2015-04-01 21:23:50
ГлавнаяУголовное право и процесс — Личность обвиняемого как субъект уголовно-процессуальных отношений



Личность обвиняемого как субъект уголовно-процессуальных отношений


Индивидуально-процессуальный статус лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера

Поскольку производство уголовных дел по применению принудительных мер медицинского характера касается лиц невменяемых и тех, кто заболел психической болезнью после совершения преступления в момент ведения судопроизводства на той или иной стадии процесса, либо после вынесения приговора, то следует вопрос о статусе таких лиц рассмотреть отдельно.

Производству дел о невменяемости свойственны особые задачи, специальный предмет доказывания, особое процессуальное положение его участников, особенности содержания и формы отдельных процессуальных решений. Речь в данном случае идет не о преступлении и не об установлении виновности, а потому здесь присутствует исключение из общих правил судопроизводства. Между тем, действующее законодательство не содержит в достаточной степени полных и ясных указаний по многим вопросам, возникающим в ходе такого производства, что по понятным причинам отрицательно сказывается на защите прав и законных интересов таких граждан.

Нормы уголовно-процессуального закона, регламентирующие особенности производства по делам о невменяемых, не только не устанавливают изъятие из общих процессуальных правил и дополняют их, но изменяют и преобразуют многие из них. Вместе с этим, сущность таких изменений в тексте законов в ряде случаев не отражается. По этой причине практическое применение отдельных положений закона превращается в достаточно сложный теоретический клубок загадок и недоумений.

Например, каково процессуальное положение лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера? Все авторы, обращавшиеся к теме исследования особенностей производства таких дел, отмечали, что законные предписания, которые так или иначе касаются производства о применении принудительных мер медицинского характера, весьма противоречивы и непоследовательны.

Верно заметили Л. Захожий и А. Чучаев, что если лицо в силу болезненного состояния психики лишено возможности отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими, то речь должна идти об особом участнике уголовно-процессуальной деятельности - невменяемом или лице, заболевшим после совершения преступления душевной болезнью [1].

Поскольку правовое положение участников уголовно-процессуальной деятельности определяется правами и обязанностями, а субъективные права наряду с процессуальными обязанностями составляют неотъемлемую часть общего юридического статуса личности и индивидуального правового статуса личности обвиняемого, то с учетом ролевой особенности субъектов процесса по делам указанной категории также следует определить их индивидуальный (конкретный) статус.

В главе 3 и 33 УПК нет специальной нормы, регламентирующей права лица, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера. В ст. 488 проекта УПК такая статья появилась, что, надо признать, заслуживает особого внимания.

Однако в редакции этой статьи есть некоторая несогласованность, которая всерьез не позволяет лицу воспользоваться теми правами, которые в ней обозначены. Как значится в данной статье, лицо, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера, вправе, если этому по заключению судебно-психиатрической экспертизы не препятствует характер и степень тяжести его заболевания, знать, в совершении какого деяния его уличают, давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, объясняться на своем национальном языке или языке, которым владеет, пользоваться бесплатной помощью переводчика или иметь защитника и встречаться с ним наедине и конфиденциально; участвовать с разрешения следователя в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или ходатайству его защитника, знакомиться с протоколами этих действий и подавать на них замечания; знакомиться с постановлением о назначении экспертизы и заключением эксперта и т.д.

Надо отметить, что в статье эти права подробно изложены также и относительно судебного разбирательства. Воспользоваться перечисленными правами данное лицо может, если этому не препятствует его психическое состояние, т.е. характер и степень тяжести психического заболевания. А оно может быть определено, как сказано в статье, по заключению судебно-психиатрической экспертизы. Вот в этом-то и заключена загвоздка, о которой автор этих строк писала и пишут другие авторы, исследующие проблему производства дел указанной категории, относительно момента установления факта психического заболевания, с которого можно допустить защитника для участия в деле по защите прав и интересов такого лица.

Известно, что в предмет доказывания по делу данной категории включены дополнительные обстоятельства, подлежащие доказыванию, помимо тех, что обозначены в ст. 68 УПК, как поведение лица, совершившее запрещенное уголовным законом деяние, как до его совершения, так и после. Также необходимо установить наличие у данного лица психических расстройств в прошлом, степень и характер психического заболевания в момент совершения деяния, запрещенного уголовным законом. Лишь после установления этих, а также других обстоятельств, относящихся к событию деяния, что оно, это деяние, запрещенное уголовным законом, совершено именно этим лицом, назначается производство судебно-психиатрической экспертизы. А она, экспертиза, как правило, назначается в конце предварительного следствия. Стало быть, может ли лицо по своему психическому состоянию участвовать в производстве следственных действий, можно узнать лишь после получения акта экспертизы, т.е. тогда, когда будут совершены многие следственные действия.

Ряд авторов высказывал свои суждения относительно того, что такое лицо, в отношении которого ведется данное судопроизводство, должно обладать правами. К примеру, А.А. Хомовский считает, что такое лицо должно наделяться правами подсудимого [2]. С.Я. Улицкий также считает, что это лицо должно пользоваться правами подсудимого, но только в той степени, в какой позволяет состояние его здоровья [3]. Б.А. Протченко полагал, что следует предоставить этому лицу права подсудимого в той мере, в какой оно может их осуществить по своему психическому состоянию [4]. Конкретно мною также высказывалось суждение, что такое лицо в судебном заседании обладает правами, предусмотренными ст. 246, 272, 277, 280, 293, 296 и некоторыми другими, с учетом психического состояния [5].

Как верно заметил по такому случаю П.А. Колмаков, авторы по существу особых расхождений не имеют, поскольку лицо, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера, на самом деле не подсудимый, оно имеет свой процессуальный статус [6].

Позиция автора абсолютно верная. Во-первых, такое лицо является полноправным участником процесса, во-вторых, такой участник с момента установления факта психического заболевания практически лишен возможности отстаивать свои интересы, если в самом законе, как отмечает автор, не определены с достаточной полнотой правила его возможного поведения.

Такое мнение, между тем, оспаривается некоторыми авторами [7]. В частности, В.И. Никандров пишет, что трудно согласиться с мнением юристов, которые считают, что рассматриваемое лицо обладает всеми правами участника процесса в той мере, в какой его психическое состояние позволяет их реализовать. Здесь скорее - замечает он - верным надо признать противоположное мнение специалистов о полной процессуальной недееспособности такого лица [8].

Как было отмечено мною, такое лицо не лишается правоспособности; не ограничивает уголовно-процессуальное законодательство и процессуальную дееспособность лица, в отношении которого рассматривается дело о применении принудительных мер медицинского характера. Если характер психического состояния лица не препятствует ему участвовать при производстве дела, то он принимает в нем участие. Если же нет, то защита прав такого лица осуществляется с помощью законного представителя и защитника. Такое лицо является участником процесса.

Несомненно прав В.И. Никандров, что невменяемый не может быть поставлен в положение обвиняемого, ибо этому лицу не предъявляется обвинение. В отличие от обвиняемого это лицо обладает совокупностью прав и обязанностей, составляющих свой особый процессуальный статус, поскольку совершение невменяемым общественно-опасного деяния не порождает уголовно-правового отношения в том понимании, как это рассматривается применительно к лицу, совершившему преступление.

Уголовно-правовое отношение - это отношение двустороннее, волевое, предполагающее осознание субъектами своих прав и обязанностей. Совершение невменяемым общественно-опасного деяния вызывает к жизни особого рода одностороннее властеотношение. При этом отношение государства к невменяемому таково, что оно уполномочивает органы распространить свою власть - подвергнуть психически больного принудительному лечению в соответствии с законом и в его пределах.

Того же требует и уголовно-процессуальный закон, уполномочивающий органы государства возбудить уголовное дело, расследовать и разрешить дело по существу. Такое властеотношение не отражается на преступлении, не связано оно с уголовной ответственностью и наказанием, поскольку оно предусмотрено уголовным законом, осуществляется в соответствии с ним и в его пределах. Поэтому оно является уголовно-правовым. Такое властеотношение не всегда сохраняет свой первоначальный вид на протяжении всего производства дела, поскольку возможны изменения психического состояния здоровья лица. Поэтому особенности правовых связей и отношений - материальных и процессуальных - таковы, что они могут быть подвижными [9]. Отсюда, изменения в психике больного, влекущие за собой восстановление способности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, являются тем фактом объективного порядка, который позволяет расширить одностороннее властеотношение, в котором обязанность государства подвергнуть психически больного принудительному лечению противостоит праву последнего требовать от него назначения меры медицинского характера, отвечающей законным условиям.

Проект УПК совершенно правильно наделяет такое лицо, как было сказано, определенной совокупностью прав для защиты своих интересов и гарантирует возможность осуществления их в той мере, в какой тому не препятствует его состояние здоровья.

Что касается факта, подтверждающего возможность лица участвовать в производстве следственных и судебных действий, то мною ранее было высказано предложение воспользоваться в таких случаях письменным удостоверением врача-специалиста, являющегося в смысле ст. 69 УПК документом по делу, не дожидаясь заключения судебно-психиатрической экспертизы [10]. Исключать удостоверение медицинского учреждения как документа не стоит и для установления факта психического заболевания в целях допуска защитника в дело.

Если учесть, что по данным Оренбургской области (6%), Приморского края (8%) [11], участие этих лиц в судопроизводстве обеспечивалось все-таки с помощью экспертов, то лишать права таких лиц на личное их участие в производстве дел не следует, если это позволяет их психическое состояние.

Права таких лиц весьма серьезно подвержены нарушениям в ходе, судопроизводства, поэтому необходимо вопрос о возможности допуска таких лиц решать на раннем этапе следствия. В.И. Никандров отмечает, что по 75% изученных им дел к уголовной ответственности были привлечены и допрошены в качестве обвиняемых лица, вменяемость которых вызывала сомнения, из них ни одно лицо не было лично ознакомлено с материалами дела (ст. 201 УПК). По 0,5% дел эти лица участвовали в судебных заседаниях. Ими не было подано ни одной кассационной жалобы. В предварительном следствии только по 0,4% уголовных дел были составлены протоколы о невозможности участия таких лиц в предварительном следствии в силу психического состояния [12]. Автор указывает и другие нарушения прав вышеупомянутых лиц [13].

Итак, права лица, в отношении которого могут применяться принудительные меры медицинского характера как элемент его процессуального статуса, могут быть реализованы в ходе правоотношения, поскольку осуществление того или иного права любого участника процесса возлагает обязанность на следователя, прокурора совершать определенные действия или воздержаться от них.

Процессуальное положение этого участника процесса может быть правильно определено только с учетом его психического состояния на момент совершения общественно-опасного деяния или расследования и судебного разбирательства.

Следовательно, когда лицо в силу болезненного состояния психики лишено возможности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, то речь идет об особом субъекте уголовно-процессуальных отношений, имеющем свой индивидуальный процессуальный статус невменяемого или лица, заболевшего после совершения преступления психической болезнью.


Гуськова Антонина Петровна



[1] См.: Захожий Л., Чучаев А. Гарантии прав невменяемых в судебном разбирательстве // Сов. юстиция, 1978, № 10, с. 23.

[2] См.: Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера: Автореф. канд. дис. - М., 1967, с. 14.

[3] См.: Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера. Владивосток, 1973, с. 19.

[4] См.: Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. - М., 1976, с. 35.

[5] См.: Овчинникова А.П. Применение, изменение и отмена судом принудительных мер медицинского характера, с. 13-14.

[6] См.: Колмаков П.А. Права и обязанности лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, с. 89-90.

[7] См.: Метелица Ю.Л., Шишков С.Н. О психических недостатках, препятствующих обвиняемому самому осуществлять свое право на защиту // Организация психиатрической помощи и профилактика общественно-опасных действий психических больных. - М., 1982, с. 111.

[8] Никандров В.И. Производство по применению принудительных мер медицинского характера и прав личности // Сов. гос. и право, 1989, № 12, с. 72.

[9] О том, что лицо, совершившее общественно-опасное деяние в состоянии невменяемости, является объектом нетипичных «специфических» уголовно-правовых отношений, см.: Дагель П.С. Теоретические вопросы совершенствования уголовного законодательства // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. - М., 1979, с. 59-61; Михеев Р.И., Протченко Б.А. Правоотношения, порождаемые понятием невменяемого // Сов. гос. и право, 1984, № 11, с. 89; Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. - М., 1988, с. 175; Колмаков П.А. Правоотношения, возникающие по делам о применении мер медицинского характера // Принцип справедливости при осуществлении правосудия по уголовным делам. Калининград, 1990, с. 93.

[10] Овчинникова А.П. Применение, изменение и отмена судом принудительных мер медицинского характера, с. 15. Аналогичное предложение см.: Яцкевич А.Г. Процессуальное положение лиц, участвующих в производстве по применению принудительных мер медицинского характера. Автореф. канд. дисс. - М., 1992, с. 13.

[11] Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. Владивосток, 1983, с. 239-240.

[12] См.: Никандров В.И. Указ. соч., с. 74-75.

[13] Он же: Совершенствование производства по применению принудительных мер медицинского характера // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. - М., 1990, с. 113-124. Так же см.: Радаев В.В. Особенности методики расследования преступлений, совершенных лицами, страдающими психическими недостатками. Автореф. канд. дисс. - М., 1981, с. 14-15.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Деление соучастников на виды
Групповые корыстные преступления несовершеннолетних - квалификации и наказание
К вопросу о правомочиях адвоката - защитника по самостоятельному собиранию доказательств на предварительном следствии
Некоторые вопросы правового регулирования борьбы с организационной преступностью
Классификация способов сокрытия преступления
Вернуться к списку публикаций