2015-04-01 21:17:44
ГлавнаяУголовное право и процесс — Понятие процессуальных гарантий прав личности обвиняемого, их сущность, характеристика



Понятие процессуальных гарантий прав личности обвиняемого, их сущность, характеристика


Понятие процессуальных гарантий прав личности обвиняемого

Положение о том, что любые процессуальные действия при производстве по уголовному делу (как и уголовно-процессуальная деятельность в целом) совершается не иначе как в форме правоотношений, имеет исключительно важное не только научное, но и практическое значение. Определяется это тем, что действия следователя, прокурора и суда по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, выполняемые в форме уголовно-процессуальных отношений, связаны непосредственно с обязанностями этих органов (должностных лиц) по отношению к лицам, участвующим в уголовном процессе, которые несут не только обязанности, но и обладают правами. Поэтому субъективное право означает юридические возможности лица, вид и пределы (объем, меру) дозволенного ему поведения, предусмотренного правом, которое охраняется государством [1]. Государство гарантирует использование такого права, предусмотрев в законе процессуальные средства для защиты и охраны прав, свобод личности обвиняемого.

В теории уголовного процесса общепринято рассматривать процессуальные гарантии как установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности [2]. Однако по вопросу о том, какова их сущность, в чем конкретно проявляются такие средства, способы, высказаны всевозможные суждения. В теоретическом аспекте рассматривались процессуальные гарантии деятельности органов расследования, прокуратуры и суда, а также прав и законных интересов обвиняемого, защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей и иных лиц [3].

Отдельно исследовались аспекты гарантий правосудия [4] и гарантии прав личности. Последней проблеме посвящено достаточно большое количество монографий, сборников, научных статей [5]. По-разному относятся ученые к концепции единой системы гарантий правосудия, куда включаются гарантии прав личности [6]. Имеются исследования с ориентацией на то, «что интерес обвиняемого ни в малейшей мере не противоречит интересам правосудия, а, наоборот, его соблюдение и охрана в полной мере им соответствуют» [7]. Однако, такой подход к рассматриваемой проблеме, по мнению отдельных ученых, упрощает эту проблему, поскольку единство общественных и личных интересов не исключает возможности их несовпадения [8]. Было высказано и такое мнение, что процессуальные гарантии только гарантии прав личности, «что создавать особую категорию, особое понятие процессуальных гарантий правосудия нет оснований, поскольку под ними надо понимать всю совокупность процессуальных норм, т.е. все наше уголовно-процессуальное право» [9]. Это мнение оказалось невостребованным и не было поддержано другими авторами.

Как считает А.Д. Бойков, процессуальные гарантии могут быть классифицированы применительно к задачам судопроизводства или к его участникам. В общем плане речь может идти исключительно о двух типах гарантий - гарантиях правосудия и гарантиях прав личности. Они, как замечает А.Д. Бойков, в какой-то, иногда значительной части, могут совпадать, но их отождествление недопустимо [10].

Возвращаясь к мысли о том, что одной из сторон процессуально-правового отношения всегда является государственный орган или должностное лицо, наделенное властными полномочиями, особое предпочтение должно быть отдано гарантиям личности, охране ее прав, свобод и законных интересов.

Реальное обеспечение прав личности обвиняемого является показателем демократизма, гуманизма уголовного процесса. Фактическое использование субъективного права участниками процесса (здесь имеются в виду также субъективные права обвиняемого) является одним из важных условий объективного непредвзятого исследования обстоятельств дела, а также установления объективной истины, защиты законных интересов личности. Отсюда, необходимость выделения гарантий личности диктуется социальной потребностью создания должных условий для активной деятельности участников процесса. Это позволит им осуществлять свои функции, отстаивать и защищать свои права и законные интересы. В свою очередь, процессуальные права личности в этом смысле выступают в качестве особого вида процессуальных гарантий правосудия [11].

Понятно, что органы, как и лица, ведущие судопроизводство, обязаны соблюдать процессуальные права граждан с тем, чтобы правосудие достигало своей цели в каждом случае и по каждому делу. Пренебрежение правами обвиняемого, их нарушение, ущемление интересов личности ставят под угрозу не только интересы обвиняемого, но и неизбежно угрожают интересам правосудия и обществу в целом.

Если суммировать различные авторские суждения относительно процессуальных средств, которые рассматриваются в юридической литературе в качестве процессуальных гарантий, то их можно представить в виде следующей классификации: процессуальные нормы, в которых закреплены права и обязанности субъектов процесса; принципы судопроизводства; различные процессуальные институты; уголовно-процессуальная форма; деятельность участников судопроизводства; процессуальное принуждение; процессуальные санкции. Подобное решение вопроса о сущности процессуальных гарантий «вытекает из понимания их некоторыми авторами как совокупности различных институтов, норм и принципов всего уголовного процесса» [12].

Проанализировав позиции отдельных авторов по этому вопросу, предпочтение отдаю взглядам Э.Ф. Куцовой. Э.Ф. Куцова в предмет уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого включает: его процессуальные права (права законного представителя, защитника), многообразные по своему существу его интересы, защищаемые законом [13]. Сущность процессуальных гарантий она видит в правах и обязанностях должностных лиц, органов и граждан, участвующих в уголовном процессе [14]. Именно от их деятельности, так понимается это и мною, зависит реальное использование обвиняемым своего субъективного права.

Обеспечение фактической возможности реализации уголовно-процессуального права отнюдь не означает, пишет она, что субъекту данного права должно оказываться содействие в достижении этого любой ценой. Согласие (или отсутствие возражения) на нарушение прав обвиняемого не исключает незаконности акта или действия, сопровождавшегося существенным нарушением процессуальных прав. И далее она отмечает, что от воли обвиняемого зависит, использовать ли то или другое право, но его согласие на нарушение какого-либо своего права не имеет юридической силы [15]. Думается, что в этих словах звучит лейтмотив позиции автора относительно значимости деятельности субъектов - должностных лиц, которым доверено осуществлять уголовно-процессуальную деятельность и обеспечивать права, свободы, законные интересы личности обвиняемого.

В.З.Лукашевич, рассматривая уголовно-процессуальные гарантии, пришел также к выводу, что гарантии есть закрепленные в законе обязанности органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, направленные на охрану интересов обвиняемого, а также на разъяснение и обеспечение действительного осуществления последним своих прав. При этом он подчеркивает, что закрепленные в законе средства дают обвиняемому фактическую возможность добиваться восстановления нарушенных интересов и ставить вопрос об ответственности должностных лиц [16].

Таким образом, общность суждений такова, что процессуальными гарантиями прав личности обвиняемого несомненно являются корреспондирующие субъективным правам обвиняемого процессуальные права, обязанности должностных лиц, органов, ведущих судопроизводство. От того, как они будут исполнять требования закона, зависит реальное обеспечение субъективного права обвиняемого. И это очень важно в решении задач судопроизводства.

Е.Г. Мартынчик, критикуя Э.Ф. Куцову за ее подход к сущности процессуальных гарантий прав личности обвиняемого, указывает, что Э.Ф. Куцова пришла к необоснованному выводу. Деятельность суда, прокурора, следователя и защитника не следует, по его мнению, отождествлять с уголовно-процессуальными гарантиями прав и интересов обвиняемого [17]. Думается, что Э.Ф. Куцова сущность таких гарантий правильно усматривает не в самой непосредственной деятельности указанных органов, лиц, а в соответствующих правах и обязанностях органов, должностных лиц и граждан, участвующих в уголовном процессе, что в общем-то не одно и то же. В свою очередь, Е.Г. Мартынчик к гарантиям прав обвиняемого в суде первой инстанции относит закрепленные в правовых нормах средства, с помощью которых обвиняемый осуществляет свои права, а также деятельность суда, прокурора, следователя и защитника по обеспечению прав обвиняемого [18].

Думается, что поскольку в процессуальной деятельности реализуются права и обязанности субъектов процесса, то сама деятельность, в процессе которой реализуются права, свободы, законные интересы личности обвиняемого, безусловно, гарантией быть не может.

Расширение уголовно-процессуальных гарантий повышает эффективность такой деятельности. К ним следует отнести, как представляется: права, обязанности должностных лиц, органов, ведущих процесс, процессуальные права, процессуальную форму и процессуальную ответственность. Эта система процессуальных гарантий затрагивает существенные стороны уголовного процесса, обеспечивая тем самым защиту прав личности обвиняемого.

Если право личности (субъективное право) есть закрепленная в законе возможность лица в определенных условиях действовать определенным образом, то гарантией права личности будет исполнение (соблюдение) должностным лицом либо органом предписанной ему обязанности по обеспечению реализации такого права. Как верно уточняет В.И. Басков, уголовно-процессуальными гарантиями прав обвиняемого служат, прежде всего, корреспондирующие этим правам обязанности суда, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, предусмотренные УПК основания и порядок исполнения этих обязанностей [19].

Если обратиться к деятельности следователя на предварительном следствии, то можно видеть, как следователь, выполняющий правоприменительную функцию в процессе такой деятельности, обеспечивает реализацию субъективных прав личности обвиняемого. Его процессуальная деятельность состоит из неоднократно повторяющихся актов реализации прав и обязанностей и применения норм права. Эффективность будет зависеть от функционирования механизма уголовно-процессуального регулирования и непосредственно от того, как структура уголовно-процессуального регулирования включает в себя исчерпывающее определение в законодательстве круга юридических фактов, с наличием которых связано возникновение, изменение и прекращение правоотношений.

Если обратиться к постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого, являющемся важным правоприменительным актом, в котором сформулировано обвинение, то обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется, давать по предъявленному ему обвинению объяснения и реализовать, соответственно, другие свои права (ст. 4 6 УПК). Поэтому законодатель обоснованно ввел обязанность должностных лиц по разъяснению и обеспечению прав участвующим в деле лицам (ст. 58 УПК). Однако, в этой статье не уточнил порядок обеспечения и тем самым допустил существенный пробел в законодательстве. Из ряда других статей закона видно, что факт разъяснения прав участникам уголовного процесса фиксируется отметкой в процессуальных документах, например в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, и скрепляется подписью соответствующего лица. Аналогично дается указание о выполнении разъяснения прав лицу применительно к другим следственным действиям и на других стадиях процесса.

Между тем, законодатель в этой части оказывается не совсем последовательным. Ничего, скажем, не говорится о разъяснении прав при производстве таких следственных действий, как осмотр, освидетельствование и следственный эксперимент (кроме внесения замечаний в протокол). Невыполнение требований закона по разъяснению участникам уголовного процесса об их правах и обязанностях влечет неблагоприятные последствия [20]. На практике нередко процедура по разъяснению прав обвиняемого выполняется весьма некачественно, скажем прямо - формально. Быстро, скороговоркой, следователь перечисляет обвиняемому его права, затем предлагает поставить на документе подпись. В результате всего этого теряется смысл разъяснения прав, хотя формально, как может показаться, требования закона выполняются.

Чтобы изжить такую порочную практику, необходимо, как предлагается в проекте УПК Минюста РФ, вручать уточняющие права исключительно в письменном виде. Это позволит участникам процесса в спокойной обстановке ознакомиться со своими правами и обязанностями. С тем, чтобы эта норма закона была действующей, как правильно в указанном проекте УПК подчеркивается, что суд, судья, прокурор, следователь, орган дознания обязаны охранять права и свободы граждан, участвующих в уголовном процессе, создавать условия для их осуществления, принимать своевременные меры к удовлетворению законных требований участников процесса (ч. 1 ст. 12).

Достаточно интересный факт об опыте в штате Калифорния (США) приводит в публикации А.М. Ларин. Полицейский в этом штате обязан разъяснить подозреваемому его права в момент физического задержания. Наряду с устным разъяснением полицейский вручает задержанному карточку, в которой имеется следующий текст: 1) Вы имеете право не давать показания; 2) Все, что Вы скажете, может быть и будет использовано против Вас в суде; 3) Вы имеете право советоваться с адвокатом, и он может присутствовать при Ваших допросах; если у Вас нет материальной возможности оплатить гонорар адвокату, он, если пожелаете, будет Вам назначен до начала допросов; г) Вы можете воспользоваться этими правами в любое время и не отвечать ни на какие вопросы, не делать никаких заявлений [21].

Возможно, текст вопросов такой карточки и вызовет некоторую критическую оценку, однако, сам по себе факт разъяснения подозреваемому его прав при первой встрече с правоохранительными органами, и, в частности, в момент фактического задержания лица, надо полагать, имеет положительный момент.

Опыт подсказывает, что лица, задержанные в порядке ст. 122 УПК, как правило, не знают своих процессуальных прав и не могут ими воспользоваться с пользой для себя. Они, как надо понимать, особенно нуждаются в разъяснении прав при первой встрече с органом, задерживающим лицо в качестве подозреваемого.

Лишь только при подробном ознакомлении с правами подозреваемого такое лицо получает возможность их реализовать. Перечень основных прав обвиняемого отражен в ст. 46 УПК. Обвиняемый может «защищать свои права и законные интересы любыми средствами и способами, не противоречащими закону». Это положение подчеркивает единство субъективного и объективного права, благодаря чему личность свободна и может реализовать свой интерес, который взят под охрану государства. Другое дело, как будет обеспечена такая возможность со стороны тех, кто обязан оказывать в этом содействие, пожалуй, это уже другой вопрос.

Общий характер и объем субъективных процессуальных прав обвиняемого изменяется не только на различных стадиях уголовного процесса, но и на этапах даже в рамках одной стадии.

Вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого по сути есть юридический факт, подтверждающий появление ключевого правоотношения, субъектами которого является следователь, (лицо, производящее дознание) и обвиняемый, наделенный процессуальными правами. Что касается производства дел о преступлениях, предусмотренных ст. 414 УПК (протокольная форма досудебной подготовки материалов), то формулировка обвинения с указанием статьи УК содержится в постановлении судьи, по которому лицо - правонарушитель с этого момента признается подсудимым.

Процессуальное положение такого лица безусловно отличается от процессуального положения обвиняемого, который становится таковым на основании постановления следователя. После того как судья вынесет постановление о возбуждении уголовного дела, которым решаются вопросы, связанные с избранием в отношении такого лица меры пресечения, наложением ареста на его имущество в возмещение ущерба, права подсудимого, связанные с реализацией права на защиту, осуществляются судьей единолично в соответствии с общими правилами, установленными уголовно-процессуальным законом.

Производство дел с протокольной формой досудебной подготовки материала представляет собой одну из форм дифференцированного уголовного судопроизводства в отношении преступлений, не представляющих повышенной опасности и совершенных, как правило, в условиях явной очевидности. Поэтому производство таких дел сравнимо с упрощенным судопроизводством по уголовным делам, практикуемым во многих странах с романо-германскими и англосаксонскими правовыми системами. Особых усилий в установлении фактов совершенного деяния по таким делам не требуется.

Судья, прежде всего, обязан разъяснить предусмотренные законом права такому лицу, вручив ему постановление о возбуждении уголовного дела и назначении судебного разбирательства.

Законодатель конкретизирует, развивает их в главах Кодекса, регулирующих производство по таким делам на различных этапах процесса. Стало быть, положения ст. 58 УПК имеют универсальный характер. Они призваны обеспечить реализацию обвиняемым прав, указанных в ст. 4 6 УПК, но также и таких, которые названы в иных статьях кодекса.

Право обвиняемого знать, в чем он обвиняется, является правом исходным, без него не представляется возможным осуществить свое право на защиту. Следующим за ним идет право давать объяснения по предъявленному обвинению и представлять ходатайства. Такому праву соответствует корреспондирующая обязанность следователя произвести допрос не только тогда, когда он сочтет целесообразным сделать это, но и когда пожелает или потребует этого сам обвиняемый. Ст. 150 УПК уточняет, когда может быть произведен допрос обвиняемого. Право давать показания гарантируется обязанностью вести запись в соответствующих протоколах, относящихся к делу, которые затем представляются обвиняемому. Обвиняемый вправе требовать внесения поправок в протокол, а также собственноручно изложить свои показания (ст. 150-152 УПК).

Предмет показаний обвиняемого не исчерпывается формулировкой обвинения. Он вправе давать показания о любых обстоятельствах, если считает, что это имеет значение для дела. Показания могут касаться его личностной характеристики, взаимоотношений с потерпевшим, а также обстоятельств, относящихся к причинам и условиям, способствовавшим совершению преступления. Одним словом, предмет показания - это обстоятельства, которые подлежат установлению на основе ст. 68 УПК.

Обвиняемый не обязан давать показания, как и доказывать свою невиновность. И такое право обвиняемого базируется как на правовой, так и на морально-нравственной основе. Честь и достоинство обвиняемого гарантируется правом. В ст. 21 Конституции записано: «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления».

Исходя из принципа охраны чести и достоинства личности, в УПК сформулированы положения, которые запрещают ставить допрашиваемому наводящие вопросы (ч. 5 ст. 158); домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ч. 3 ст. 20).

Достоинство - категория этическая и связывается она с ценностью человека в обществе. Принадлежит человеку с момента рождения и является его личной принадлежностью при жизни. Из данного принципа следует и ряд других важных положений для уголовного процесса. Прежде всего лицам, ведущим уголовный процесс, следует помнить, что в цивилизованном обществе человеческое достоинство, как впрочем и человеческая жизнь, не может быть поставлена в зависимость от общественной значимости личности. Реализация этого постулата связана со Всеобщей Декларацией прав человека от 10 декабря 1948 года, в которой провозглашено: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве» (ст. 1). Конституция РФ ч. 1 ст. 23, в свою очередь, закрепила: «Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени». Далее, во второй части этой статьи закреплены гарантии этого положения в виде права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также запрета ограничивать это право иначе как на основании судебного решения. Честь и достоинство гарантируется ответственностью за причиненный моральный ущерб. Новым УК предусмотрено наказание за принуждение обвиняемого к даче показаний или иных незаконных действий со стороны следователя и лица, производящего дознание, в виде лишения свободы на срок до 3 лет, а за те же действия, соединенные с применением насилия, издевательств или пытки - от 2 до 8 лет.

Другая область нравственных отношений, затрагиваемая в процессуальной деятельности, в частности, при допросе обвиняемого, - это «частная жизнь», «личная тайна» и «семейная тайна». В одном ряду с правом на защиту чести и достоинства в Конституции РФ стоит право граждан на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23). Тот факт, что юридические гарантии неприкосновенности личной жизни, личной и семейной тайны закреплены на конституционном уровне, указывает, что охрана этих нравственных ценностей в уголовном судопроизводстве имеет глубокий политический смысл.

Что следует понимать под категориями частной жизни, личной тайны и семейной тайны? Конституция РФ, Гражданский кодекс (ст. 5), Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (ст. 5) и другие законодательные акты не раскрывают их содержания. Это предмет науки этики [22].

Л.О. Красавчикова считает, что категория личной жизни - это социологическая категория, а не юридическая [23]. Однако другие авторы считают, что личная жизнь не только нравственно-социальная, но и правовая категория, поскольку она приобретает правовое содержание в связи с установлением обязанности государства по охране ее от нарушений [24].

Частная (личная) жизнь означает ту область жизнедеятельности человека, которая относится к области его сугубо личностных взаимоотношений вне сферы служебного и не касается общества, государства. Соответственно личная и семейная тайны производные понятия. Они по сути есть составные части личной (частной) жизни, которые включают в себя ее интимные стороны, не поддающиеся разглашению.

В юридической литературе в понятие «личная жизнь» включают достаточно широкий круг отношений непротивоправного характера и в каждом случае индивидуально решается вопрос, подлежат ли они контролю со стороны государства [25].

Так, гарантией частной жизни, личных и семейных тайн являются: недопустимость слежки за человеком, прослушивания личных разговоров, неприкосновенность жилища, тайна денежных вкладов, врачебная тайна, тайна исповеди, тайна нотариальных документов, таких, как завещание, тайна усыновления [26]. Не подлежат разглашению сведения личного характера, которые лицо считает необходимым сохранить в тайне.

Так, личная переписка, личные телеграфные сообщения, если они даже имеют к делу отношение, без ведома лица не могут подлежать разглашению. В ст. 24 Конституции РФ подчеркивается, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускается. Уголовно-процессуальный закон между тем решает это в обратном направлении. Для разглашения тайны частной жизни нужно получить разрешение не у заинтересованного лица, а у следователя (ст. 139 УПК).

В целях обеспечения данного права П.А. Лупинская писала, что не следует прибегать к изъятию дневников, писем и другой личной переписки граждан для доказывания обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, а также к ознакомлению с ними и оглашению, если это не вызывается необходимостью [27]. Эта точка зрения нами была поддержана и высказана на страницах печати [28].

В развитие данного принципа необходимо в УПК предусмотреть такую норму, которая бы содержала указание на то, что в целях охраны тайны переписки и личных телеграфных сообщений, личная переписка, личные телеграфные сообщения граждан могут быть оглашены в судебном заседании только с согласия тех лиц, между которыми эта переписка или телеграфные сообщения велись. Хотя это предложение относится к судебному разбирательству, однако соответствующей редакции может подлежать и ст. 139 УПК.

Заслуживает внимания также вопрос охраны врачебной тайны, ибо это связано с понятием профессиональной тайны. И.Л. Петрухин предлагает установить в законе, какие сведения вправе изложить на допросе медицинский работник.

И хотя этот вопрос тесно связан с гласностью, однако, запрет вторжения в личную жизнь требует законодательного решения [29].

С вторжением в частную жизнь человека, в его личные и семейные тайны связаны следующие следственные действия: обыск, выемка, личный обыск, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и ее выемка. Сведения о личной жизни могут быть получены также в результате освидетельствования (ст. 181 УПК), которое состоит из внешнего осмотра тела человека, возможно связанное с его обнажением.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


К вопросу об ответственности адвоката-защитника за ненадлежащее выполнение своих профессиональных обязанностей в уголовном судопроизводстве
Проблемы и тенденции развития института смертной казни в российском законодательстве в постсоветский период
Реализация принципа состязательности и равноправия сторон в досудебных производствах уголовного процесса.
Коррупция в милиции
Уголовно-правовая характеристика злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей
Вернуться к списку публикаций