2015-04-01 21:15:24
ГлавнаяУголовное право и процесс — Исследование судом данных, характеризующих личность подсудимого



Исследование судом данных, характеризующих личность подсудимого


Установление и исследование данных, характеризующих личность обвиняемого в судебном разбирательстве

Личность подсудимого, как и обстоятельства самого преступления, его последствия, исследуются в судебном следствии. Именно здесь предстоит установить такие стороны личности, которые смогут раскрыть отношение личности к содеянному, мотиву, способу совершения преступления и другим обстоятельствам, указанным в ст. 68 УПК. Весь комплекс противоправных действий и каждое из них в отдельности подлежат исследованию судом в сочетании с основными свойствами личности.

Прежде чем суд перейдет к исследованию доказательств, он в подготовительной части судебного разбирательства обязан установить личность подсудимого, ее характеризующие данные. Суд сверяет ответы подсудимого и выясняет дополнительно необходимые данные о его личности.

На основании ст. 271 УПК устанавливается фамилия, имя, отчество подсудимого, год, месяц, день и место рождения, место жительства, занятие, образование, семейное положение. Закон между тем не уточняет перечень сведений, который должен быть установлен судом в подготовительной части судебного разбирательства, что имеет немаловажное значение. Обратившись к ст. 313 УПК, которая определяет, что должно быть отражено при изложении вводной части приговора, заметим, в п. 4 этой статьи уточняется, что кроме указанных в ст. 271 УПК данных могут быть указаны «и иные сведения о личности подсудимого, которые имеют значение для дела».

Отсюда встает вопрос: можно ли считать перечень сведений, указанный в ст. 271 УПК, достаточным для выяснения личности подсудимого. Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к ст. 151 УПК. В ней содержится указание на те данные о личности обвиняемого, которые следователь обязан внести в протокол допроса в качестве обвиняемого. Кроме перечисленных в ст. 271 УПК сведений о личности обвиняемого, здесь уточняется, что требуется выяснить: гражданство, национальность, место работы, должность, прежнюю судимость, а также и другие сведения, которые окажутся необходимыми по обстоятельствам дела.

Как можно заключить, ст. 271 УПК нуждается в редакционном уточнении, т.е. ее следует дополнить ссылкой на возможность устанавливать в подготовительной части судебного разбирательства «и иные сведения, касающиеся личности, которые окажутся необходимыми по обстоятельствам дела». В противном случае сохранится существующая несогласованность между ст. 271 и п. 4 ст. 313 УПК. Судебная практика обоснованно идет по пути расширения перечня установочных данных о личности подсудимого в подготовительной части судебного разбирательства, поскольку такая необходимость согласуется с требованиями закона об отражении таковых во вводной части приговора [1].

Перечень установочных данных может быть различным с учетом как характера преступления, так и личности подсудимого. Стремиться к его расширению нет никакой необходимости, если это не вызывается потребностями уголовного дела.

Несогласованность между ст. 271 и п. 4. 313 УПК на практике нередко ведет к тому, что в протоколах судебного заседания отсутствуют отдельные записи, касающиеся личности, хотя во вводной части приговора иногда они имеются. Недостаточность регистрации данных такого рода может свидетельствовать о некачественном выполнении протокола судебного заседания. Вот, к примеру, какие данные были выявлены при обобщении мною уголовных дел. Так, в протоколах отсутствовали записи: о дате рождения подсудимого - 42%, его семейном положении - 38%, образовании - 25%, наличии детей, их возрасте, иждивенцах - 64%, месте работы, либо его занятии - 70% [2].

Встречаются протоколы, в которых не отражаются профессия, кем работал ранее, либо чем занимался, если на момент совершения преступления не работал и не учился. Есть протоколы, в которых нет записи точной даты осуждения, наименования суда и статьи, по которым был осужден обвиняемый. Встречались протоколы, в которых при наличии у лица прошлой судимости нет записи об основании и дате его освобождения [3], а также другие просчеты [4].

В немалой степени наиболее полные данные о личности устанавливаются с помощью сторон. Как прокурор, так и адвокат вправе задавать вопросы подсудимому с тем, чтобы личность подсудимого была установлена в соответствии с необходимыми требованиями закона.

Суд вправе по своей инициативе, независимо от того, заявлено ли ходатайство или нет, вынести определение о вызове новых свидетелей, истребовании документов и т.д. (ст. 276 УПК). Указанное предписание закона ставит суд в такое положение, что он, прежде чем приступить к исследованию обстоятельств дела, должен еще раз оценить, как полно представлены доказательства, относящиеся к личности подсудимого.

Исследование доказательств ведется в судебном следствии и осуществляется путем допросов подсудимых, свидетелей, потерпевших, производства экспертизы, изучения содержания документов и т.д. Происходит это на основе непосредственности судебного разбирательства. Непосредственность как принцип выступает существенным условием установления всех обстоятельств дела, в том числе и тех, которые характеризуют личность подсудимого.

Восприятие фактов объективной действительности происходит в процессе судебного разбирательства, результаты которого получают отражение и закрепление в протоколе судебного заседания. Они тем самым облекаются в форму судебных доказательств. Протокол судебного заседания, аккумулируя в себе все доказательства, добытые судом, превращается сам в доказательства. Там, где наличествуют доказательства, имеет место опосредованное познание.

Среди всех доказательств, исследуемых в судебном следствии, особое место отводится показаниям подсудимого. И хотя обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний, он вправе как полностью отказаться от дачи показаний, так и не отвечать на вопросы, ставящие его в затруднительное положение, однако показания подсудимого обладают ценными свойствами и во многих случаях служат эффективным средством установления истины по делу.

Обычно в литературе внимание уделяется значению показаний обвиняемого применительно к доказыванию его виновности. При этом справедливо подчеркивается неординарность этого вида доказательств. Исходя из процессуального положения обвиняемого, а также задач доказывания (ст. 68 УПК), представляется, что правильное значение показаний обвиняемого необходимо рассматривать в более широком плане, нежели только виновности лица. По крайней мере, надо учитывать четыре аспекта: уголовно-процессуальный, криминалистический, уголовно-правовой, криминологический. Применительно к уголовно-процессуальному аспекту, представляется, следует различать показания обвиняемого: а) как средство защиты; б) как доказательство не только его виновности, но и невиновности; в) как средство установления иных обстоятельств, подлежащих доказыванию и могущих иметь значение для разрешения дела по существу, куда включаются также обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, не вошедшие в обозначенный п. б такой классификации [5].

При допросе подсудимого необходимо использовать тактические приемы допроса, которые должны применяться в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Основным критерием, определяющим пределы их применения, является запрещение домогаться показаний путем угроз и иных незаконных мер. К числу незаконных мер могут быть отнесены фальсификация и обман, использование юридической неосведомленности допрашиваемого, провокация, разного рода принуждения к даче нужных суду показаний и т.д. [6]. Тактический прием безусловно должен соответствовать этическим требованиям.

В этой связи успешное проведение допроса подсудимого определяется предварительной подготовкой к судебному заседанию. Председательствующий по материалам уголовного дела изучает личность обвиняемого и составляет план его допроса [7].

При проведении опроса судей Оренбургской области было установлено, что планы судебного следствия, соответственно вопросы, которые подлежат исследованию по обстоятельствам, характеризующим личность подсудимого, составляются не всеми и не всегда. Лишь 17% судей всегда составляют планы, 21% - составляют иногда.

Другие авторы также отмечают, что письменные планы хода судебного следствия составляются нерегулярно. Так, 3.В.Макарова указывает, что 30-35% судей не составляют таких планов. 26,8% составляют только по сложным делам [8].

Наводящие вопросы в ходе допроса подсудимого со стороны судей, прокуроров и адвокатов запрещены законом (ст. 158 УПК).

Однако, в судебных заседаниях это нередко нарушается. Допускается нетерпеливость в выслушивании ответов подсудимого на поставленные вопросы со стороны судей, прерывание их ответов. Все это нагнетает нервозную обстановку в зале суда.

Не изжита практика чтения подсудимым нравоучений, попытка как-то подчеркнуть, выделить отдельные свойства личности, отрицательно характеризующие подсудимого и т.д.

Вне всякого сомнения, такое отношение судей вызывает ответную реакцию со стороны подсудимых, что ведет нередко к срыву, грубости со стороны подсудимых и теряется уверенность в том, что их дело будет разрешено справедливо.

Все это обоснованно подвергается критике на страницах печати и обращается самое пристальное внимание на внедрение в судебный процесс элементов культуры, судебного этикета, научной организации труда.

С учетом сказанного допрос подсудимого в судебном следствии, будучи средством защиты своих прав и интересов, оказывает и другую не менее важную роль - помогает суду не только в установлении события преступления, но и всех иных обстоятельств, которые могут быть значимы для разрешения дела и в данном случае относящиеся к личности подсудимого.

Несомненно, все изложенные в показаниях подсудимого факты подлежат проверке. Многие судебные ошибки как раз являются результатом невнимательного, подчас безразличного отношения к его показаниям. И хотя обвиняемому предоставляется возможность отказаться от дачи показаний или давать показания ложные, однако такое поведение не должно рассматриваться как одно из проявлений личностных свойств обвиняемого, которое обязательно должно учитываться судом при вынесении приговора.

Независимо от того, признает подсудимый себя виновным в предъявленном обвинении либо не признает, закон рассматривает его показания как доказательство, не делая никакой оговорки относительно характера этих показаний (ст. 69 УПК).

Профессор М.С. Строгович справедливо подчеркивал, что в судебной и следственной практике встречаются еще случаи «переоценки признания обвиняемым своей вины, придания ему значения наиболее достоверного доказательства» [9]. Однако признание обвиняемым своей вины, указывает закон (ч. 2 ст. 77 УПК), «может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу».

Поэтому как при признании подсудимого своей вины, так и при непризнании ее надлежит всесторонне и объективно проверить все имеющиеся доказательства, а при необходимости обеспечить собирание новых. Лицо, которое привлечено или может быть привлечено к участию в деле в качестве обвиняемого или подозреваемого, не обязано давать показания против самого себя, т.е. обладает правом на «молчание» (ст. 51 Конституции РФ).

В силу психологической индивидуальности реакция подсудимого на те или иные процессуальные действия может стать самой различной. Один обвиняемый словоохотлив, легко, без запинок дает суду показания. Другой - наоборот, молчалив, уклоняется от ответа. Третий возмущается, негодует, концентрируя внимание на каких-то вроде бы и не имеющих отношения к делу фактах, уклоняясь от сообщения суду тех сведений, которые важны и непосредственно связаны с преступлением. Такие реакции подсудимого целиком зависят от особенностей его характера или темперамента, состояния его психической и нервной системы. Поэтому обоснованно выразила свое несогласие П.А. Лупинская с теми авторами, которые считают, что поведение обвиняемого при использовании им своих прав и выполнении обязанностей в сфере уголовного судопроизводства должно во всех случаях рассматриваться как одно из проявлений личностных свойств обвиняемого и учитываться в решении по делу [10].

Разносторонние объективные сведения о личности могут быть получены при допросах свидетелей и потерпевших. Ст. 74 УПК предусматривает, что свидетель может быть допрошен о личности подсудимого и о взаимоотношениях с ним. То же самое может относиться и к потерпевшему.

Здесь важно заострить внимание на том, что показания этих лиц, как и любое иное доказательство, оценивается в совокупности и связи со всеми собранными по делу доказательствами. М.С. Строгович обращал внимание, что «распознать и разоблачить лжесвидетелей бывает вовсе не трудно, нужно лишь вдумчивое, внимательное, тщательное исследование» [11].

В связи с тем, что введен свидетельский иммунитет на показания, исходящие от супруга, близких родственников подсудимого, то возникает вопрос: вправе ли суд допрашивать указанных лиц относительно характеристики личности подсудимого. Надо полагать, что названный иммунитет распространяется и на эти случаи. Если супруг, близкий родственник подсудимого не желает давать показания о характеристике личности подсудимого, то требовать получения такого рода показаний является безнравственным занятием.

Значительную группу источников доказательств составляют протоколы следственных и судебных действий. Поскольку протоколы удостоверяют обстоятельства и факты, полученные при осмотре, освидетельствовании, выемке при производстве следственного эксперимента и пр., которые могут иметь непосредственное отношение к данным, относящимся к личности, то необходимо обратить внимание на ряд моментов. Во-первых, производство обозначенных следственных действий связано с вторжением в сферу субъективных прав и интересов обвиняемого, охраняемых конституционными установлениями. Во-вторых, при их производстве могут быть выявлены такие факты, которые относятся к частной жизни как самого обвиняемого, так и других лиц, которые охраняются законом и не могут быть подвергнуты разглашению.

В этой связи резонно встает вопрос: в случае необходимости их проведения, следует ли принимать меры к тому, чтобы не были разглашены выявленные факты интимной жизни. Думается, что при этих ситуациях важно в каждом случае решить вопрос об относимости их к делу и иметь согласие на их оглашении со стороны заинтересованных лиц. Оглашение и исследование документов и протоколов, в которых имеется указанная информация, должны вестись в закрытом судебном заседании.

Среди доказательств, которые исследуются в судебном заседании, определенное место должно отводиться характеристике личности подсудимого как документу. Оценка такого документа проводится по общим правилам. Это означает, что независимо от содержания характеристики как документа и должностных лиц, ее подписавших, суд оценивает характеристику по своему внутреннему убеждению, основанному на требовании ст. 20 УПК.

Характеристика как документ (ст. 69,70, 88 УПК):

1) подготавливается и выдается по запросу органа дознания, следователя, прокурора, суда и адвоката, т.е. только должностными лицами, не являющимися участниками уголовного процесса; 2) скрепляется печатью, подписями должностных лиц, выражая мнение коллективного органа; 3) фиксирует данные о личности обвиняемого в связи с местом работы, местом жительства, участием в общественной жизни коллектива и т.д.; 4) требуется для нужд уголовного судопроизводства в целях доказывания как источник доказательств. Суды, как свидетельствуют результаты обобщения судебной практики, постоянно обращаются к данным о личности обвиняемого, нашедшим отражение в характеристиках и отражают впоследствии в своих приговорах.

Верховный суд постоянно обращает внимание на полноту исследованности данных о личности подсудимого. Так, Президиум Верховного Суда РСФСР, отменив приговор Московского городского суда, указал, что в деле Григорьева не выяснены необходимые данные о личности осужденного, не истребованы характеристики с мест работы, не установлено, чем он занимался до совершения преступления [12].

Характеристика, являющаяся документом и приобщенная к делу, как правило, оглашается в конце судебного следствия. Закон между тем (ст. 292 УПК) допускает, что документы могут быть оглашены в любой момент судебного следствия полностью или частично. Поскольку в ходе следствия во время допросов потерпевших, свидетелей возникает нередко потребность обратиться к данным, имеющимся в характеристиках подсудимого, было бы полезным указать в законе, что характеристики о личности подсудимого оглашаются в конце допроса подсудимого. Это позволит подсудимому дать пояснения по тем ее моментам, с которыми он не согласен. Затем в ходе допросов потерпевших и свидетелей можно будет коснуться оспариваемых в характеристиках фактов. Чаще всего среди потерпевших и свидетелей есть те лица, которые могли бы подтвердить заявленное подсудимым либо опровергнуть. Такой порядок предоставит возможность действительно исследовать названный вид доказательства.

В числе других видов доказательств, которые исследуются в судебном следствии, является заключение эксперта. Ст. 240 УПК не раскрывает характер и предмет этого исследования. Нередко на практике такое исследование сводится лишь к тому, что в зале судебного заседания оглашается заключение эксперта.

Если в зале судебного заседания присутствует эксперт, то понятно, что ему могут быть заданы вопросы для разъяснения или дополнения данного им в судебном заседании заключения. Конечно, допрос эксперта имеет важное значение для уяснения смысла заключения и обоснованности его выводов по проведенному им исследованию. Но эксперты в судебное заседание вызываются крайне редко. Тогда, надо полагать, предметом исследования в судебном разбирательстве должны быть выводы эксперта, изложенные в заключении, которое было дано в предварительном следствии. Поэтому в законе должна быть определена роль участников процесса при исследовании заключения эксперта. Необходимо предусмотреть право всем участникам процесса (подсудимому, потерпевшему и др.) давать показания в любой момент судебного следствия, в том числе при исследовании заключения эксперта и высказывать свое мнение в части его оценки. Такое право позволит сосредоточить внимание на исследовании тех сторон личности подсудимого, которые имеют значение при оценке психического состояния лица.

Активность психического фактора определяется его особым местом в структуре поведения. Сопоставление данного фактора с деянием показывает, что последнее занимает по отношению к психическому состоянию подчиненную роль и является по сути формой его проявлений. Не случайно вопросам, связанным с исследованием психологических свойств личности следует уделить большое внимание. Следующий параграф рассматриваемой главы посвящен именно таким вопросам.

Вся познавательная деятельность суда может осуществляться в условиях действия несвойственного предварительному следствию принципа коллегиальности (участие народных заседателей и присяжных заседателей).

Если народные заседатели, как равноправные члены судебной коллегии, решают вопросы как факта, так и правовые, то присяжные вопросы права не решают. При такой ситуации данный момент придает суду некоторый специфический оттенок.

Суд присяжных через председательствующего вправе задавать вопросы в процессе разбирательства дела, значит присяжные могут участвовать в исследовании фактических обстоятельств дела с тем, чтобы потом разрешить вопросы, указанные в вопросном листе, который передает им председательствующий. Их перечень назван в п. 1, 3, 4 ч. 1 ст. 303 УПК, а именно: 1) имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; 2) совершил ли это деяние подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления. Все вопросы, относящиеся к исследованию обстоятельств п. 1, 2 ст. 68 УПК, как можно заметить, непосредственно связаны с исследованием данных о личности подсудимого. Отсюда присяжные заседатели правомочны ставить вопросы в процессе исследования обстоятельств, относящихся к личности, которые так или иначе связаны с действиями (бездействиями). При таком подходе возникает другой вопрос. Если присяжные заседатели не решают вопросов права, то могут ли они задавать вопросы, относящиеся к личности обвиняемого, которые могут раскрыть значение данных о личности, влияющих на решение вопроса о мере наказания или других «частных» вопросов. Из редакции ст. 44 9 УПК судья в вопросник для присяжных заседателей вправе включить вопросы только в пределах обвинительного заключения. Правильно ли такое решение законодателя? Если присяжные заседатели в ответах вопросного листа судьи указывают, что подсудимый, признанный виновным, заслуживает снисхождения или особого снисхождения, то становится понятным, что они не лишены права выяснить и такие вопросы, которые связаны с личностью подсудимого, жизненными обстоятельствами, способствовавшими формированию у подсудимого умысла на совершение преступления, которые в конечном счете могут иметь значение в решении вопроса о снисхождении.

Как поучительны для нашего времени те исторические события прошлых лет, когда известный юрист А.Ф. Кони, активный проповедник и заступник суда присяжный, обращал самое пристальное внимание, будучи то в роли прокурора, то председательствующего суда, в напутственном слове присяжный заседателям. А.Ф. Кони умел показать не только событие, но и те условия, которые к нему привели, т.е. те жизненные ситуации, которые подчас оказывались роковыми для лица.

Можно припомнить дело Веры Засулич, в котором обращение к присяжным заседателям с напутственным словом А.Ф. Кони заканчивалось словами: «Если вы признаете подсудимую виновной по первому или по всем трем вопросам, то вы можете признать ее заслуживающей снисхождения по обстоятельствам дела. Эти обстоятельства вы можете понимать в широком смысле. К ним относится все то, что обрисовывает перед вами личность виновной. Эти обстоятельства всегда имеют значение, так как вы судите не отвлеченный предмет, а живого человека, настоящее которого всегда прямо или косвенно слагается под влиянием его прошлого» [13]. А.Ф. Кони всегда умел показать не только само событие преступления, но и его мотив, те условия, которые к нему привели. В этом его яркая и достойная внимания сторона деятельности на службе правосудия. А посему личность подсудимого, на мой взгляд, не может быть оставлена без внимания присяжными заседателями.

Обращаясь к опыту других стран, надо заметить, что, например, в США судопроизводство отличается существенной особенностью своего построения. Так, его центральная стадия - разбирательство дела по существу - разграничивается на две части. В первой части проводятся процессуальные действия, необходимые для признания виновным лица, привлекаемого к ответственности за совершение преступления. Во второй - принимается решение о мере наказания.

Если в первой части осуществляется ознакомление подсудимого с предъявленным ему обвинением и выявляется его отношение к виновности, поскольку непризнание вины влечет разбирательство дела с участием присяжных заседателей, то стало быть исследование доказательств всецело будет направлено на решение этого вопроса. При этом исследование данных, характеризующих личность подсудимого и влияющих на индивидуализацию наказания, здесь не происходит.

Эта часть разбирательства по существу является факультативной, поскольку через нее проходят не все уголовные дела. Факт признания обвиняемым своей вины исключает судебную проверку собранных по делу доказательств. Поэтому вторая часть разбирательства дела после установления вины подсудимого включает в себя рассмотрение данных о личности подсудимого.

Когда в распоряжении судьи таких данных нет, то разбирательство дела может быть отложено и судья вправе обратиться к соответствующим органам или должностным лицам за получением необходимой информации о личности. Такими органами могут выступать службы апробации, создаваемые при судах, или органы судебного управления, которые занимаются надзором за осужденными условно и др. Собирание данных о личности осужденного обязательно по делам лиц, наказываемых лишением свободы на срок свыше 6 месяцев. В тоже время законодатель предоставил судьям решать этот вопрос по усмотрению.

Интересно отметить, что в сборе таких данных могут участвовать и сослуживцы осужденного, а также соседи, знакомые и т.п. Характер информации различен: о привычках лица, его наклонностях, связях, без соблюдения правил, установленных для собирания и фиксирования судебных доказательств. Такая характеристика о личности оформляется «предприговорным докладом», в котором отражаются собранные данные о личности. Доклад является секретным для сторон, в первую очередь для осужденного и его защитника. Законодательством, правда, предоставляется право судье по своему усмотрению представить его осужденному или защитнику (ст. 32 (с) Федеральных правил уголовного судопроизводства).

Судья, выслушав стороны, определяет меру наказания единолично. Судья может, но не обязан, дать устное пояснение мотивов избрания той или иной меры, и такое пояснение обычно фиксируется либо в протоколе судебного заседания, либо в стенограмме, но не в судебном процессуальном документе.

Как можно заметить, назначение наказания не всегда заканчивается оглашением судьей своего решения о мере наказания. Американский судья может затем и пересмотреть ранее им назначенное наказание [14].

Понятно, что здесь прослеживается исследование личности подсудимого исключительно в целях решения вопроса о наказании. Происходит это потому, что морально-правовые предписания не требуют, чтобы вина в совершении преступления была обязательным компонентом оснований уголовной ответственности, а уголовно-процессуальные нормы вслед за этими предписаниями не считают истину целью доказывания [15].

Американское право так устроено, что предпочитает пожертвовать поисками истины во имя других целей. В относительной шкале ценностей защита свободы и личной тайны от произвольных или насильственных действий властей там занимает высокое место. Поскольку на американские суды в качестве основной задачи возложена обязанность поддерживать и обеспечивать Конституцию, то это дает им широкую возможность для судебной проверки законности действий полиции на этапе раскрытия и расследования преступления [16]. Поэтому уголовный процесс в США рассматривается в большей степени как часть конституционного права, а не только способ реализации уголовного права и политики. В уголовных делах судья американский легко переносит центр внимания с вопроса о том, совершил ли обвиняемый преступление, на вопрос, должным ли образом вела себя полиция в отношении гражданина.

Изучение практики рассмотрения и разрешения дел судами других государств является небезынтересным фактом. Это позволяет сравнивать действующие системы юстиции и соответственно делать в этой связи определенные выводы.

Небезынтересно в этом аспекте противопоставление публичного и частного начала в форме примата первого над вторым и наоборот, который присутствует сегодня в научных публикациях. Эта дискуссия порождена тем, что в основе понимания континентальной и англо-американской уголовно-процессуальных систем лежит выражение различных форм позитивного уголовного процесса. В соответствии с двумя формами процесса существует две системы: следственная и состязательная. В следственную систему входят принципы: публичности, законности, объективной истины, презумпции невинности. В состязательную систему - диспозитивности, целесообразности, формальной истины, презумпции невинности.

Публичность и диспозитивность - это, по сути, две формы процесса и им соответствуют свои принципы.

Диспозитивность развивает состязательную форму, публичность - следственную. Диспозитивность ставит развитие процесса в зависимость от воли сторон, включая право на «уголовный иск» и соответственно процессуальные права в своих интересах. Публичность закрепляет обязанность должностного лица публичного органа вести процесс в одностороннем порядке, выражая государственные интересы. Направления деятельности определены законом и от воли других субъектов (сторон) не зависят.

В этой связи в ходе начавшейся судебной реформы вопрос о роли уголовного суда в установлении истины оказался в числе дискуссионных. Его рассматривает Ю. Кореневский в своей статье «Нужна ли суду истина» [17]?

Полагаю, что ответ должен быть утвердительным, поскольку в нем содержатся выводы данного научного исследования.

Установление истины - цель доказывания, и только на основе доказывания, которое пронизывает всю уголовно-процессуальную деятельность возможно обеспечить достижение задач уголовного судопроизводства. Суд, между тем, как орган, судебной власти, способен «сбалансировать» интересы публичные и частные. Отсюда развитие демократических преобразований в нашем государстве и обществе требует кардинальных изменений в соотношении частных и публичных начал в сфере уголовного судопроизводства [18].

Новые подходы к пониманию сущности права, при которых право понимается не только как средство государственного принуждения, но и как метод достижения социального компромисса, способствуют выдвижению на первое место гармонизации юридически значимых интересов и делают исследование диспозитивных норм права высокоактуальными. Диспозитивная норма может предоставлять самостоятельность сторонам в действиях и поступать по своему усмотрению. При конструкции норм права законодатель может сочетать диспозитивные и императивные методы правового регулирования.

Поэтому, говоря о соотношении начал частного и публичного в уголовном судопроизводстве, необходимо исходить из того, что интересы (публичные и частные) вполне могут сосуществовать, не препятствуя состязательности процесса и установлению истины по делу.



[1] Пленум Верховного суда Российской Федерации в постановлении № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» разъяснил, что к «иным сведениям о личности подсудимого, имеющим значение для дела, относятся такие сведения, которые наряду с другими данными могут быть учтены судом при назначении наказания, определении вида исправительно-трудовой колонии и разрешении других вопросов, связанных с постановлением приговора. Это, в частности, данные об имеющейся у подсудимого инвалидности, наличии у него государственных наград, почетных воинских и иных званий, о прежних судимостях. При этом в отношении лиц, ранее судимых, в вводной части приговора должны содержаться сведения о времени осуждения, уголовном законе, мере наказания, содержании в местах лишения свободы, основании и времени освобождения не отбытой части наказания по предыдущему приговору.

[2] Данные результаты получены при обобщении 2000 дел, рассмотренных судами Оренбургской и Челябинской областей за 1985-1990 годы. Если сравнить эти показатели с показателями обобщения, полученными еще раньше, в 1975-80 г., то можно видеть, что процент качественных записей не повысился, а наоборот снизился. Так, о дате рождения подсудимых в протоколе судебного заседания отсутствовали записи в 34% дел, семейном положении - 32%, образовании - 17%, наличии детей, их возрасте - 32%, месте работы либо занятии - 39%. (См.: об этом Маслов М.П., Гуськова А.П. Протоколу судебного заседания - высокое качество // Сов. юстиция. 1982, № 10, с. 24).

[3] Что касается установления судом судимости, то Пленум Верховного Суда РФ дал соответствующие разъяснения по этому случаю.

[4] Например, согласно ст. 151 УПК следователь в протоколе допроса указывает гражданство. Очевидно, устанавливать это необходимо при первом допросе, поскольку речь может идти о привлечении к ответственности лиц без гражданства и иностранных граждан. При судебном же разбирательстве этот вопрос может и не возникнуть, если привлекаемый к уголовной ответственности является гражданином РФ. Если его гражданство не определено, то выяснение гражданства является обязательным, что и должен сделать следователь, а в зависимости от обстоятельств и суд. Относительно установления национальности лица судебная практика, как представляется, верно стремится устанавливать ее в судебном разбирательстве, чтобы обеспечить лицу переводчика, если это лицо не владеет языком, на котором ведется судопроизводство. Думается, что установление и отражение в протоколе судебного заседания относительно «должности» возможно тогда, когда может идти речь об отстранении от занимаемой определенной должности или занятия определенной деятельностью лиц, которые постоянно или временно выполняют функции представителей власти и т.п.

[5] Что касается значения показаний обвиняемого в криминалистическом аспекте, то показания обвиняемого могут служить важным фактором для выявления доказательств, раскрывающих обстоятельства преступления. Обвиняемый лучше других знает, как протекали его преступные действия, предметом которых было предварительное следствие, а теперь стало судебное.

В части уголовно-правового значения признание подсудимым своей вины, сожаление и попытка загладить причиненный вред - все это является обстоятельством, которое суд учитывает как смягчающее ответственность, и даже в ряде случаев освобождает от уголовной ответственности. А возможен и оговор невиновного, тогда суд может рассмотреть как отягчающее ответственность обстоятельство. И, наконец, криминологический аспект, когда благодаря показаниям обвиняемого выявляются причины и условия, способствовавшие совершению преступления.

[6] О недопустимости приема психического давления на допрашиваемых, в том числе различных психологических ловушек. См.: Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений. // Труды. - М., 1073; Проблемы судебной этики, выпуск XXIX. М., 1974, с. 126; 127; Кореневский Ю.В. Криминалистика и судебное следствие // Сов. гос. и право. 1980, № 7, с. 57-58.

[7] План допроса - это составная часть планирования судебного следствия. См.: Воробьев А.Г. Планирование судебного следствия. - М., 1978, с. 67). В литературе предложены различные варианты составления плана судебного следствия. См.: Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1955, с. 93-100; Ароцкер Л.E. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. - М., 1964, с. 72-73.

[8] См.: Макарова З.В. Гласность уголовного процесса. Челябинск, 1993, с. 116.

[9] Строгович М.С. Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства. // Сов. государство и право. 1982, № 4, с. 68.

[10] Лупинская П.А. Установление обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. // В кн.: XXVI съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. - М., 1982, с. 138.

[11] Строгович М.С. Проблемы судебной этики. - М., 1974, с- 138.

[12] См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР, 1984, № 10, с.. 10.

[13] Кони А.Ф. Избранное. - М., 1989, с. 347.

[14] См.: Гуденко К.Ф. Уголовная юстиция США. - М., 1979, с. 197-204.

[15] Там же, с. 150.

[16] Это убедительно проиллюстрировал С. Поморски. См.: Поморски С. Американские суды и следствие по уголовным делам: 4-я поправка к Конституции США (Правило об исключении // Сов. гос. и право, 1990, № 10, с. 100).

[17] См.: Российская юстиция, 1994, № 5, с. 20-22.

[18] Пример тому редакция ст. 9 УПК с учетом внесенных изменений и дополнений в УПК РСФСР от 15 декабря 1996, предоставляет возможность прекращения уголовного дела на основании заявления потерпевшего за примирением, если лицо впервые совершило преступление небольшой тяжести и загладило причиненный потерпевшему вред. Волеизъявление лица в таком случае возводится на первое место и побеждает «благоразумие и рассудок». (См.: Российская газета 25 декабря 1996).



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Особый порядок судебного разбирательства в системе уголовного процесса РФ
Ограниченная вменяемость
Развитие института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1922 по 1991 год
Квалификация посредничества и соучастия во взяточничестве
Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории
Вернуться к списку публикаций