2014-06-13 18:16:47
ГлавнаяУголовное право и процесс — Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения



Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения


Субъективные признаки мошенничества

На фоне заметных успехов в изучении теоретических и методологических вопросов объективных признаков мошенничества достижения по исследованию субъективных признаков мошенничества не столь впечатляющи. В этой связи в этом параграфе особое внимание уделено комплексному анализу субъекта и субъективной стороны мошенничества.

Субъект мошенничества как элемент состава и как уголовно-правовая категория – довольно сложное и многогранное понятие, требующее научного изучения и уточнения. Проблемы возраста и вменяемости мошенника с учетом кардинальных изменений в действующем уголовном законодательстве и практике его применения диктуют настоятельную необходимость их комплексного изучения не только учеными-юристами, но и представителями других наук, специалистами в самых различных областях знаний [1].

В соответствии с уголовным законом и учением о составе преступления субъектом мошенничества является физическое вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста.

Под субъектом мошенничества рассматривается человек [2], который сознательно вводит в заблуждение других, обманывая их ради незаконного получения предмета мошенничества. Е. Жариков, определяя мошенника, исходит из того, что последний наделен определенным набором интеллектуально-психологических и этических свойств: стремление быстро обогатиться без обычных трудовых усилий; мощный комбинаторный интеллект, позволяющий строить модели поведения людей под влиянием внешних воздействий; эмпатия как способность чувствовать, мыслить и хотеть так, как чувствуют, мыслят и хотят люди, намечаемые к роли жертв мошенников; высоко развитое чувство превосходства, позволяющее действовать уверенно по отношению к обманываемым потерпевшим; установка на такое нарушение законов, которое предусматривает возможность избегать разоблачения и наказания [3]. Указанные качества личности человека, выступающего в роли субъекта мошенничества, являют собой необходимые условия его преступной жизнедеятельности. Развивая их и умело ими пользуясь, мошенник превращается в «губку», впитывающую «млеко» будущей жертвы, что позволяет ему найти к ней «ключик». Процесс поиска «отмычки» от дверей души и кошелька потерпевшего происходит в интеллектуально-волевой сфере мошенника. Этот процесс материализуется в способе совершения преступления, выбор которого зависит от конкретной ситуации, в которой оказался мошенник. Причем, в основном, с помощью того или иного способа совершения мошенничества сознание потерпевшего притупляется лишь на какое-то время, в основном на то, в течение которого преступник активно воздействует на психику жертвы. А после того, как дело сделано, и мошенник реализовал корыстную цель, жертве зачастую стыдно обращаться за помощью в правоохранительные органы и выставлять себя на «посмешище». Так, некто вошел в доверие к Ирине М., считавшей себя женщиной рассудительной и не откровенничавшей с незнакомцами. Введя ее в заблуждение относительно состояния здоровья ее бывшего мужа, незнакомый мужчина добился добровольной передачи денежных средств, якобы на лечение, и после этого скрылся [4].

Автор полагает, что рассмотренные качества личности мошенника, свойственны как взрослому, так и несовершеннолетнему, осознающему характер и степень общественной опасности мошенничества с 14-летнего возраста. Частью 1 ст. 20 УК РФ установлен шестнадцатилетний возраст привлечения к уголовной ответственности за мошенничество. Данные, полученные в ходе исследования монографических источников [5] и опроса специалистов, в процессе которого высказывались мнения о снижении возраста ответственности с 16 до 14 лет (84,8 %), отражают действительную необходимость привлечения к уголовной ответственности за мошенничество, равно как за большинство иных преступления против собственности, с 14 лет. В этой связи необходимо ч. 2 ст. 20 УК РФ после формулировки «... кражу (статья 158),» дополнить словами «... мошенничество (статья 159), ...».

Мошенничество с субъективной стороны совершается с прямым умыслом и корыстной целью.

Прямой и косвенный умысел – это разновидности одной и той же формы вины, поэтому между ними много общего. Интеллектуальный элемент обоих видов умысла характеризуется осознанием общественной опасности совершаемого деяния и предвидением его общественно опасных последствий. Для волевого элемента обоих видов умысла общим является положительное, одобрительное отношение к наступлению общественно опасных последствий. Тем не менее, речь идет о различных видах умысла, каждый из которых имеет свои особенности.

Различие между прямым и косвенным умыслом по содержанию интеллектуального элемента состоит в неодинаковом характере предвидения общественно опасных последствий [6]. Если прямой умысел характеризуется предвидением, как правило, неизбежности, а иногда – реальной возможности их наступления, то косвенному умыслу присуще предвидение только реальной возможности наступления указанных последствий. Основное различие между прямым и косвенным умыслом заключается в том, что волевое отношение субъекта. к вредным последствиям проявляется в различных формах. Положительное отношение к ним при прямом умысле выражается в желании, а при косвенном умысле – в сознательном допущении либо в безразличном отношении.

Некоторые ученые полагают, что совершение мошенничества возможно только с прямым умыслом. Ю.И. Ляпунов, А.И. Рарог, А.В. Арендаренко, И.И. Голубов считают, что, для того чтобы доказать мошенничество, надо представить веские доказательства того, что лицо не только осознавало общественную опасность совершаемых действий и предвидело возможность или неизбежность причинения ущерба собственнику похищаемого обманным способом имущества, но и желало причинить собственнику имущества ущерб [7]. В специальной литературе встречаются точки зрения относительно признания косвенного умысла субъективным признаком мошенничества [8].

Психическая сторона совершения мошенничества характеризуется наличием у виновного, как полагает автор, только прямого умысла, направленного на хищение путем обмана и (или) злоупотребления доверием. Косвенный умысел возможен, по мнению ряда авторов, при причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ) [9]. Обобщение материалов судебно-следственной практики по делам о мошенничестве показывает, что в 100 % случаев оно совершается с прямым умыслом [10]. Согласно руководящим разъяснениям Верховного суда деяния, совершенные с косвенным умыслом, не могут рассматриваться как хищение. С учетом вышеизложенного, содержание интеллектуального момента умысла мошенника охватывает не только осознание им общественно опасного характера своих действий, но и предвидение развития причинно-следственной связи между деянием и наступлением общественно опасных последствий. Мошенник осознает, что совершает обман путем искажения истины или умалчивания о ней, предвидит, что этим вводит потерпевшего в заблуждение, в результате которого тот передает ему свое имущество или право на имущество. Злоупотребляя доверием, мошенник также осознает, что таким путем завладевает имуществом, в том числе правом на него. Аналогичное отношение у виновного и при совершении им квалифицированных видов мошенничества.

Волевой элемент умысла мошенника характеризуется желанием путем обмана и (или) злоупотребления доверием похитить имущество и причинить имущественный ущерб собственнику.

Отсутствие интеллектуального и волевого момента прямого умысла исключает субъективную сторону состава ст. 159 УК РФ и уголовную ответственность за мошенничество [11].

Наиболее типичен для мошенничества заранее обдуманный умысел, свидетельствующий об особом коварстве мошенника, об изощренности способов достижения корыстной цели и повышающий, таким образом, общественную опасность содеянного. Об этом свидетельствует характер обманных действий и большой удельный вес предварительной преступной деятельности (подготовка подложных документов, создание обстановки доверия и т.п.). Так, 6 мая 2002 г, Хорошевским районным судом СЗАО г. Москвы за мошенничество с использованием служебного положения осуждена Климова к двум годам лишения свободы условно. Она, работая менеджером отдела продаж ООО «Рэм-Борэй», расположенного по адресу: г. Москва, пр-т Маршала Жукова, д.31, являясь материально ответственным лицом, имея умысел на хищение денежных средств путем заключения контрактов на предоставление услуг сотовой связи с указанием высокой суммы авансового платежа, без внесения в кассу ООО «Рэм-Борэй» указанной в контракте суммы, с последующим расторжением данных контрактов и получением авансового платежа, обратилась к своему знакомому Целищеву с просьбой предоставить ей ксерокопии паспортов каких-либо граждан, под предлогом того, что к ней обращаются граждане, желающие заключить контракт на чужие паспортные данные. В конце августа 2001 г. Целищев передал Климовой ксерокопии своего паспорта, а также своих знакомых Колова и Титоренко. После чего Климова, с целью реализации вышеуказанного преступного умысла, используя свое служебное положение, 04.09.2001 г. по вышеуказанным ксерокопиям паспортов лиц, не осведомленных о ее преступном умысле, заключила договора на предоставление услуг сотовой связи оператором ЗАО «МТС». При этом она собственноручно исполняла подписи во всех вышеуказанных контрактах от имени лиц, заключивших контракты. Однако реально денежные средства в оплату данных договоров она не получала и в кассу ООО «Рэм-Борэй» не вносила. После чего Целищев и др. по просьбе Климовой расторгли вышеуказанные договора. Затем путем обмана и злоупотребления доверием, 21.09.2001 г. и 26.09.2001 г., получив в кассе ООО «Рэм-Борэй», принадлежащие ОАО «МТС» денежные средства в размере 63.248 руб. 12 коп., похитила их, использовав на личные нужды [12].

Встречается мошенничество и с внезапно возникшим умыслом. Этот умысел иллюстрирует обычно пассивный обман: субъект неожиданно обнаруживает заблуждение потерпевшего и тут же решает им воспользоваться. Внезапно возникший умысел характерен и для мошенничеств, совершаемых путем злоупотребления доверием. Так, 21.01.2002 г. Хорошевским районным судом г. Москвы за мошенничество с причинением значительного ущерба гражданину была осуждена к трем годам лишения свободы условно Николаенко. Она в период с 6 по 13 августа 2001 г., находясь в квартире по адресу: г. Москва, ул. Берзарина, д. 3, к. 1, кв. 210 и узнав, что Фролова с мужем -Овчинниковым уезжают отдыхать на Волгу, с целью завладения чужим имуществом путем злоупотребления доверием, предложила Фроловой Т.А. передать Николаенко на хранение ценное имущество, заведомо зная, что она это имущество не вернет. После чего в указанный период времени Николаенко путем обмана и злоупотребления доверием получила от Фроловой Т.А., проживающей по соседству по адресу: г. Москва, ул. Берзарина, д. 3, к. 1, кв. 209, имущество на общую сумму 146 000 руб. скрывшись 22.08.2001 г. с места преступления, причинив тем самым значительный ущерб Фроловой Т.А. [13].

Трудность доказывания умысла при совершении действий, образующих объективную сторону мошенничества, не может служить основанием для провозглашения этих действий ненаказуемыми. Как показывает практика, при получении лицом имущества в долг или под предлогом выполнения каких-либо действий в интересах дающего доказательством того, что действия виновного носят мошеннический характер, является целый ряд фактов: а) поведение виновного после получения имущества (немедленная реализация имущества, полученного якобы во временное пользование, расходование денег, предназначавшихся для покупки какой-либо вещи потерпевшему и т.д.); б) получение во временное пользование вещей, которые заведомо не могут быть использованы данным лицом по назначению (например, ввиду отсутствия необходимых умений и навыков); в) обоснование необходимости «займа» причинами, которые не соответствуют действительности; г) осуществление мер по уклонению от возвращения полученного (использование чужой фамилии, подлог и пр.); д) принятие на себя заведомо невыполнимого обязательства; е) систематичность аналогичных действий либо одновременное совершение их в отношении однородных предметов (например, завладение имуществом потерпевшего одним и тем же образом в рамках обмана). Указанные факты В. Юрин называет прямыми и косвенными доказательствами, относя к последним способ и обстановку совершения мошенничества, а также обстоятельства, относящиеся к личности подозреваемого или обвиняемого (наличие определенных профессиональных знаний и навыков, опыт работы в определенной сфере деятельности, образ жизни) [14]. Достаточная совокупность прямых и косвенных доказательств, по мнению автора, имеет определяющее значение для установления субъективной стороны мошенничества. Так, Ярославским областным судом Буренков осужден по ч. 2 ст. 147 УК РСФСР (в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г.). Он признан виновным в мошенничестве, совершенном повторно. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор в части осуждения Буренкова по ч. 2 ст. 147 УК РСФСР отменила и дело производством прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления. Заместитель председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене этого определения и направлении дела на новое кассационное рассмотрение. Президиум Верховного Суда РФ 24 января 1996 г. протест удовлетворил. Как видно из материалов дела и приговора суда, Буренков нигде не работал, реальной возможности поставлять сахарный песок и крупу не имел, покупал много дорогостоящих вещей, вел праздный образ жизни. Договоры о поставке продуктов заключались не самим Буренковым, а другими лицами, и ни один из них выполнен не был. Он же под предлогом выполнения обязательств, обусловленных договорами, получал крупные суммы денег, которые присваивал и тратил по своему усмотрению. На неоднократные требования о поставках сахарного песка Буренков, не имея возможности сделать это, часть денег «под сильным давлением» возвращал только за счет денег, полученных аналогичным способом от представителей других организаций, т.е. так же путем обмана. Эти выводы областной суд обосновал в приговоре показаниями многочисленных потерпевших и свидетелей, документами, имеющимися в деле. Однако, к сожалению, все приведенные доказательства, а также другие материалы дела, на которые сослался областной суд, не получили надлежащей оценки [15]. Высший судебный орган учел данные о личности обвиняемого, в частности его образ жизни до и после совершения преступления, для доказывания умысла и вины лица в совершении мошенничества.

В соответствии с выработанным теорией уголовного права и закрепленным в примечании 1 к ст. 158 УК РФ родовым понятием «хищение» корыстную цель состава мошенничества следует считать обязательным признаком.

Корыстная цель в основном представляет собой конкретное воплощение корыстных мотивов, не являющихся в отличие от корыстной цели обязательным признаком состава мошенничества. В Большом энциклопедическом словаре А.М. Прохорова корысть определяется как «стремление получить материальную выгоду для себя любым путем» [16]. Значение корысти согласно Словарю по этике А.А. Гусейнова и И.С. Кона состоит в абсолютизации личного материального интереса [17]. В Словаре основных терминов по уголовному праву С.Т. Гаврилова и А.В. Покаместова под корыстью понимают стремление извлечь в результате преступления материальную выгоду для себя или других лиц [18]. Таким образом, корысть – это материальные потребности человека, удовлетворяя которые, он совершает преступление. В теории уголовного права и практике его применения корыстная цель выходит за рамки понятия материальных потребностей. Это означает, что наличие корыстной цели у человека признается не только тогда, когда он стремится к личному обогащению, но и в тех случаях, когда хищение совершается ради получения материальной выгоды для других лиц.

Таким образом, содержательно корыстная цель заключается в стремлении виновного к обогащению: а) личному; б) близких ему физических лиц; в) юридических лиц, с функционированием которых напрямую связано его материальное благополучие; г) любых других лиц, действующих с ним в соучастии. Установление цели лица и времени ее возникновения (до или после завладения имуществом) позволяет правильно разграничить мошенничество и смежные составы преступлений, гражданско-правовые деликты и иные разновидности неправомерного поведения. Постановление пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. четко зафиксировало, что «... Получение имущества под условие выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнять принятое обязательство» [19]. Поэтому отсутствует состав мошенничества, если лицо, совершая деяние, преследует цель получить имущество во временное пользование. Так, дела, возбужденные по фактам предполагаемых хищений в результате временного «заимствования» вещей на предприятии, прекращались за отсутствием состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) [20].

Спорным в теории уголовного права является вопрос об употреблении в родовом определении хищения терминов: изъятие и (или) обращение имущества в «пользу» или в «собственность» виновного. Эта дискуссия обуславливается различием между категориями цели и результата. Цель – категория отнюдь не идентичная преступному результату. Она лишь мысленное его предвосхищение, субъективная модель результата, складывающаяся в сознании лица еще до того, как оно приступит к действиям, направленным на ее достижение.

В.А. Владимиров, Ю.И. Ляпунов не разграничивают формулировки – «в собственность» или «в пользу», ибо когда у лица возникает решимость совершить хищение, то оно ставит своей целью поставить себя на место постоянного, а не временного владельца определенного имущества, чтобы получить полную возможность владеть, пользоваться, распоряжаться похищенным по своему личному усмотрению, то есть стать собственником. Это и есть цель хищения [21]. Не делает различий между этими понятиями Яни П.С. [22]. С теоретической точки зрения с этими учеными можно согласиться. Употребление понятия «в собственность» относится исключительно к цели хищения. Но имущество противоправно изымается или обращается именно «в пользу» (как преступный результат), а не «в собственность» виновного. Приобретается не право собственности на имущество, а фактическая польза от обладания им. На это, как представляется, правильно обратил внимание А. Успенский [23].

Использование поэтому в родовом определении понятия «хищение» такой формулировки, как изъятие и (или) обращение имущества «в пользу» виновного, не характеризует объективно цель хищения как один из обязательных его элементов. Некорректность законодателя очевидна. Для ее устранения необходимо исключить термин «в пользу» из родового определения, что подтверждается данными, полученными в ходе опроса специалистов (73 % высказались за исключение понятия «в пользу» из родового определения «хищение»).

В заключение параграфа о субъективных признаках мошенничества необходимо сделать следующие обоснованные в процессе рассуждений выводы.

Во-первых, целесообразно снизить возраст привлечения к уголовной ответственности за мошенничество с 16 лет до 14 лет, изменив следующим образом ч. 2 ст. 20 УК РФ: внести после формулировки «... кражу (статья 158),» слова «... мошенничество (статья 159).

Во-вторых, субъективная сторона мошенничества характеризуется обязательными признаками; умышленной виной в виде прямого умысла и корыстной целью.

В-третьих, с учетом анализа объективных и субъективных признаков мошенничества автор предлагает изменить примечание 1 к ст. 158 УК РФ, сформулировав его так: «Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимается совершенные с корыстной целью безвозмездное изъятие чужого имущества и (или) завладение этим имуществом, причинившие ущерб собственнику этого имущества».


Осокин Роман Борисович



[1] См.: Судебная психиатрия / Под ред. Б.В. Шостаковича. – М., 1997. С. 87; Назаренко Г.В. Эволюция понятия невменяемости // Государство и право. 1993. № 3. С. 61; Сербский Вл. Судебная психопатология. Вып. 1. – М., 1896, С. 44; Калашник Я.М. Медицинские мероприятия в отношении психически больных, совершивших общественно опасное деяние: Автореф. дис. ... д-ра мед. наук. – М., 1955. С. 7; Лунц Д.Р. Критерии невменяемости в практике судебно-психиатрической экспертизы: Автореф. дис. ... д-ра мед. наук. – М., 1958. С. 11; Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. – М., 1998, С. 124-125.

[2] См.: Приговор по уголовному делу № 169640 по обвинению Петренко В.В. в совершении преступления, предусмотренного ст. 159 ч. 2 п. «г» УК РФ / Архив Хорошевского районного суда СЗАО г. Москвы.

[3] См.: Жариков Е. Мошенничество в бизнесе // Управление персоналом. 2000. № 3. С. 40.

[4] См.: Аргументы и Факты. 2002 г. № 31. С. 20.

[5] См.: Бойцов А.И. Указ. соч. С. 277-281.

[6] См.: Рарог А.И. Субъективная сторона и квалификация преступлений. - М., 2001. С. 38.

[7] См.: Уголовное право. Особенная часть / Под ред. д.ю.н. проф. Н.И. Ветрова и д.ю.н. проф. Ю.И. Ляпунова - М., 1998. С. 224; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. - М., 2001. С. 168; Арендаренко А.В., Голубов И.И. Разграничение уголовной и гражданско-правовой ответственности при обмане или злоупотреблении доверием // Юрист. 2002. № 4. С. 57.

[8] См.: Завидов Б.Д., Гусев О.Б., Коротков А.П., Попов И.А., Сергеев В.И. Указ. соч. С. 14; Селезнев М. Умысел как форма вины // Российская юстиция. 1997. № 3. С. 12.

[9] См.: Щепалов С. Мошенничество – это умышленное причинение имущественного ущерба // Российская юстиция. 2003. № 1. С. 61.

[10] См. также Постановление Президиума Липецкого областного суда от 1 марта 2000 г. «Необоснованное осуждение за мошенничество повлекло отмену приговора и прекращение дела в этой части» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001, № 4. С. 15-16; Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 24 января 1996 г. «Действия лица, заключавшего договоры с гражданами на покупку для них товаров, имея умысел на обман с целью завладения их средствами, обоснованно признаны уголовно наказуемыми (мошенничество)» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 2. С. 7

[11] См.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 12 февраля 1996 г. «Ответственность за мошенничество наступает, если доказано завладение чужим имуществом путем обмана» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 12. С. 7-8.

[12] См.: Приговор по уголовному делу Ха 11958 по обвинению Климовой О.Г. в совершении преступления, предусмотренного ст. 159 ч. 2 п. «в» УК РФ / Архив Хорошевского районного суда СЗАО г. Москвы.

[13] См.: Приговор по уголовному делу № 171199 по обвинению Николаенко Т.В. в совершении преступления, предусмотренного ст. 159 ч. 2 п. «г» УК РФ / Архив Хорошевского районного суда СЗАО г. Москвы.

[14] См.: Юрин В. Как установить умысел мошенника // Российская юстиция. 2002. № 9. С. 58-59; Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 12 июля 2000 г. «Использование лицом (не получившим средств для найма жилого помещения и командировочных средств) ненадлежащего документа не из корыстных побуждений, а вынужденно, с целью покрытия понесенных им в период служебной командировки затрат, не образует состава преступления» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 1. С. 8-9.

[15] См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 24 января 1996 г. «Действия лица, заключавшего договоры с гражданами на покупку для них товаров, имея умысел на обман с целью завладения их средствами обоснованно признаны уголовно наказуемыми (мошенничество)» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 2. С. 7

[16] «Большой энциклопедический словарь» / Под ред. А.М. Прохорова. - М., 1999. С. 401.

[17] См.: Словарь по этике / Под ред. А.А. Гусейнова и И.С. Кона. - М., 1989. С. 143.

[18] См.: Словарь основных терминов по уголовному праву / Под ред. С.Т. Гаврилова и А.В. Покаместова. - Воронеж, 2000. С. 41.

[19] Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» // Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. – М.: «ПБОЮЛ Гриженко», 2001. – С. 185.

[20] См., например, Гармаев Ю.П. Мошенничество со стороны недобросовестных адвокатов // Адвокат. 2004. № 1. С. 20-24.

[21] См.: Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. - М., 1986. С. 90.

[22] См.: Яни П.С. Установление признаков хищения при неисполнении договорных обязательств // Российская юстиция. 1995. № 7. С. 47-48.

[23] См.: Успенский А. О недостатках определений некоторых форм хищений в новом УК // Законность. 1997. № 2. С. 34.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Объект уголовно-правовой охраны и объект преступления
Развитие института смертной казни в законодательстве Советского государства в период с 1922 по 1991 год
Необходимость совершенствования института возвращения судом уголовных дел на дополнительное расследование
Общие и специальные меры профилактики виктимизации несовершеннолетних
Правовое обеспечение оптимального функционирования государственного механизма как условие искоренения коррупции
Вернуться к списку публикаций