым решительным образом должны быть устранены из следственной и судебной практики попытки во что бы то ни стало принудить обвиняемого сознаться, воздействовать на него с помощью такого бытующего в практике приема, как «работа следователя с обвиняемым». Применимы и так называемые различные «следственные хитрости» и «психологические ловушки», рассчитанные на то, чтобы получить признание обвиняемого. Переоценка доказательственного значения признания обвиняемым своей вины, придание ему некоего исключительно значимого доказательства виновности по сравнению с другими доказательствами, нередко приводит к печальному финалу. В суде такой обвиняемый отказывается от своего признания и заявляет о своей невиновности. А между тем, других доказательств в деле явно недостаточно, чтобы признать лицо виновным.

О несостоятельности, недопустимости с процессуальной точки зрения таких приемов много писал М.С. Строгович [19]. С этической точки зрения всякая идея, попытка такого получения доказательств виновности лица бесплодна. Вот почему так важно использовать все законные средства доказывания, чтобы доказательства были получены исключительно законным путем.

Говоря о средствах доказывания, приоритет не может быть отдан каким-то одним взамен другим. Все средства, указанные в ч. 2 ст. 69 УПК, значимы для установления данных, относящихся к личности обвиняемого. Так, широко используются в следственной и судебной практике истребование и приобщение к делу письменной характеристики на обвиняемого с места работы, учебы обвиняемого.

Как показал анкетный опрос следователей прокуратуры и системы УВД Оренбургской, Актюбинской и Уральской областей, 65% опрошенных не испытывали трудности в истребовании по делу характеристик на обвиняемого, 32% - указали на волокиту должностных лиц, которые ссылались на то, что недостаточно знают обвиняемого, ибо тот чаще всего работал в коллективе непродолжительное время (было заполнено 112 анкет).

Характеристика на обвиняемого - это документ, который может быть призван доказательством, если обстоятельства и факты, удостоверенные или изложенные предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами, имеют значение для уголовного дела (ст. 88 УПК).

Ю.И. Прокофьев пишет: «Под документами как доказательствами в уголовном процессе мы понимаем специально изготовленные за рамками уголовного судопроизводства должностными лицами и гражданами, не являющимися субъектами уголовно-процессуальной деятельности и предназначенные для фиксации и передачи информации с целью использования их в уголовном судопроизводстве» [20]. Характеристика, тем самым, как вид документов, должна содержать информацию, сведения, раскрывающие личностные свойства обвиняемого, предназначенные для использования их в уголовном судопроизводстве.

Как показало обобщение рассмотренных уголовных дел, характеристики широко используются для индивидуализации наказания. Это означает, что отдельные данные о личности обвиняемого используются судами при вынесении приговоров в качестве смягчающих, отягчающих ответственность обстоятельств, а также иных, характеризующих личность обвиняемого.

Так, из 900 уголовных дел, рассмотренных райсудами Оренбургской области за период 1985-1987 г, изученных выборочно, в 57 уголовных делах отсутствовали характеристики на обвиняемых. Остальные 843 уголовных дела условно разделили на три группы. К первой группе отнесли 320 (32%) уголовных дел, в которых характеристики содержат необходимые сведения по делу. По 101 делу приобщено по несколько характеристик, в основном это по делам несовершеннолетних. Во вторую группу - 411 (49%) уголовных дел вошли характеристики, в которых информация представлена в сжатом ограниченном виде, и, наконец, в третью - 112 (19%) вошли уголовные дела, в которых характеристики не содержат нужной информации. В них отражено, что обвиняемый либо работал непродолжительное время, либо только что поступил на работу и т.д.

Приводя эти данные такого исследования, которое, кстати, имело цель изучения качества отражения в приговорах судов данных о личности обвиняемого [21], можно с уверенностью заключить, что данные о личности обвиняемого, содержащиеся в характеристиках, значимы не только на предмет решения вопроса об индивидуализации наказания, но также исследования личности обвиняемого в процессе доказывания применительно и к другим обстоятельствам, входящим в предмет доказывания.

Жаль, однако, что следователи прибегают к их истребованию, как правило, в конце следствия, по его завершению.

Закон не устанавливает процедуры приобщения к делу «иных документов», в том числе характеристики. Между тем, практика выработала способы собирания такого вида доказательств. Как правило, характеристики потребуются органом дознания, следователем, прокурором и судом с места работы, учебы, места жительства и т.п. При этих условиях в деле должен находиться официальный запрос, чтобы можно было бы видеть, по чьей инициативе характеристика приобщена к делу. С принятием нового УПК, как известно, право запроса таких документов будет принадлежать и адвокату.

Понять, таким образом, сущность личности обвиняемого возможно, если учесть, что человек - это биологическое, психическое и социальное существо. В отдельности ни один из этих аспектов понимания человеческого существа не сможет раскрыть понятие «человек» и «личность», ибо нельзя разорвать стороны «человека», если они неразрывны. Организм и личность - это целое человека. Поэтому предложенная мной структура личности обвиняемого отражает все необходимые компоненты сущностной характеристики личности.

Познание личности обвиняемого предопределено нуждами судопроизводства. Чтобы установить истину по делу, необходимо познать прошлое - событие преступления и все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу в соответствии с тем, как они имели место в действительности. Особенность опосредованного познания в уголовном процессе происходит в строго определенном законом порядке и только с использованием указанных в законе средств.

Поэтому предмет доказывания определяет такой круг обстоятельств, который позволяет разрешить дело по существу при его познании.

Для познания (доказывания) должен быть сформулирован такой предмет доказывания, который бы включал отдельную группу обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Включение этой группы обстоятельств в статью закона должно иметь место на порядок выше, чем предлагают разработчики проекта УПК (ст. 69). Лишь при установлении обстоятельств, характеризующих событие преступления, виновности обвиняемого в совершении преступления, его мотивов, а также обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, значимых при доказывании объекта, объективной. стороны, субъекта и субъективной стороны преступления, могут быть установлены обстоятельства, характеризующие степень и характер ответственности личности обвиняемого. Другими словами, индивидуализирующие ответственность обстоятельства не должны размещаться в предмете доказывания на порядок выше группы обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, как это имеет место в проекте УПК (ст. 69).

Для нужд практики предлагается включить в УПК самостоятельную статью, обозначающую круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, характеризующих личность обвиняемого. Указанная статья 691 УПК будет представлять развернутый перечень данных о личности обвиняемого, подлежащий установлению. Детализация составных элементов личности обвиняемого (ее структура) и будет представлять тот объем данных, который, с учетом индивидуальных свойств конкретного дела, будет необходимым для расследования, рассмотрения и разрешения дела по существу.

С учетом особенностей производства по делам несовершеннолетних, которые основываются на возрастных, социально-психологических и других обстоятельствах личности несовершеннолетнего, необходимо включить в предмет доказывания уточняющие эти детали обстоятельства.

Понятие «личность» хотя и выражает характеристику общественного существа, но сущность личности обвиняемого рассматривается на уровне персонификации общественных отношений. Поэтому исключительно через познание деятельности - деяния раскрывается личность обвиняемого, ибо только в ней она проявляет себя как личность. Поэтому познание личности обвиняемого связано исключительно с решением вопроса об установлении оснований уголовной ответственности и наказания.

Познание свойств, черт, признаков личности обвиняемого необходимо также и для того, в каком процессуальном режиме может эта личность воспользоваться своими правами, свободами в ходе расследования и рассмотрения дела судом.


Гуськова Антонина Петровна



[1] Коршик М.Г., Ларин А.М., Степичев С.С. Доказательственное значение данных, характеризующих личность обвиняемого // Сов. гос. и право, 1966, № 6, с. 98.

[2] Яковлев А.М. Об изучении личности преступника // Сов. гос. и право, 1962, № 11, с. 117.

[3] Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 103.

[4] Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 103.

[5] М.Г. Коршик, С.С. Степичев также классифицировали все сведения о личности обвиняемого на две группы. В первую группу, в отличие от предложенной классификации, они не включают данные об объективной и субъективной сторонах состава преступления. См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого. - М., 1961, с. 35-36. Такое упущение, думается, не оправдано интересами доказывания.

Иную классификацию сведений о личности обвиняемого представил А.Г. Стовповой: 1) Данные о субъекте преступления - для установления наличия или отсутствия оснований уголовной ответственности; 2) Данные, необходимые для индивидуализации уголовной ответственности; 3) Данные, необходимые для выявления причин и условий, способствовавших совершению преступления; 4) Данные, необходимые для решения в ходе производства по делу различных процессуальных и криминологических вопросов (См.: Стовповой А.Г. Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого как элемент предмета доказывания. С. 69). Эта классификация, с нашей точки зрения, в научно-познавательном аспекте может иметь определенное значение. Классификация же, предложенная М.К. Коршик и С.С. Степичевым, приемлема сугубо в практических целях.

[6] Доказательственное значение данных в личности обвиняемого недостаточно исследовано в литературе.

[7] Архив Оренбургского областного суда. 1994.

[8] Винберг А., Миньковский Г., Рахунов Р. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1956, с. 20.

[9] См.: Мотовиловкер Я. Доказательственное значение данных о личности обвиняемого // Сов. юстиция. 1959, № 9, с. 33.

[10] См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. соч., с. 45 (§ Доказательственное значение поведения обвиняемого подготовил Н.П. Мудьюгин).

[11] Между тем, на этот счет была высказана противоположная точка зрения. И.Д. Перлов, в частности, говорил: «Манера держать себя при даче показаний имеет известное значение при оценке доказательств по делу, поведение подсудимого может быть учтено судом при оценке собранных и проверенных доказательств, но оно не может заменить сами доказательства» (Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1955, с. 181).

[12] См.: Мудьюгин Г.Н. Указ. соч., с. 79.

[13] Хмыров А. «Улики поведения» и их роль в доказывании по уголовному делу // Сов. юстиция. 1983, №21, с. 5.

[14] См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 274-275.

[15] Там же, с. 276.

[16] См.: Якушин С.Ю. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань, 1983, с. 35.

[17] См.: например, Китченко В.Г. К вопросу об изучении личности на предварительном следствии // Вопросы повышения эффективности правосудия по уголовным делам. Калининград, 1981, с. 102-111.

[18] См.: Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования преступления, с. 26.

[19] См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2, с. 111, 112, 128, 129, 282-284; Он же: Проблемы судебной этики. - М., 1974, с. 122-127.

[20] Прокофьев Ю.И. Понятие и сущность документов как доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск, 1978, с. 16.

[21] См.: Гуськова А.П. Использование судом документов при установлении обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. - М., 1990, с. 52-67.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Понятие, сущность и значение очной ставки
К вопросу об определении юридического лица как потерпевшего от преступлений в сфере экономической деятельности
Объект уголовно-правовой охраны и объект преступления
Квалификация мошенничества в зависимости от способов его совершения
Особенности понимания института смертной казни в XVIII - XIX веках
Вернуться к списку публикаций