2015-04-01 21:26:59
ГлавнаяУголовное право и процесс — Личность обвиняемого как объект уголовно-процессуальных отношений (познания)



Личность обвиняемого как объект уголовно-процессуальных отношений (познания)


Уголовно-процессуальное познание. Его объект и предмет

Познание как высшая форма отражения объективной действительности не существует вне познавательной деятельности. Познавательный процесс протекает в виде ряда организованных в систему идеальный действий, операций, формирующих определенные идеальные объекты, которые служат средством для познавательного освоения, отражения объективного мира.

Гносеология как теория познания на основе ее правил и приемов позволяет нам понять, каковы человеческие возможности в познании определяющей действительности, как из незнания рождается знание, как любая область познавательной деятельности подчиняется гносеологическим принципам и закономерностям. Поскольку событие преступления имело место в прошлом, познание его происходит путем восстановления картины события на основе добытых сведений, которые всегда остаются в объективном мире. Объективная действительность (материя), как отмечают философы, способна к самовыражению. Отсюда, познание обстоятельств уголовного дела осуществляется путем, который в философии именуется ретросказанием, поскольку именно следы преступления как отражение прошлого события несут на себе сведения, а потому, благодаря им, познается объективная действительность. На базе их строится исследование и формируются выводы и суждения.

Процесс отражения объективной действительности осуществляется субъектом познания не пассивно и не механически, его сознание выступает в этом процессе активным фактором [1]. Если окружающий мир материален, существует независимо от нашего сознания, а само сознание является свойством мозга, особым видом материи, то вполне логично признать, что наши ощущения и мысли будут в последнем счете продуктами природы и должны соответствовать ей. Именно соответствие предполагает определенное сходство и в этом смысле мы говорим об отражении сознания и бытия.

«Биологическая приспособленность человека и природы свидетельствует, что сознание дает в основном верные образы, снимки, копии реальности и, стало быть, человечество познает мир таким, каков он есть на самом деле, и никаких принципиальных границ между познающим сознанием и вещами нет» [2].

Познание осуществляется при помощи форм практической и познавательной деятельности. Познающему субъекту объект дан в ощущениях, однако, здесь он выступает как бы еще в скрытой, непроанализированной форме. «Адекватное воспроизведение объекта в мышлении предполагает преобразование исходных данных познания, а идеальное воссоздание объекта выступает как результат применения субъектом определенных способов познавательной деятельности, логических операций» [3].

Не случайно субъектно-объективные отношения сегодня привлекают внимание ученых, и не только философов, ибо все, что связано с человеком, его деятельностью - это вопрос поиска познания сущности человека на уровне многих отраслей знания.

Процесс познания в целях установления истины по уголовному делу имеет свои особенности и характеризуется рядом специфических методов, свойственных любой сфере знания. В уголовном процессе это прежде всего относится к познанию объекта преступления, дабы установить обстоятельства уголовного дела. Познание осуществляется здесь процессуальным путем - доказыванием с помощью исключительно доказательств как средств доказывания. В основе такой деятельности сосредоточен круг обстоятельств, подлежащий установлению, закрепленный в уголовно-процессуальном законе (ст. 68 УПК). Благодаря кругу обстоятельств, познание ведется целенаправленно в форме уголовно-процессуальных отношений.

Вопрос об объекте уголовно-процессуального познания в юридической литературе не новый, он обсуждался и ранее, ибо имеет непосредственное отношение к тому, что надлежит понимать под объектом познания и как понятие «объект» соотносится с понятием «субъект познания».

Такой вопрос весьма существенен, ибо личность обвиняемого находится в эпицентре познания события прошлого преступления, поскольку подлежит установлению вместе с ним. Однако заметим, что в уголовно-процессуальной литературе этому явлению явно не уделялось достаточное внимание.

Первое, на чем хотелось бы сосредоточить внимание - это то, что в уголовно-процессуальной науке встречаются попытки разграничить познание и доказывание по временному признаку, и объяснения авторы строят в основном по различным в качественном смысле операциям. Мысль о единстве познания и доказывания в уголовном процессе была высказана еще М.С. Строговичем. Он писал: «Мы отождествляем доказывание в уголовном судопроизводстве с познанием истины по уголовным делам: процесс доказывания и есть процесс познания фактов, обстоятельств уголовного дела» [4]. О том, что «доказывание есть разновидность познания объективной действительности и осуществляется оно в полном соответствии с теорией отражения материалистической диалектики» - утверждал Ф.Н. Фаткуллин [5].

Находя, что процесс познания в целях установления истины по уголовному делу есть процесс доказывания, следует отметить, что доказывание (познание) по уголовному делу происходит путем восстановления картины происходящего события на основе тех сведений о прошлом событии, которые остались в объективном мире. Такие сведение сообщает либо свидетель, очевидец совершенного, либо они могут содержаться на месте преступления или в предметах материального мира. Ведется это процессуальным путем на основе доказательств, в центре познания круг обстоятельств, подлежащий доказыванию (ст. 68 УПК).

При определении, что является объектом познания (доказывания), надо исходить из методологической основы философской категории познания. Субъект и объект познания - категории гносеологии. Объект - это то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности [6]. Адекватное воспроизведение объекта в мышлении предполагает преобразование исходных данных познания, идеальное же воссоздание объекта выступает уже как результат на основе логических операций, проводимых субъектом познания. Другими словами это можно сформулировать иначе. Объект - это то, на что направлена мысль и действие субъекта познания (пассивная сторона), в том время как сам субъект - это носитель мысли и действия (активная сторона). «Следовательно, объектом мысли может быть» - как заключает М.Н. Руткевич и И.Я. Лойфман, - «не только материальный предмет, но и другой человек с его поступками и мыслями» [7].

Такой подход указанных авторов позволяет считать, что не только преступление как событие прошлого, которое надлежит раскрыть, выступает объектом познания перед теми, кого обязывает это сделать закон, но и конкретная личность (ее свойства, признаки, состояния), выразившаяся в совершении преступного деяния.

Обращаясь вновь к высказываниям указанных авторов, замечу, что, по их мнению, объектом познания могут быть психические процессы, эмоциональный мир человека, чужие и собственные мысли [8]. Познание, таким образом, внешнего мира происходит в процессе мышления, в котором, понятно, происходит логическое суждение, где субъект оперирует понятиями сообразно их содержанию.

Следовательно, в предметно-практической деятельности при познании, когда необходимо установить событие преступления и другие обстоятельства, названные в ст. 68 УПК, происходит познание объекта как части реальной действительности. Все свойства, связи преступления находят свое отражение и проявляются вовне. Например, то, что связано с умыслом преступления, т.е. психологической стороной личности, может быть познано исключительно в объективных связях существующих между собой явлений, как доступных, так и недоступных для непосредственного восприятия органами чувств человека. Доступные для органов чувств свойства, стороны, связи обстоятельств и фактов, образующих преступление, могут быть восприняты непосредственно следователем и судьей, но в большинстве случаев они воспринимаются лицами, которые стали свидетелями, потерпевшими, обвиняемыми. Непосредственное восприятие субъектами познания обстоятельств, имеющих значение для дела, облекается в заключения экспертов, документы, протоколы следственных и судебных действий.

Чувственное познание находит выражение в таких формах, как ощущения, восприятия и представления. Так, осмотр следователем предметов, служивших орудиями совершения преступления, позволяет непосредственно воспринимать относимые к делу свойства предметов, а не через чувственные восприятия, создавая тем самым образы обстоятельств и фактов, с ними связанные.

Чувственное познание недостаточно для установления истины по делу. Поэтому недоступные для чувственного познания объекты познаются с помощью рациональной формы познания, т.е. на логическом уровне, что позволяет связать понятия в соответствии с действительно существующими связями между явлениями, предметами, их свойствами, состояниями и отношениями. Личность обвиняемого, таким образом, может выступать непосредственным объектом познания, поскольку преступные действия не могут быть познаны вне связи с лицом, его совершившим.

Чтобы понять взаимосвязь личности обвиняемого и преступной деятельности, необходимо обратиться к таким философским категориям, как сущность и явление. «Сущность» - это внутреннее содержание предмета, выражающееся в единстве всех многообразных и противоречивых форм его бытия. «Явление - то или иное обнаружение (выражение) предмета, внешней формы его существования» [9].

Эти категории вполне приемлемы для выделения внутренних сторон и связей объекта (сущности), а также внешних их сторон и связей (явления), поскольку они находятся во взаимосвязи.

Явление представляет форму проявления сущности, последняя раскрывается в явлении. Вместе с тем, единство сущности и явления не означает их совпадения, тождества. Поэтому К. Маркс в свое время заметил: «... если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы излишней...» [10].

Явление всегда богаче сущности, поскольку оно включает в себя не только обнаружение внутреннего содержания, существования связей объекта, но и всевозможные случайные отношения, особенные черты последнего. «Явления динамичны, изменчивы, в то время как сущность образует нечто сохраняющееся во всех изменениях. Но, будучи устойчивой по отношению к явлению, сущность также изменяется» [11].

Постижение сущности исследуемого объекта - это сложный диалектический процесс бесконечного углубления мысли «от явления к сущности, от сущности первого, так сказать порядка, к сущности второго порядка и т.д. без конца» [12]. Еще Гегель утверждал, что сущность является, а явление есть явление сущности.

В явлении сущность проявляется не вся сразу, не целиком, а частично, как правило, какой-либо своей определенной стороной. Поэтому в отдельных фактах, как в самом явлении, исследуемом по уголовному делу, сущность проявляется лишь через свое частичное выражение.

Чтобы это познать, необходимо логическим путем установить связи, отношения, дабы увязать в целое объект познания.

Обратившись к преступлению как явлению, субъект познания непременно будет познавать его внутреннее содержание - сущность личности, какие конкретно ее черты, свойства, состояния проявились в данном явлении - преступлении. Следовательно, для субъекта познания в его предметно-практической деятельности важно познать объект в полном объеме, т.е. раскрыть преступление с его внутренней и внешней стороны.

Познание сущности личности обвиняемого происходит в неразделимом процессе доказывания (познания) события преступления и установления обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Не случайно в основе познания находится круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, в числе которых, наряду с другими обстоятельствами, содержатся обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (ст. 68 УПК).

Познание в уголовном процессе, как было замечено, осуществляется в единстве практической и мыслительной деятельности. Доказывание (собирание, проверка, оценка доказательств) есть единый познавательный процесс, которому присуще единство эмоционального и рационального, субъективного и объективного, непосредственного и опосредованного, что проявляется, как отмечает П.А. Лупинская, «во всех его взаимосвязанных элементах» [13].

В литературе круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, называют предметом доказывания. Как надо понимать, это не случайно, ибо в современной гносеологии различают объект и предмет познания. А.Г. Спиркин пишет: под объектом имеются в виду «реальные фрагменты бытия, подвергающиеся исследованию», а предмет - «это конкретные аспекты, на которые направлено острие ищущей мысли» [14]. «Предмет», как можно заключить, представляет некоторую целостную условность, выделенную для познания объектов в процессе практической деятельности. Иначе говоря, предмет - это реализация объекта, т.е. тех общественных отношений, которые его создают. «Предмет обусловлен объектом и является зафиксированной в определенной форме его стороной. В таком объективизированном виде он противостоит человеку и его знаниям» [15].

Правильное понимание предмета заключается в том, что через него, как через объективный материализованный показатель, мы выходим на те общественные отношения, которые порождают этот предмет. Отсюда предмет доказывания по уголовному делу соотносится с материальной природой объекта. Основное отличие предмета от объекта кроется в том, что в предмет входят лишь главные, наиболее существенные (с точки зрения конкретного познания свойства и признаки), а объект - это не просто тождество объективной реальности, а конкретно ее часть, которая находится во взаимодействии с субъектом познания. Поэтому понятие «объект» соотносится с понятием «субъект». «Предмет как совокупность отдельных сторон и свойств общественного отношения принадлежит объекту. Установление предмета является первым шагом на пути выявления того общественного отношения, которое является объектом» [16]. Объект без субъекта не существует [17].

Объект дан познающему субъекту в ощущениях, он первоначально выступает как бы в скрытой, не проанализированной форме. По мере движения (познания), на основе логических операций, процесс познания объекта будет углубляться и в этом ему будет оказывать содействие предмет доказывания, поскольку он ориентирует, что надо познавать.

Он конкретизирует, уточняет, детализирует то, что требуется для познания субъекту.

В этой связи резонно встает вопрос: можно ли отождествлять категории «объект» и «предмет»? Отдельные ученые-процессуалисты отождествляют объект и предмет познания.

Верно замечает А.А. Давлетов, что до недавнего времени в юридической литературе проблема объекта уголовно-процессуального познания не подвергалась специальным исследованиям [18]. Юристы, говоря о предмете и пределах познания (доказывания), либо вообще не использовали понятие объекта, либо применяли его как тождественное предмету.

Так, авторы монографии «Проблемы доказательств в советском уголовном процессе» считают, что вопрос о предмете доказывания - это вопрос о том, что подлежит доказыванию в уголовном судопроизводстве, иначе говоря, это вопрос о совокупности явлений внешнего мира, познание которых необходимо для достижения задач уголовного судопроизводства [19].

Вместе с тем, отдельные авторы предприняли попытку разграничить понятия «объект» и «предмет» относительно расследуемого преступления [20]. Затем В.С. Зеленецкий сформулировал определение объекта. По его мнению это «совокупность обстоятельств, явлений и процессов, истинное и достоверное познание которых определяет правильное разрешение уголовного дела, выполнение задач уголовного процесса» [21].

В дальнейшем другие авторы представили свои дефиниции рассматриваемого понятия. Так, в частности, В.Д. Арсеньев, В.Г. Заблоцкий, соглашаясь с В.С. Зеленецким пишут, что «предметом доказывания являются данные сведения о его объекте (т.е. определенных обстоятельствах дела), которые исследуются путем собирания, проверки и оценки доказательств, содержащих эти сведения, в целях достоверного установления наличия или отсутствия указанных обстоятельств» [22].

Н.Г. Стойко характеризует объект в познавательном аспекте как обстоятельства дела и доказательства, а затем в предметно-практическом аспекте считает объектом лишь обстоятельства дела, тогда как доказательства относит к предмету доказывания [23].

А.А. Давлетов усматривает в этих понятиях различие, которое представляется в наличии системы правовых сторон (свойств) объекта уголовно-процессуального познания. Он называет пять правовых сторон (свойств) объекта: уголовно-правовую, гражданско-правовую, криминогенную, уголовно-процессуальную и доказательственную, которые образуют предмет уголовно-процессуального познания. По его мнению, эти стороны (свойства) объекта «есть система юридических свойств исследуемых по уголовному делу явлений действительности, постижение которой позволяет разрешить задачи уголовного судопроизводства» [24].

Объект и предмет познания он рассматривает в отношении целого и части, противостоящих всем видам познавательной правоприменительной деятельности (в том числе и непроцессуальной), с одной стороны, и только тем видам деятельности, с которыми непосредственно связано решение задач судопроизводства - с другой.

Обратимся еще к одной группе авторов, которые считают, что предметом доказывания в гносеологическом аспекте является определенная информационная система, наличествующая в сознании субъекта и отображающая обстоятельства, подлежащие доказыванию. Так, В.А. Банин понятие предмета доказывания рассматривает в двух аспектах [25]: 1) законодательное определение круга обстоятельств, подлежащих установлению в уголовном процессе; 2) непосредственное установление группы этих обстоятельств при производстве по конкретному уголовному делу. Он рассматривает предмет как мысленное идеальное образование, отображающее на абстрактном и конкретном уровнях круг реальных обстоятельств, которые необходимо установить по конкретному делу.

Представляется, что точка зрения В.А. Банина вполне приемлема для определения понятия предмета доказывания. Действительно, в гносеологическом плане предмет доказывания выступает как целеполагающий образ или, как называет его В.А. Банин, «идеальное образование», которое предвосхищает в мышлении субъекта познания результат предметно-практической деятельности. Таким образом, предмет доказывания выступает правовым способом интеграции доказательственных действий субъектов доказывания, а также средством, с помощью которого достигается поставленная субъектом цель.

Г.М. Корнев предмет доказывания называет «установленной уголовно-процессуальным законом идеальной информационной поисковой моделью любого исследуемого преступления, конкретизированного нормами уголовного права с учетом обстоятельств каждого конкретного уголовного дела» [26]. Данная позиция автора верна, поскольку образ, поисковая модель, предвосхищающая в мышлении результат познания, поистине есть его идеальная поисковая модель.

Определяя предмет доказывания через термин «модель», М.Г. Корнев сопоставляет его с объектом уголовно-процессуального познания, считая, что объект и предмет познания относятся к разным формам проявления общественного бытия: первый - к материальному, второй - к идеальному (духовному).

Как надо понимать, предмет доказывания сосредоточивает конкретную совокупность обстоятельств, которая необходима для познания объекта. Поэтому объект выступает как часть материи, часть реальной действительности, которая существует независимо от уголовно-процессуальной деятельности и субъекта, ее осуществляющего. Именно благодаря ей, благодаря той цели, которая поставлена перед субъектом уголовно-процессуальным законом, субъект познания вычленяет из нее то, что необходимо для познания конкретного объекта. Связующим звеном между объектом познания и знанием субъекта в уголовном процессе выступает перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. То, что противостоит субъекту такой деятельности в качестве объекта, является предметом познания, как запрограммированный социальный результат [27]. В этой связи необходимо поставить вопрос: может ли быть у объекта несколько предметов познания. Как заключает Г.М. Корнев, «одному и тому же объекту познания могут соответствовать несколько предметов познания» [28].

Если рассматривать материю как объективную реальность, а только так ее рассматривают философы, то она, эта материя, есть бесконечное множество существующих объектов и систем, субстрат любых свойств, связей, отношений и форм движения. Стало быть, если под объектом познания выступает в целом преступное деяние, то его познание всецело будет зависеть от той поставленной главной цели, которая ставится перед субъектом в связи с доказыванием, т.е. установлением объективной истины.

Вместе с тем, установление обстоятельств дела (познание) целиком зависит от познания множества других производных миниобъектов, при решении которых возможно достижение главной (основной) цели. Поэтому вряд ли будет правильным считать, что одному и тому же объекту познания (преступлению) будет соответствовать несколько предметов познания, скорей наоборот: одному предмету познания может быть противопоставлено множество объектов, из которых надо извлечь то, что необходимо для установления обстоятельств дела.

Так, например, психическое состояние личности обвиняемого может выступить самостоятельным объектом познания, если это связано с осложнениями в процессе доказывания, вызванными, допустим, психическим расстройством лица. Здесь объектом познания будет выступать часть целого объекта, т.е. определенная его сторона, которая непосредственно связана с основным объектом и той главной целью (задачей), с которой связано исследование виновности лица. Это означает, что необходимо познать наличие психических заболеваний в прошлом, степень и характер психического заболевания в момент совершения общественно опасного деяния и ко времени расследования, поведение лица, совершившего общественно опасное деяние, как до его совершения, так и после (ст. 404 УПК). Лишь после установления этого возможно познание объекта в целом, так как здесь могут возникнуть основания для производства дела по применению принудительных мер медицинского характера. Или еще пример, связанный с решением вопроса о мере наказания в отношении лица, которое может быть признано судом виновным в совершении преступления. Необходимо установить данные, характеризующие личность, дифференцирующие ее ответственность. В этом случае субъект познания ориентируется на п. 3 ст. 68 УПК, для этого объектом познания могут выступить данные, относящиеся к личности, которые будут ее характеризовать как члена социальной группы либо коллектива, в которых эта личность общалась и формировалась. Познание этих данных будет связано с наличием множества сторон объекта, которые субъект выбирает для себя сам, дабы решить стоящие задачи.

Поиск субъекта познания в установлении объекта, системы объектов познания зависит, безусловно, от индивидуальности как самого преступного действия (бездействия), так и личности обвиняемого, а также конкретных задач, которые стоят перед субъектом доказывания.

Кроме того, для рационального познания необходимо воссоздать в мышлении всю целостную картину происходящего преступления, воссоединив в единое целое все его отдельные фрагменты. Отсюда фрагментарное познание всегда предопределено отдельными обстоятельствами, которым противостоят отдельные объекты и система объектов.

Для познания обстоятельств уголовного дела используют так называемые «предметы-посредники». Необходимо различать предмет познания и предмет-посредник. Для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, в предварительном следствии, а потом в судебном, исследуются иные обстоятельства, так или иначе связанные с устанавливаемыми, а потому имеющими значение для дела. Заранее установить круг таких обстоятельств, которые могут иметь значение для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, невозможно. Они зависят опять-таки от конкретных обстоятельств дела. Их круг определяет следователь на первоначальном этапе доказывания, разрабатывая и проверяя затем версии происшедшего события.

При такой ситуации, хотя и называют эти обстоятельства предметами-посредниками, однако, они всегда связаны исключительно с тем, что находятся в промежуточной связи с обстоятельствами, входящими в предмет доказывания. В этом случае значение такого «предмета-посредника» всегда должно соотноситься с требованием ст. 20, 60, 131, 176 УПК, т.е. всестороннего, полного, объективного исследования всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Эти юридически значимые обстоятельства называют еще побочными, промежуточными, вспомогательными. Поэтому пределы доказывания (познания) зависят не только от круга фактических обстоятельств, входящих в предмет доказывания по конкретному уголовному делу, но и от иных обстоятельств, имеющих значение для дела (побочных, промежуточных, вспомогательных обстоятельств), которые также подлежат установлению, и последнее - от необходимых, достаточных доказательств, на основе которых устанавливаются вышеперечисленные обстоятельства.

Отсюда, совокупность подлежащих исследованию доказательств, которые необходимо собрать, проверить и оценить, является предметом уголовно-процессуального исследования.

Уголовно-процессуальный закон устанавливает требование: достоверное установление обстоятельств, необходимых для правильного решения дела судом, достигается не иначе как путем непосредственного исследования доказательств (ст. 240 УПК).

Предмет доказывания и предмет исследования - понятия не тождественные. Однако, есть ученые, которые включают в предмет доказывания и юридически значимые обстоятельства [29], т.е. вспомогательные, промежуточные обстоятельства.

В ст. 68 УПК, которая формирует предмет доказывания, перечислены те фактические обстоятельства, которые при разрешении любого дела имеют правовое значение.

Из этого круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, некоторые ученые выделяют так называемый «главный факт», т.е. совокупность обстоятельств, относящихся к событию, действию (бездействию) конкретного лица, его виновности [30].

Несомненно, обстоятельства, которые устанавливают (не устанавливают) основания уголовной ответственности обвиняемого, заслуживают особого внимания. И хотя все обстоятельства предмета доказывания, как было сказано выше, имеют правовое значение, однако, главный факт предмета доказывания (п. 1, 2 ст. 68 УПК) имеет прямое отношение к основному вопросу судопроизводства - виновности лица.

В плане данного исследования вопрос о главном факте предмета доказывания ставится во главу угла, поскольку познание личности прежде всего связано с объектом познания на уровне установления оснований уголовной ответственности. Решение вопроса о наказании соответственно является производным и зависит от установления состава преступления. Поэтому, в зависимости от задачи, которая поставлена перед субъектом познания, личность обвиняемого может выступать объектом в плане установления оснований уголовной ответственности либо установления обстоятельств, необходимых для индивидуализации ответственности.

Все это говорит в пользу того, что в предмете доказывания обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, должны найти свое соответствующее расположение. В ст. 68 УПК они не названы, хотя п. 3, на который часто ссылаются исследователи, как указание на установление обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, отнюдь не решает проблемы, поскольку эти обстоятельства указывают на индивидуализацию ответственности. Вопросы же установления оснований уголовной ответственности решаются на уровне доказывания первых двух пунктов ст. 68 УПК.

В этой связи возникает вопрос: можно ли по этой причине конструкцию предмета доказывания, сформулированную в ст. 68 УПК, считать совершенной? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде надо обратиться к редакции ст. 68 УПК, которая, как бы забегая вперед, ориентирует субъектов доказывания на познание исключительно предмета обвинения. Справедливо на этот счет заметил А.М. Ларин: «Ст. 68 УПК РСФСР описывает не общее (родовое) понятие предмета доказывания, а один из его видов, который мы бы назвали предметом обвинения» [31].

Еще раньше высказывал недоумение по такому поводу М.С. Строгович. Он отмечал, что «предмет доказывания должен иметь две основные формы. Одну из них должны представлять обстоятельства (главный факт в положительной форме), другую - обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, представляющие основания для прекращения дела или оправдания (главный в отрицательной форме)» [32].

Если обратиться к проекту УПК, принятому Государственной Думой в первом чтении, то авторы - составители его, как представляется, стремились устранить просчеты действующего закона, конкретно ст. 68 УПК. Так, в п. 3 ст. 69 проекта УПК, наряду с обстоятельствами, подлежащими доказыванию виновности лица в совершении преступления, названы обстоятельства: невиновное причинение вреда, юридическая и фактическая ошибка, а в п. 7-8: обстоятельства, исключающие преступное деяние; обстоятельства, влекущие освобождение от уголовной ответственности и наказания [33].

Несомненно, такое решение заслуживает внимания, поскольку предмет доказывания предполагает альтернативные решения и исключает обвинительный уклон.

Что касается обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, то авторы названного проекта УПК их разместили в п. 5 ст. 69, как подлежащие доказыванию. Однако, такая редакция этой статьи не совсем правильная. Место расположения этой группы обстоятельств в предмете доказывания оказалось неудачным. Они размещены после обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности обвиняемого (п. 4), т.е. смещены ниже на порядок. Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, наоборот, должны быть на порядок выше этой группы, поскольку они значимы для установления обстоятельств, вытекающих из уголовной ответственности или освобождения от нее. Их следует включить в главный факт, поскольку они обеспечивают установление оснований уголовной ответственности, признаки конкретных составов преступлений. Лишь при установлении обстоятельств, характеризующих событие преступления, виновности обвиняемого в совершении преступления, его мотивов, могут быть значимы обстоятельства, индивидуализирующие степень и характер ответственности личности обвиняемого. Поэтому место расположение этих обстоятельств должно быть определено после первых трех пунктов ст. 69 проекта УПК.

При таких изменениях редакции указанной статьи (перестановка пятого пункта) поистине восполнит пробел действующего закона, а сами обстоятельства, характеризующие личность, в предмете доказывания будут выполнять ту нагрузку, которую они призваны обеспечивать по своему назначению [34].



[1] См.: Тугаринов В.П. Теория сознания в свете ленинский идей. Философские науки. - М., 1970, №4, с. 13-21.

[2] Философский энциклопедический словарь, с. 453.

[3] Руткевич М.Н., Лойфман И.Я. Диалектика и теория познания. - М., 1994, с. 254.

[4] Строгович М.С. Указ. соч. Т. 1, с. 296. Отдельные авторы высказывали, что мыслительная деятельность (оценка доказательств) лежит за рамками уголовного процесса, а потому это различие не позволяет познание отождествлять с доказыванием. (Например, Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. - М., 1964 и др.).

[5] Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976, с. 21.

[6] См: Философский энциклопедический словарь, с. 453.

[7] Руткевич М.Н., Лойфман И.Я. Указ. соч., с. 283.

[8] Там же.

[9] Философский энциклопедический словарь, с. 665.

[10] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. 2, с. 384.

[11] Философский энциклопедический словарь, с. 666.

[12] Там же.

[13] Курс советского уголовного процесса. Общая часть. - М., 1989, с. 607.

[14] Спиркин А.Г. Основы философии. Учебное пособие. - М., 1988, с. 264.

[15] Садовский В.Н. Методические проблемы исследования объектов, представляющих собой системы. // Социология в СССР, т. 1. - М., 1996, с. 181-182.

[16] Уемов А.И. Вещи, свойства, отношения. - М., 1963, с. 67.

[17] Спиркин А.Г. Основы философии. Учебное пособие. - М., 1988.

[18] См.: Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания. - Свердловск: Изд. Уральского ун-та, 1991, с. 95-96.

[19] Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказывания в советском уголовном процессе. Воронеж, Изд-во Воронежского унта, 1978, с. 69.

[20] См.: Размаузе М.Н. Методологические основы доказывания в советском уголовном процессе. Автореф. докт. дисс. -М., 1972, с. 9.

[21] Зеленецкий B.C. Объект уголовно-процессуального познания действительности // Вопросы государства и права развитого социалистического общества. Харьков, 1975 г., с. 247.

[22] Арсеньев В.Д., Заблоцкий В.Г. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного дела. Изд-во Красноярского ун-та, 1986, с. 11.

[23] См.: Стойко Н.Г. Объект и предмет уголовно-процессуального доказывания // Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам, Красноярск, 1985, с. 24.

[24] Давлетов А.А. Указ. соч., с. 110.

[25] См.: Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном процессе. (Гносеология и правовая природа). Саратов, 1981, с. 14.

[26] Корнев Г.М. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. Нижний Новгород. 1995, с. 105.

[27] См.: Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений. - М., 1980, с. 18.

[28] Корнев Г.М. Указ. соч., с. 110.

[29] О том, что понятие «предмет доказывания» тождественно предмету исследования, см: Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 140; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе, с. 81; Р.Д. Рахунов считал, что пределы доказывания - «это менее удачное выражение обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу» (Рахунов Р.Д. О понятии доказательств и главном факте доказывания. // Сов. гос-во и право. 1965, № 12, с. 100); М.С. Строгович писал также, что «предмет доказывания означает определение пределов и направления исследования по делу» (Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, с. 361).

[30] Не все авторы, рассматривающие обстоятельства предмета доказывания, разделяют данную точку зрения. М.С. Строгович подчеркивал, что «прежде всего должны быть доказаны все факты, из которых складывается уголовно-наказуемое деяние, содержащее объективные и субъективные элементы состава преступления. Эти факты в совокупности образуют то, что называется главным фактом» (Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, с. 363). Значение «главного факта» в предмете доказывания возрастает в связи с решением вопросов присяжными заседателями (ст. 4 49 УПК). Правильно концентрирует внимание П.А. Лупинская, что «главный факт» выражается в трех основных вопросах, которые стоят перед судьями и присяжными заседателями: 1) доказано ли, что соответствующее деяние имело место; 2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении этого деяния (См.: Уголовный процесс / под ред. П.А. Лупинской. - М., 1995, с. 131).

[31] Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. с. 260 (См.: Уголовно-процессуальное законодательство СССР и РСФСР, с. 120).

[32] Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в уголовном процессе. - М., 1956, с. 270-271.

[33] Юридический вестник, 1995, № 1, сентябрь.

[34] Анализируя проекты УПК (общая часть), в частности первый, подготовленный в Государственно-правовом управлении Президента РФ, в соответствии с распоряжением Президента России от 7 июня 1994 г., № 282-Р (См: Российская юстиция, 1994, № 9), второй - рабочей группой Министерства юстиции РФ, на основании Указа Президента РФ от 5 декабря 1991 г. № 261 (См: Российская юстиция, 1995, № 11), приходится с досадой констатировать, что авторы первого проекта УПК не включили в предмет доказывания обстоятельства, характеризующие личность, что не скажешь о проекте (версия вторая). Отсюда, второй вариант, по нашему мнению, оказался наиболее продуктивным и необходимым в решении важной проблемы процесса доказывания (познания) обстоятельств, относящихся к личности обвиняемого.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Использование данных о личности подсудимого в судебном приговоре
Состязательность и равноправие сторон в уголовном суде
Понятие, сущность и значение очной ставки
Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения
Теория виктимологии
Вернуться к списку публикаций