2014-06-13 18:38:07
ГлавнаяУголовное право и процесс — История российского уголовного законодательства об ответственности за мошенничество



История российского уголовного законодательства об ответственности за мошенничество


В современной науке высказано мнение о том, что «историю развития российского уголовного законодательства с некоторой условностью можно разделить на три основных периода: 1) уголовное законодательство досоветского периода (до октября 1917 г.); 2) советское социалистическое уголовное право; 3) постсоциалистическое уголовное право... [1], отражающих важнейшие этапы развития Российского государства» [2].

Основным древнерусским источником светского писаного права в литературе считается Русская Правда, согласно которой преступление называлось «обидой». С.М. Кочои считает, что к имущественным преступлениям относились только разбой (неотличаемый еще от грабежа), кража («татьба»), самовольное пользование чужим имуществом и т.д. (ст.ст. 33, 35, 37, 40 ПП и др.) [3].

О мошенничестве Русская Правда не говорит ни слова. Однако при более детальном анализе ее Пространной редакции описывается правовая ситуация, из которой видно, что стороны торговых отношений зачастую обманывали и злоупотребляли доверием друг друга (ст. 55 ПП) [4].

Важное положение содержит ст. 116 Пространной редакции Русской Правды, где говорится о видах обмана, который совершал холоп с целью завладения таким способом деньгами [5].

В тот период законодатель еще не наказывает обман или злоупотребление доверием, закончившиеся передачей имущества, но, называя их в правовой норме, старается отграничить социальные отношения от асоциальных, не упоминая о мошенничестве. Обман и злоупотребление доверием не приобретают в вышеописанных случаях уголовно-правового значения и не ассоциируются еще с мошенничеством и способами его совершения.

В период феодальной раздробленности Руси наиболее известным источником, содержащим нормы уголовно-правового характера, считается Псковская судная грамота (ПСГ) 1467 г., в которой детально разработана ответственность за имущественные преступления, однако состав мошенничества также остается вне поля зрения законодателя.

Вторая половина XIV в. ознаменована процессом объединения русских земель, что привело к появлению таких источников уголовного права, как Судебники 1497, 1550 и 1589 гг., а также Соборное уложение 1649 г.

«Великокняжеский» Судебник 1497 года в литературе именуется первым общероссийским [6]. В нем немного норм уголовного права, но среди них выделяются нормы об имущественных преступлениях, к которым А.А. Зимин, Е.И. Колычева, С.М, Кочои относят разбой и татьбу (ст.ст. 8, 10, 14, 34, 39 и др.) [7]. С целью пресечения возможных злоупотреблений и охраны интересов кредиторов законодатель вводит статью 55 «О займах», не предусматривающую правовых последствий в отношении должников, сознательно взявших деньги в долг и имевших умысел на завладение чужим имуществом [8]. Вместе с тем не урегулировано обманное получение денег, что вовсе не исключает его наличие. Отсутствие четкого регулирования завладения чужим имуществом посредством обмана и (или) злоупотребления доверием не означает, что эти преступления не совершались. Несомненно, деяния, подпадающие под признаки мошенничества, имели место в древнерусском обществе. Но мошенничество, обладающее более сложным содержанием по сравнению с иными имущественными преступлениями, не выделялось законодателем в отдельное преступление и, вероятно, рассматривалось как разновидность кражи. Способы совершения – обман и злоупотребление доверием – не являлись способами мошеннического посягательства. Это говорит лишь о том, что вопрос о составе мошенничества был не разработан и находился в зачаточном состоянии своего становления.

Впервые различие между воровством (татьбой) и мошенничеством [9] дано в Судебнике 1550 г., который «пошел значительно дальше» всех предыдущих законодательных актов в разработке вопросов уголовного права, установив уголовно-правовую норму о мошенничестве, за совершение которого виновный нес уголовное наказание [10]. Тот же смысл имеет ст. 112 Судебника 1589 г. [11], согласно которой при совершении мошенничества истец не получал никакого материального возмещения, если он даже поймал обманщика и доставил его судье.

Соборное уложение 1649 года (или Уложение царя Алексея Михайловича) – первый российский печатный и систематизированный законодательный акт – в главе XXI «О разбойных и татиных делах» к числу имущественных преступлений относило следующие: татьбу простую и квалифицированную (церковную, на службе, конокрадство, совершенную в Государевом дворе, кражу овощей из огорода и рыбы из садка), разбой (в виде промысла), грабеж обыкновенный или квалифицированный (совершенный «служилыми» людьми или детьми в отношении родителей). В их числе было особо выделено мошенничество [12] как ненасильственная татьба-кража, связанная с обманом (ст.ст. 11 и 15 [13]).

По вопросу научного определения мошенничества, предусмотренного Судебником 1550 г. и Соборным уложением 1649 г., среди исследователей нет единого мнения. И.Я. Фойницкий считает, что под мошенничеством следует понимать мелкую карманную кражу (от слова «мошна» – карман) и внезапное завладение имуществом. Иного мнения придерживается М.Ф. Владимирский-Буданов, который полагает, что мошенничество по Уложению равнозначно обману и противопоставляется татьбе [14]. Другой точки зрения придерживается К.А. Софроненко, считающий, что мошенничеством является кража, совершенная впервые [15].

Проведенный выше анализ русского законодательства и научных трудов позволяет сделать некоторые выводы. Во-первых, определение мошенничества как преступления в Соборном уложении 1649 г, отсутствовало, а его признаки назывались в двух нормах – мошенничество и кража, применявшихся параллельно. Во-вторых, уголовно-правовые нормы Соборного уложения применялись по аналогии, что, прежде всего, выражалось в отсутствии в статьях о мошенничестве ссылок на форму вины.

Следующая веха нормативно-правового развития норм о мошенничестве связана с принятием в 1715 г. Артикула Воинского Петра I, который, по своей сути, был Военно-уголовным кодексом без Общей части. Кодекс не отменял Соборное уложение 1649 г., а действовал наряду с ним.

Артикул к имущественным преступлениям относил кражу, грабеж, разбой, мошенничество, присвоение, растрату. Мошенничество по Артикулу Воинскому считалось разновидностью кражи, включавшей различные формы обмана: подмену вещей, присвоение имущества, взятого на продажу, подделка и подлог частноимущественных документов, обмер и обвес. Под кражей артикул понимает тайное или открытое ненасильственное похищение имущества. Понятие кражи в соответствии с Артикулом 1715 г. приобретает родовой характер. Об этом свидетельствуют артикулы 189, 191, 193, 194, 195, 200, 201 202 [16].

В Артикуле воинском подробно расписаны способы совершения мошенничества, в основном связанные с имущественными действиями. В сравнении с Соборным уложением 1649 г. Артикул Воинский 1715 г. относительно мошенничества имеет несколько преимуществ, среди которых следует выделить следующие. Обозначая имущественное преступное посягательство. Артикул пользуется термином «воровство» как родовым понятием, тогда как Соборное уложение термином «воровство» обычно называет всякое преступление. Впервые Артикулом были введены обстоятельства, исключающие преступность мошенничества, к которым отнесено совершение мошенничества в состоянии крайней необходимости, невменяемости и младенчества (возраст не указывался) [17]. К недостаткам Артикула Воинского 1715 г. можно отнести наличие неопределенных санкций за мошенничество («пожитков лишены быть по состоянию» – арт. 201) [18].

1 мая 1846 года на территории Российской империи вступил в силу новый уголовный закон под названием «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных», действовавший с изменениями вплоть до Социалистической революции 1917 года [19].

Анализируя нормы Уложения, И.Я. Фойницкий предложил выделить «посягательства на имущество» в одну группу. Имущество он считал «объектом преступных посягательств не само по себе, ...а лишь как конкретный предмет юридического господства человека, как одна из частей его правовой сферы». Исходя из этого, И.Я. Фойницкий пришел к выводу, что «преступная деятельность здесь, следовательно, направляется против правовых отношений лица к имуществу», против права «на имущество или в полном его объеме, образующем право собственности, или только в одной из частей собственности – прав владения, распоряжения или пользования» [20].

Мошенничеству отводилось место в отделении четвертом «О воровстве - мошенничестве» (ст.ст. 2172-2187) главы III «О похищении чужого имущества» раздела XII Уложения «О преступлениях и проступках против собственности частных лиц». Его открывает статья, согласно которой «воровством-мошенничеством признается всякое посредством какого-либо обмана учиненное похищение чужих вещей, денег или иного движимого имущества», совершенное вменяемым физическим лицом, достигшим 10 лет (ст. 2172).

Характеризуя понятие мошенничества, И.Я. Фойницкий указал, что оно сводится «...к умышленному посредством обмана похищению чужого движимого имущества с целью его присвоения. Отличие мошенничества от кражи и грабежа-разбоя лежит в способе деятельности... состоящем в похищении посредством обмана», который «слагается из трех признаков: заведомого; с намерением обольстить другого; искажения истины» [21].

Что касается предмета мошенничества, то И.Я. Фойницкий не соглашался с попыткой законодателя ограничить понятие мошенничества посягательствами только на движимое имущество: «... предметом его может быть не только имущество движимое, но и недвижимое, не только конкретные предметы имущественного достояния, но и права по имуществу» [22]. То же самое отмечал С.В. Познышев, который под мошенничеством понимал «умышленное противоправное приобретение, посредством обмана, чужого имущества, права по имуществу или имущественной выгоды по обязательству...» [23].

В теории русского уголовного права отмечались следующие виды мошенничества: простое, легкое, тяжкое и квалифицированное. Простое мошенничество – это похищение без отягчающих обстоятельств. Легким называлось мошенничество, совершенное при наличии одного из следующих обстоятельств: добровольный возврат похищенного, совершение его по крайности и неимению никаких средств, незначительная (менее 50 коп.) стоимость похищенного.

Тяжким признавалось мошенничество, совершенное при отягчающих обстоятельствах, к числу которых относились: «1) совершение преступления по предварительному соглашению и уговору нескольких лиц как последствие обдуманного заранее намерения или умысла; 2) наличие обмана, связанного с приготовлением особых орудий или вещей либо их изготовление для этой цели; 3) использование виновным своего звания или места службы, внушающее к нему особую доверенность со стороны обманутого лица; 4) действия, связанные с обманом малолетнего, слепого или глухонемого; 5) совершение преступления, признаваемого воровством-мошенничеством, учиненного во второй раз» [24].

Мошенничество признавалось квалифицированным «по обстоятельствам, лежащим в способе деятельности» (обманы «при разыгрывании лотереи» и т.п.) [25].

Несмотря на четкость системы преступлений в Уложении, оно не избежало двух серьезных недостатков, которые содержались и в предыдущих документах: объединения в разделах разнородных преступлений и казуальности. Последняя, в частности, проявилась в том, что, например, грабежу были посвящены 7 статей, разбою – 10, мошенничеству – 14, а краже даже 37 статей.

Новым этапом развития уголовного законодательства о мошенничестве и способах его совершения явилось утвержденное императором 22 марта 1903 года новое Уголовное уложение (которое полностью так и не было введено в действие) [26], включающее 687 статей. По сравнению с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. понятие и элементы состава мошенничества не изменились [27]. Вводилась уголовная ответственность за злоупотребление доверием как за самостоятельное преступление. Согласно ст. 591 Уложения мошенничеством признавались преступные действия, связанные с похищением посредством обмера, обвеса в количестве или качестве предметов при купле-продаже или иной возмездной сделке и побуждением к уступке прав на имущество или к вступлению в иную невыгодную сделку по имуществу с целью его присвоения. Причем основным способом такого присвоения считался обман.

Примечательно, что виды мошенничества, согласно закону, совпадали с видами воровства.

Таким образом, досоветский этап развития мошенничества характеризуется попыткой законодателя (в XI – нач. XII вв.) отразить делинкветное поведение в памятниках тех времен и предусмотреть уголовную ответственность за это негативное проявление общественной жизни. Законодатель долгое время не проводил строгого отграничения мошенничества от таких имущественных преступлений, как кража и грабеж. Мошенничество, начиная со второй половины XVI в. и вплоть до XIX в., рассматривалось как разновидность кражи или иных форм хищений и было соединено с хитрым, коварным изъятием чужого имущества и изворотливостью со стороны виновного. Понятием мошенничества обычно охватывались и «ловкие» кражи, и внезапное открытое хищение чужого имущества, рассчитанное на быстроту действий виновного, и завладение чужим имуществом путем обмана.

Усиление экономического оборота, ускорение движения экономических благ и обусловленное ими развитие договорных отношений сопровождаются ростом мошенничества. С возрастанием доли этого преступления в структуре имущественной преступности развивается и уголовно-правовое понятие мошенничества, которое приобретает все более четкое и однозначное понимание.

Научное и законодательное развитие понятия мошенничества и способов его совершения эволюционировало, все ближе и ближе приближаясь к современному толкованию состава мошенничества.

26 мая 1922 г. сессия ВЦИК утвердила первый Уголовный кодекс РСФСР, вступивший в силу 1 июня 1922 г. Нормы об уголовной ответственности за мошенничество были закреплены в ст.ст. 187, 188 гл. VI «Имущественные преступления».

Анализируя УК РСФСР 1922 г., Змиев Б. писал, что «под именем имущественных преступлений разумеются преступные посягательства, объектом которых является имущество, принадлежащее как отдельным лицам, так и общественным организациям или государству в целом» [28].

Глава VI содержала два состава мошенничества, отличие которых состояло в предмете посягательства. Согласно ст. 187 УК РСФСР 1922 г. мошенничеством признавалось «получение с корыстной целью имущества или права на имущество посредством злоупотребления доверием или обмана...». В примечании к ст. 187 УК РСФСР законодатель сформулировал понятие обмана, под которым понималось «... сообщение ложных сведений и заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение о которых было обязательно» [29]. Что касается злоупотребления доверием, то этот способ законодателем не раскрывался.

Сравнительный анализ норм о мошенничестве первых лет Советской власти выявил, что впервые в досоветский и советский периоды определение мошенничества давалось с точки зрения corpus delicti (состава преступления). Состав мошенничества, по мнению В. Спасовича, в науке уголовного права начинает употребляться для обозначения понятия о составных частях самого преступления, определяет его основные элементы, включая признак общественной опасности деяния [30].

Уголовный кодекс РСФСР от 22 ноября 1926 г. предусматривал ответственность за мошенничество (ст. 169), под которым понималось злоупотребление доверием или обман в целях получения имущества или права на имущество или иных личных выгод.

Данное определение мошенничества подвергалось в литературе справедливой критике. Так, А. Жижиленко считал, что «такое понимание мошенничества противоречит его природе как имущественного преступления; ... если считать преступлением всякий обман, который учинен ради любой личной выгоды, то объем понятия этого преступления расширяется до бесконечности; ... если буквально понимать ст. 169, мошенничество должно было бы считаться оконченным с момента употребления обмана», что вряд ли правильно [31].

Отягчающим обстоятельством признавалось причинение убытка государственному или общественному учреждению.

УК РСФСР 1926 г. в качестве объекта мошенничества рассматривал не только имущество, но и право на него (имущество гражданина – ч. 1 ст. 169, общественное и государственное имущество – ч. 2 ст. 169), а также любую имущественную выгоду. Объективная сторона в законе была выражена в форме совершения действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием. Состав приобрел усеченную конструкцию, поскольку мошенничество считалось оконченным с момента обмана или злоупотребления доверием. Субъективная сторона характеризовалась умыслом. В качестве обязательного признака признавалась цель мошенничества, выраженная в желании лица получить имущество или право на имущество или иные личные выгоды. Признаки субъекта мошенничества совпадали с признаками субъекта этого преступления по УК РСФСР 1922 г.

Анализ нормы о мошенничестве по УК РСФСР 1926 г. показывает тенденцию ужесточения ответственности за мошенничество, что объясняется перенесением момента окончания на более раннюю стадию покушения.

Несомненным достижением науки уголовного права в 20-е и 30-е годы XX в. является формирование научного определения понятия «похищение», которое использовалось при конструировании составов имущественных преступлений.

В 40-50-е годы в теории началось активное обсуждение объективных и субъективных признаков хищения. Например, Б.С. Никифоров, рассматривая вопрос об имуществе как предмете хищения, пришел к выводу, что под таковым следует понимать «совокупность вещей, определенную совокупность материальных предметов внешнего мира» [32]. Имущественные права, таким образом, из предмета хищения исключались. Споры о содержании объективной стороны хищения имели свое продолжение и были связаны с определением понятия «хищение», под которым М.И. Якубович рассматривал незаконное «изъятие» социалистического имущества [33], T.Л. Сергеева – незаконное «завладение» таким имуществом [34], З.А. Вышинская – незаконное или преступное «приобретение» социалистического имущества [35], С.И. Тихенко – обращение имущества в свою пользу [36].

Пленум Верховного Суда СССР в Постановлениях от 6 мая 1952 г. и от 28 мая 1954 г. положил конец спорам правоведов относительно объективных признаков хищения, определив объективную сторону как «обращение социалистического имущества в собственность виновных лиц» [37].

Дискутировался такой признак субъективной стороны хищения, как корыстная цель. Первоначально в теории и на практике ни у кого не вызывало сомнения, что обязательным признаком хищения является корыстная цель [38]. Однако в конце 40-х годов в литературе получило широкое распространение мнение, отрицавшее наличие корыстной цели как обязательного признака хищения [39].

27 октября 1960 г. Верховный Совет РСФСР принял третий, последний в истории Российской Советской Федеративной Социалистической Республики Уголовный кодекс, вступивший в силу 1 января 1961 г.

В этом УК ответственность за мошенничество была предусмотрена сразу в двух главах Особенной части – в главе второй («Преступления против социалистической собственности» – ст. 93) и в главе пятой («Преступления против личной собственности» – ст. 147) [40].

В УК РСФСР 1960 г. была продолжена линия на приоритетную охрану социалистической собственности (государственной и общественной). В УК преступления против социалистической собственности наказывались строже таких же преступлений, но направленных против личной собственности. Так, хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем мошенничества при особо отягчающих обстоятельствах, наказывалось лишением свободы на срок от 5 до 15 лет с конфискацией имущества (ч. 3 ст. 93), тогда как подобное хищение личного имущества могло повлечь лишение свободы на срок от 3 до 10 лет с конфискацией имущества (ч. 3 ст. 147).

Как видно, основания ответственности за мошенничество различны и зависят от формы собственности, на которую оно посягает. В первом случае под мошенничеством как разновидностью преступлений против «социалистической» собственности понимается исключительно хищение государственного или общественного имущества. В соответствии со ст. 93 УК РСФСР 1960 г. указанная разновидность мошенничества определяется как «завладение государственным или общественным имуществом путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество)». В другом случае согласно ст. 147 УК РСФСР 1960 г., под мошенничеством понимается «завладение личным имуществом граждан или приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество)».

В связи с тем, что в УК РСФСР понятие хищения не раскрывалось, в литературе велась оживленная дискуссия о нем. Наиболее серьезными были споры как раз об объективной стороне хищения. Например, по Г.А. Кригеру, при совершении хищения имеет место преступное «завладение» социалистическим имуществом или «передача» его третьим лицам [41], по А.А. Пинаеву – «изъятие» и «обращение» имущества в пользу отдельных лиц [42], по П.С. Матышевскому – «обращение» имущества в свою пользу или пользу другого [43], по Э.С. Тенчову – тоже «обращение», но в собственность виновного [44], по В.С Устинову – «изъятие» в собственность виновного или других лиц [45], по М.А. Ефимову – «изъятие», «издержание», «передача» социалистического имущества либо «завладение» им [46], по И.М. Тяжковой – «завладение» государственным или общественным имуществом [47], по В.А. Владимирову, Ю.И. Ляпунову – «изъятие» имущества из владения государства или общественной организации и безвозмездный захват похищенного (завладения) [48] и т.д.

Что касается остальных признаков хищения, то большинство специалистов к ним относило безвозмездность и противоправность содеянного виновным, а также последствие хищения – причинение имущественного ущерба собственнику имущества. Не вызывало сомнений отнесение к обязательным признакам хищения также корыстной цели, но корыстный мотив таковым признавался не всеми авторами [49].

Немаловажным в советский этап развития нормы о мошенничестве следует признать Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 11 июля 1972 г. «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества». В п. 10 этого постановления сказано, что «хищение следует признать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им» [50]. В постановлении говорится о хищении посредством изъятия, предметом которого является государственное или общественное имущество. Таково судебное толкование вопроса окончания хищения как собирательного понятия, включающего все его разновидности, в том числе и мошенничество. В случае же мошеннического посягательства на личную собственность момент окончания определялся, думается, по принципу аналогии со ссылкой на вышеуказанное постановление. До 1986 г., таким образом, существовал пробел в квалификации мошенничества, предметом которого являлась личная собственность гражданина. 5 сентября 1986 г. Пленум Верховного Суда принял Постановление № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» (завершающее характеристику советского этапа), восстановив тем самым «паритет» регулирования момента окончания мошенничества, направленного против личной собственности. В соответствии с п. 14 этого постановления «... мошенничество считается оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению...» [51]. Вместе с тем в п. 12 содержался критерий, имманентный объективной стороне мошенничества и отграничивающий мошенничество от иных преступлений: «...признаком мошенничества является добровольная передача потерпевшим имущества или права на имущество виновному под влиянием обмана или злоупотребления доверием...» [52].

Анализ советского уголовного законодательства выявляет серьезные трансформации понятия мошенничества и его признаков. Дело в том, что имущественные обманы не имели распространенного характера в условиях плановой экономики. Это обстоятельство вполне объяснимо, если принять во внимание особенности указанного типа экономической системы. УК РСФСР 1922 г. необоснованно, как считает автор, расширил объективную сторону мошенничества, включив в нее в качестве составообразующего признака, помимо обмана (раскрывавшегося в примечании), злоупотребление доверием, поставив его на первое место в диспозиции статьи. УК РСФСР 1926 г. детерминировал возможность привлечения к уголовной ответственности за мошенничество с момента «злоупотребления доверием или обмана в целях получения имущества или права на имущество или иных личных выгод».

С принятием УК РФ 1996 г. процесс совершенствования законодательного определения мошенничества получил дальнейшее развитие. Законодатель вновь обращается к понятию мошенничества и определяет его как «хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием» (ст. 159). Способы совершения в законе не расшифровываются.

Анализ истории уголовного законодательства показал:

Во-первых, законодатель в досоветский этап развития нормы о мошенничестве со второй половины XVI в. и вплоть до XIX в. не проводил отграничения мошенничества от кражи, грабежа и разбоя. Способами совершения мошенничества являлись тайность при карманной краже, внезапность, открытость при внезапном завладении имуществом (срывание шапок), обман.

Во-вторых, уголовное законодательство XVIII-XIX вв. необоснованно широко трактовало мошенничество и понимало под ним в делом как хищение, так и подстрекательство к хищению чужого имущества посредством обмана с целью присвоения.

В-третьих, анализ советского уголовного законодательства выявляет серьезные трансформации понятия мошенничества и его признаков.

В-четвертых, постсоветский этап развития нормы о мошенничестве и способах его совершения связан с Федеральным законом от 1.07.1994 г., согласно которому под мошенничеством понималось «завладение чужим имуществом или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием». С принятием УК РФ 1996 г. законодатель определяет мошенничество как «хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием». Способы совершения в законе не расшифровывались.


Осокин Роман Борисович



[1] Наумов А,В. Уголовное право: Общая часть. Курс лекций. - М., 1996. С. 60; Российское уголовное право. Общая часть. - М., 1997. С. 38-39.

[2] В литературе имеются и другие мнения об основаниях систематизации уголовного права России. См., например: Курс уголовного права: Общая часть. Т. 1: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. - М., 2002. С. 17-19.

[3] См,: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. - 2-е изд., доп. и перераб. - М., 2000. С. 9.

[4] См.: Памятники русского права / Под ред. проф. С.В. Юшкова. - М., 1952. С. 128.

[5] См.: Памятники русского права / Под ред. проф. С.В. Юшкова. - М., 1952. С. 128.

[6] См.: Исаев И.Я. История государства и права России. - М., 1996. С. 61.

[7] См.: Зимин А.А. Россия на рубеже XV-XVI столетий. - М., 1982. С. 135; Колычева Е.И. Холопство и крепостничество (конец XI - XVI вв.). - М., 1971. С. 224-225; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. - 2-е изд., доп. и перераб. - М., 2000. С. 11.

[8] См.: Памятники русского права. Вып. 3 / Под ред. Л.В. Черепиина. - М., 1955. С. 370.

[9] См.: Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть. – М., 1997. С. 38-39. По мнению И.Я. Фойницкого, «мошенничество» (от слова «мошна» – карман) тогда понималось как карманная кража. По крайней мере, Указ 1755 года мошенников называл «карманниками» (см.: И.Я. Фойницкий. Мошенничество по русскому праву: Сравнительное исследование. – Спб., 1871. С, 84).

[10] См.: Памятники русского права. Вып. 4 /Под ред. Л.В. Черепнина. – М., 1955. С. 247.

[11] См.: Там же. С. 427.

[12] См.: Исаев И.А. Указ. соч. С. 84-85; Развитие русского права в XV - первой половине XVII вв. - М, 1986. С. 183-187.

[13] См.: Памятники русского права. Вып. 6 / Под ред. д.ю.н. К.А. Софроненко. - М., 1957. С. 385, 411.

[14] См.: Памятники русского права / Под ред. д.ю.н. К.А. Софроненко. — М., 1957. С. 411.

[15] См.: Там же. С. 410.

[16] См.: Хрестоматия по истории отечественного государства и права (X век – 1917 год) / Составитель доктор юридических наук профессор В.А. Томсинов. – М., 2001. С. 182-184.

[17] См.: Там же. С. 183.

[18] См.: Там же. С. 165, 184.

[19] По мнению ряда специалистов, «это Уложение несравненно более походило на Свод, чем на Кодекс, систематически построенный на едином общем начале». См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть Общая. Т. 1. - М., 1994. С. 98.

[20] Фойницкий И.Я. Курс уголовного права: Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные. - СПб., 1901. С. 158.

[21] Фойницкий И.Я. Курс уголовного права: Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные. - СПб., 1901. С. 246-247.

[22] См.: Фойницкий И.Я. Указ. раб. С. 255.

[23] Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права. - М., 1905. С. 211.

[24] См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного нрава: Часть особенная. Посягательства личные и имущественные. – СПб., 1901. С. 262-263.

[25] См.: Там же.

[26] См.: Российское законодательство X-XX вв. - М., 1994. Т. 9. С. 240.

[27] Проекты статей посягательств на имущество были разработаны И.Я. Фойницким.

[28] Змиев Б. Уголовное право: Часть Особенная. Вып. 1. Преступления против личности и имущественные. - Казань, 1923. С. 37.

[29] Цит. по Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. – М., 2000. С. 43.

[30] См.: Спасович В. Учебник уголовного права. Т. 1. - СПб., 1863. С. 92-93.

[31] См.: Жижиленко А. Преступления против имущества и исключительных прав. - Л, 1928. С. 40, 48-49.

[32] Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. — М., 1952. С. 60-61.

[33] См.: Якубович М.И., Кириченко В.Ф. Советское уголовное право. - М., 1958. С. 269.

[34] См.: Сергеева Т.Л. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР. — М., 1954. С. 13.

[35] См.: Вышинская З.А. Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества. - М., 1948. С. 10,

[36] См.: Тихенко С.И. Борьба с хищениями социалистической собственности, связанными с подлогами документов. – Киев, 1959. С. 42.

[37] См.: Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс Советского уголовного права. Особенная часть. Т. 1.-М., 1955. С. 367-370.

[38] См.: Исаев М.М. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. - М., 1948. С. 10.

[39] См.: Никифоров Б.С. Обязательна ли корыстная цель при хищении // Советское государство и право, 1949. № 10. С. 24.

[40] См.: Загородников Н.И. Ответственность должна быть единой // Социалистическая законность. 1988. № 2. С. 49-51.

[41] См.: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. - М., 1974, С. 65.

[42] См.: Пинаев А.А. Проблемы дальнейшего совершенствования советского уголовного законодательства об ответственности за хищение: Автореф, дис. ... д-ра юрид. наук. — Киев, 1984. С. 29.

[43] См.: Матышевский П.С. Ответственность за преступления против социалистической собственности. - Киев, 1983. С. 175.

[44] См.: Тенчов Э.С. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности. - Иваново, 1980. С. 67.

[45] См.: Устинов B.C. Признаки хищений и оценка их аппаратами БХСС. - Горький, 1979. С. 14.

[46] См.: Ефимов М.А. Преступления против социалистической собственности. - Горький, 1975. С. 9.

[47] См.: Тяжкова И.М. Охрана социалистической собственности. - М., 1987. С. 56.

[48] См.: Владимиров В .А.. Ляпунов Ю.И. Социалистическая собственность под охраной закона. - М., 1979. С. 21.

[49] См.: Дагель П. Уголовно-правовое значение мотива и цели преступления // Социалистическая законность. 1969. № 5. С. 41.

[50] См.: Охрана социалистической собственности: Сборник нормативных актов. - М., 1980. С. 401.

[51] Сборник постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР и РСФСР) по уголовным делам. - М., 2001. С. 186.

[52] См.: Сборник постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР и РСФСР) по уголовным делам. - М., 2001. С. 185.







Интересное:


Вина в зарубежном уголовном праве и законодательстве
О субъективных признаках вымогательства
Исследование судом данных, характеризующих личность подсудимого
Незаконное предпринимательство и преступления против собственности
Понятие и особенности уголовной ответственности пособника
Вернуться к списку публикаций