2014-06-13 18:16:47
ГлавнаяУголовное право и процесс — Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения



Уголовно-правовая характеристика мошенничества и способов его совершения


Объективная сторона и способы совершения мошенничества

При определении объективной стороны мошенничества, которая характеризует хищение чужого имущества или приобретение права на это имущества и такие традиционные способы его совершения, как обман и злоупотребление доверием, возникает немало проблем.

Мошенничество является формой хищения, то есть формой противоправного безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинивших ущерб собственнику либо иному владельцу этого имущества.

На основании ч. 1 ст. 14 УК РФ автор отстаивает позицию об исключении признака противоправности как повторяющегося элемента из определения хищения ввиду наличия этого признака во всех преступлениях, предусмотренных Особенной частью УК РФ. С этим выводом согласны 85 % опрошенных респондентов.

«Объективные признаки хищения, – по мнению Г.Л. Кригера, В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова, – выражаются в безвозмездном изъятии чужого имущества для последующего обращения его в пользу виновного или других лиц» [1]. Их точку зрения разделяют С.Т. Гаврилов, А.В. Покаместов, А.В. Тямкин [2]. Исходя из признания мошенничества изъятием имущества для последующего обращения в чью-либо пользу, оно является безвозмездным.

Согласно точке зрения В.А. Владимирова, Ю.И. Ляпунова мошенник «не изымает имущество из чужого владения..., а достигает цели безвозмездного обращения переданного ему имущества в свою пользу» [3]. В этом случае, несмотря на утверждение этих авторов о безвозмездности обращения имущества, в соответствии с законом признак безвозмездности несвойствен обращению чужого имущества, а следовательно, и мошенничеству.

Дискуссия; по поводу основного признака (действия) объективной стороны мошенничества породила спор относительно «присутствия» безвозмездности в составе мошенничества. Под безвозмездным следует понимать изъятие чужого имущества без предоставления его собственнику полного эквивалента стоимости похищенного в виде определенной суммы денег, другого равноценного имущества или трудовых затрат. Неэквивалентное (частичное) возмещение собственнику стоимости изъятых из его фонда вещей не исключает состава хищения чужого имущества, но может повлиять на его размер [4].

Однако некоторые ученые считают, что поэтапное частичное возмещение исключает состав хищения [5]. Последнее предполагает убытки, которые взыскиваются в порядке гражданского судопроизводства. Думается, эта точка зрения не верна, так как не учитывается время возникновения и направленность умысла виновного. По мнению автора, по делам о мошенничестве установление признака безвозмездности лишено практического и теоретического смысла. Изучение материалов судебно-следственной практики показывает, что большинство отказов в возбуждении уголовных дел по фактам мошенничества обосновывается именно невозможностью установления умысла на безвозмездное изъятия и обращение чужого имущества.

Хищение в форме мошенничества в связи с вступлением в действие с 1.07,02 г. нового Кодекса РФ об административных правонарушениях признается уголовно наказуемым, если стоимость похищенного имущества превышает минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления [6].

В примечании к ст. 158 УК РФ говорится о причинении ущерба собственнику или иному владельцу имущества. Это представляется не совсем верным. Во-первых, в разделе II «Право собственности и другие вещные права» (ст.209-306) ГК РФ говорится, что собственник – это обладатель триады правомочий по владению, пользованию и распоряжению материальными благами. В случае, если субъект обладает правомочием владения имуществом – это не собственник, а всего лишь владелец. К примеру, гражданка А. путем обмана завладела ЭВМ, принадлежащей на праве собственности Б., который в момент совершения преступления находился в командировке. Правомочием владения компьютером обладал гражданин В. В этом случае материальный ущерб причинен не В., а Б. Поэтому неясно, какую цель преследует законодатель, употребляя «иному владельцу этого имущества». К тому же в судебно-следственной практике встречаются случаи хищения имущества не у собственника или иного законного владельца, а у лица, ранее похитившего имущество. Кому в этом случае причиняется ущерб?

Собственник не может являться дважды потерпевшим. Неправомерный владелец также не потерпевший, так как он ранее изъял имущество у настоящего собственника. Отвечая на выше поставленный вопрос, С.В. Скляров отмечает, что деяние виновного ни на что не направлено: нет потерпевшего, а следовательно и объекта, нет и состава хищения [7]. Так, с ним можно согласиться лишь в том случае, если преступник совершил хищение ранее похищенного, зная о том, что это имущество находится в неправомерном владении. Однако если же виновный, обманывая, не знает, что имущество ранее было похищено, то в его действиях содержится покушение на мошенничество, и в этом случае его можно привлечь к уголовной ответственности. Последняя ситуация представляет собой фактическую ошибку, то есть неправильное представление, заблуждение относительно предмета посягательства. В связи с этим утверждение С.В. Склярова обоснованно им лишь в той части, в которой сознание преступника допускало вероятность неправомерности владения похищаемого.

Исходя из всего, можно сделать вывод, что употребление в законе термина «завладение», характеризующего объективную сторону хищения, позволит разрешить возникающие противоречия и привести к единообразному токованию основного действия объективной стороны хищения в силу того, что: 1) лицо, ранее не владевшее имуществом, противоправно завладевает им; 2) снимается спор о безвозмездности мошенничества; 3) субъект, причиняя ущерб собственнику, осуществляет над имуществом полный контроль, имеет полную возможность пользоваться и распоряжаться имуществом, то есть автоматически снимается проблема момента окончания хищения; 4) завладев имуществом, виновный обращает его в свою пользу, но не в пользу третьих лиц; 5) завладение имуществом может произойти и без его изъятия (при захвате некоторых недвижимых вещей). Поэтому, дабы отграничить мошенничество от других преступлений против собственности, необходимо «завладение» дополнить признаком «изъятие» чужого имущества в свою пользу или в пользу иных лиц.

Таким образом, употребление термина «завладение» как признака, характеризующего основное действие объективной стороны при хищении, позволит исключить «лишние» формулировки, составляющие понятие «хищение». К ним следует отнести слова: «обращение чужого имущества в пользу виновного или иных лиц» в связи с тем, что завладеть имуществом можно только в свою пользу. Кроме того, мнения о предпочтительности термина «завладение» высказывали В.А. Владимиров, Г.Н. Борзенков, Ю.И. Ляпунов, А.А. Магомедов, Г.М. Миньковский, В.П. Ревин, С.В. Скляров [8]. О предпочтении использования в родовом понятии «хищение» термина «завладение» высказались 78 % респондентов из числа опрошенных сотрудников ОВД, работников прокуратуры и судов.

Итак, между действующим уголовным законом, практикой применения статей о хищении чужого имущества, в том числе и в форме мошенничества, и значением понятий, употребляемых в примечании к ст. 158, вскрылись противоречия. Для их устранения, применительно к главе 21, думается, целесообразным было бы изложить объективные признаки в примечании к ст. 158 УК РФ в следующей редакции: «под хищением в статьях настоящего Кодекса понимается совершение безвозмездного изъятия и (или) завладения чужим имуществом, причинившие ущерб собственнику этого имущества...

Помимо хищения как признака объективной стороны мошенничества закон предусматривает такую активную форму преступного поведения, как приобретение права на имущество, о правовом значении которого в юридической литературе разгорелся спор.

Употребление в законе термина «приобретение права на имущество» является этимологической неточностью, поскольку право на имущество, по своей сути, не может быть приобретено виновным в результате совершения преступления. Оно не возникает из правонарушения (приобретается фактическая польза от обладания этим имуществом).

Авторы многочисленных комментариев к Уголовному кодексу Российской Федерации считают, что «приобретение такого права является либо приготовлением к последующему завладению имуществом, либо противоправным образом создает видимость законного владения имуществом, уже находящимся в обладании виновного. Завладев правом на имущество, преступник тем самым завладевает и самим имуществом, то есть совершает хищение» [9].

А. Успенский критикует законодателя за противопоставление понятий «хищение чужого имущества» и «приобретение права на чужое имущество» [10]. Законодатель употребляет в диспозиции статьи о мошенничестве разделительный союз «или». На самом деле, утверждает А. Успенский, приобретение права на чужое имущество тождественно обращению чужого имущества в пользу виновного или других лиц.

По этой причине, считает А. Успенский, употребление «приобретение права на чужое имущество» является некорректным. Исключая термин «приобретение права на чужое имущество» из диспозиции состава о мошенничестве автоматически устраняется тавтология, допущенная законодателем при определении понятия хищения и формулировании нормы о мошенничестве. Но это – точка зрения А. Успенского.

Противоположное мнение относительно значения термина «приобретение права на чужое имущество» высказывают В.Н. Лимонов и С.В. Скляров. Занимаясь исследованием понятия «хищение», авторы утверждают, что в ст. 159 УК РФ предусмотрена особая разновидность мошенничества – приобретение права на чужое имущество, поскольку «это деяние не является хищением, так как не связано с изъятием и (или) обращением в пользу виновного или других лиц чужого имущества» [11].

Таким образом, единого мнения в части понимания приобретения права на чужое имущество нет. Вместе с тем практически общепризнанно, что в данном случае непосредственного изъятия и обращения в пользу виновного данного имущества не происходит [12]. Фактически же виновный «изымает» право, а обращает в свою пользу отождествляемый с ним объект материального мира – имущество.

Поэтому исключение термина «приобретение права на имущество» исходит из соображения действительной необходимости. Однако согласиться с точкой зрения А. Успенского вряд ли можно. Мотив исключения данной формулировки – это не решение проблемы тавтологии в законодательстве. На самом деле, исключая фразу «приобретение право на имущество», автоматически устраняется логическая ошибка законодателя. Употребляя союз «или», законодатель противопоставляет «приобретение права на имущество» «хищению». По сути, в норму о мошенничестве законодатель поместил признаки двух совершенно разных преступлений: хищения и иного преступления, органически не связанного с ним, так как изъятия имущества (перемещения его в пространстве) во втором случае не происходит. Второе, прежде всего, касается участившихся в последнее время фактов получения права на приватизированные квартиры, дачные или садовые участки и т.п. под условие оказания помощи престарелым, их пожизненного содержания, которые в последующем не выполняются. Возникает проблема с квалификацией насильственного открытого завладения той же квартирой. Существуют точки зрения, что это разбой или грабеж [13]. Однако, это ни разбой и ни грабеж, в основе которых лежит хищение, а значит – изъятие имущества, то есть перемещение его в пространстве в момент совершения преступления. Квалифицировать эти действия как мошенничество позволяет диспозиция ст. 159 УК РФ. Эта норма предусматривает ответственность не только за хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием, но и за приобретение права на чужое имущество, отличное от хищения преступление. А раз так, то содержание диспозиции не соответствует примечанию к ст. 158 УК РФ, относящего мошенничество к формам хищения. Следует еще раз подчеркнуть, что диспозиция ст. 159 УК РФ содержит как признаки хищения, так и признаки преступления, не содержащего элементы хищения.

Таким образом, налицо этимологическая и логическая ошибка законодателя, устранение которой возможно путем исключения из состава о мошенничестве термина «приобретение права на имущество», так как, приобретая право на имущество, виновный завладевает им. В поддержку этого предложения высказались 87 % опрощенных сотрудников ОВД, работников прокуратуры и судов.

В.А. Владимиров, Ю.И. Ляпунов считают, что специфика мошенничества состоит в способе его совершения [14]. Относительно понятия способа совершения мошенничества среди криминалистов нет единого мнения. С одной стороны, в специальной литературе встречаются точки зрения относительно признания способами мошенничества многочисленных приемов его совершения [15]. С другой стороны, под способом совершения мошенничества понимают образ действия, определенную последовательность действий [16]. На основе изучения мнений ученых и обобщения материалов судебно-следственной практики автор сделал к вывод, что под способом совершения мошенничества следует понимать определенную последовательность и образ действий, проявляющихся в приемах, методах, совокупности средств, используемых для совершения общественно опасного деяния. В отличие от преступлений, которым присущ физический (операционный) способ, при мошенничестве способ действий преступника носит информационный характер либо строится на особых доверительных отношениях, сложившихся между виновным и потерпевшим [17]. Способами совершения мошенничества закон называет обман и злоупотребление доверием, характеризующие качественное своеобразие мошенничества [18].

По смыслу ст. 159 УК РФ наказуемы не сами обман и (или) злоупотребление доверием, а хищение, способом совершения которого они выступают. В связи с этим нельзя признать удачным определение некоторыми исследователями мошенничества как обмана или злоупотребления доверием [19]. Поэтому если обман (или злоупотребление доверием) совершен только для того, чтобы облегчить совершение хищения (не выступает в качестве способа хищения), то это хищение не может квалифицироваться как мошенничество. Так, как покушение на кражу нужно квалифицировать действия Б., который в магазине взял одежду якобы для примерки и в примерочной, спрятав ее в сумку, пытался вынести похищенное. В данном случае обман выступает в качестве средства совершения хищения (не мошенничества, а кражи) [20]. Именно поэтому нельзя соглашаться с авторами, которые считают обман и злоупотребление доверием средствами совершения мошенничества [21].

Понятие средств преступления не тождественно способу его совершения. Совершенно правильно, думается, по этому поводу подметил В.Н. Кудрявцев. Под способом совершения преступления он понимал «определенный порядок, метод, последовательность движений и приемов, применяемых лицом». А средства преступления – это «вещи, которые используются преступником для воздействия на объект (предмет) преступления» [22]. В упрощенной форме ограничить способ от средств можно следующим образом: способ совершения мошенничества налицо в том случае, если в его действиях содержится ответ на вопрос как?, каким образом? совершено преступление. В случае, если вопрос таков: что при этом было использовано?, то это, несомненно, средства преступления.

В составе мошенничества обман и злоупотребление доверием, как правильно заметил Панов Н.И., «выступают в роли вспомогательного действия, обеспечивающего выполнение основного действия, включаются в последнее в качестве обеспечивающего его» [23]. Мошенник, прибегая к обману или злоупотреблению доверием, непосредственно не изымает имущество из чужого владения, но, фальсифицируя таким путем сознание и волю потерпевшего и злоупотребляя его доверием, достигает цели обращения переданного ему имущества в свою пользу. Обман и (или) злоупотребление доверием выступают лишь в качестве внешних форм самого преступного поведения мошенника. Поэтому необоснованно отнесение их к категории средств совершения преступления. При любой форме обмана и злоупотребления доверием переход имущества в пользу виновного осуществляется по волеизъявлению самого потерпевшего [24].

Закон не раскрывает понятие «обман» применительно к составу мошенничества. Оно выработано судебной практикой и теорией уголовного права. Так, президиум Самарского областного суда в постановлении по делу Н. сформулировал: «Обман – умышленное искажение или сокрытие истины с целью ввести в заблуждение лицо, в ведении которого находится имущество, и таким образом добиться от него добровольной передачи имущества, а также сообщение с этой целью заведомо ложных сведений» [25].

В теории уголовного права обман как признак состава мошенничества часто связывается с посягательством на истину и определяется как «всякое искажение истины или умолчание об истине, где под истиной понимается правильное отражение действительности в мысли, сознании человека», [26] «сокрытие фактов или обстоятельств, которые лицо обязано было сообщить контрагенту», [27] «сознательное искажение истины или умолчание о ней», [28] «умышленное искажение или сокрытие истины с целью введения в заблуждение», [29] «сообщение ложных сведений либо сокрытие, умолчание о тех или иных обстоятельствах, сообщение о которых обязательно» [30], «сообщение ложных сведений об обстоятельствах сделки или фактах, имеющих существенное значение для одной из сторон при заключении сделки (о чем такая сторона известила другую сторону)» [31].

Однако, памятуя об относительности истины, нельзя не согласиться с Л.В. Григорьевой, по мнению которой более удачным представляется определение обмана как особого вида информационного воздействия на человеческую психику, которое состоит в ведении в заблуждение другого лица или поддержание уже имеющегося заблуждения, путем сообщения ложных сведений, либо несообщения о сведениях, которые лицо должно было сообщить с целью побуждения потерпевшего к соответствующему распоряжению имуществом [32].

По мнению автора, обман представляет собой введение в заблуждение лица, в собственности или владении которого находится имущество, путем сообщения заведомо ложных сведений либо несообщения сведений с целью добровольной передачи имущества в пользу виновного или других лиц.

Все приведенные определения, хотя и подчеркивают наиболее важные признаки обмана, характеризуют его в общем. Для уяснения социально-психологической природы обмана как способа совершения мошенничества необходимо рассмотреть его объективные признаки, которые анализируются посредством таких категорий, как «содержание», «формы», «приемы» и «средства обмана».

Содержание обмана составляют разнообразные обстоятельства, относительно которых преступник вводит в заблуждение потерпевшего, либо факты, сообщение о которых удержало бы лицо от передачи имущества.

Уголовная ответственность за мошенничество наступает независимо от того, обманывает ли виновный в отношении фактических обстоятельств или юридической стороны дела. Главное заключается в том, что, по крайней мере, одно из обстоятельств, в отношении которых лжет виновный, служит основанием (разумеется, мнимым) для передачи ему имущества. Однако в содержание обмана могут входить и другие обстоятельства, которые не служат непосредственным основанием для передачи имущества, но учитываются потерпевшим, когда он принимает решение о передаче имущества [33]. В последнем случае с точки зрения содержания очень сложным оказывается вопрос об отличии мошенничества от обычной деловой практики в предпринимательской сфере. Ни доктрине уголовного права, ни судебной практике не удается выработать достаточно четких критериев такого разграничения. Во всяком случае, существуют разновидности обмана, которые очень трудно признать преступными. Так, гражданка А. в своем почтовом ящике нашла такой буклет: «Только благодаря этим витаминам я похудела за 20 дней на 25 килограммов. Единственное неудобство: пришлось обновить весь гардероб с 54-го на 40-й размер, но это же радость! Если вам эти витамины не помогут, мы вернем деньги». Суть тут в том, что как раз денег никто не вернет. Может, похудеть и можно, но не всегда в таких масштабах. А чтобы вернуть свои деньги, надо доказать, что витамины употреблялись строго по инструкции, без малейших отклонений в питании и образе жизни, нанимать адвоката и заказывать сложнейшие экспертизы, что в итоге выйдет дороже.

Как всякое явление, обман характеризуется не только содержанием, но и формами его выражения, анализ которых позволяет уяснить ряд существенных признаков обмана как способа совершения преступления. Необходимо согласиться с А.И. Бойцовым, Г.Н. Борзенковым, Е.В. Ворошилиным, В.А. Владимировым, Г.А. Кригером, Ю.И. Ляпуновым, А.П. Севрюковым, которые утверждают, что в зависимости от форм внешнего выражения принято выделять так называемый активный обман (искажение истины) и пассивный обман (умолчание об истине), соответствующие двум основным видам человеческой деятельности – активному (действие) и пассивному (бездействие) [34]. Кроме того, с точки зрения формы, искажение истины может быть выражено словесно или в форме определенных действий, в связи с чем можно выделить словесный обман и обман действием.

Активный обман состоит в преднамеренном введении в заблуждение собственника или иного владельца имущества путем сообщения заведомо ложных сведений, предоставления подложных документов или совершения иных действий, создающих у названных лиц ошибочное представление об основаниях перехода имущества во владение виновного и порождающих у них иллюзию законности передачи этого имущества. В качестве примера активного обмана можно привести совершение различного рода фиктивных сделок, направленных на завладение чужими деньгами под видом купли-продажи, найма или залога недвижимости.

С точки зрения формы активный обман может выражаться в виде письменного либо устного сообщения, либо заключаться в совершении различных жестов, телодвижений и действий. Наиболее распространен словесный обман, который может быть совершен в устной или письменной форме. Последняя выражается в предоставлении виновным заведомо подложных либо чужих или недействительных документов. Так, при совершении фиктивных сделок мошенники используют поддельные документы, удостоверяющие личность (паспорт и пр.), различного рода правоустанавливающие документы (нотариально заверенная справка о праве собственности на недвижимость), а также документы, сопровождающие сделку (выписки из домовой книги, финансово-лицевые счета, справки из налоговой инспекции и бюро технической инвентаризации, письменное разрешение на совершение сделки из органов опеки и попечительства при наличии у владельцев недвижимости детей и инвалидов и пр.).

По своему значению письменная и устная формы обмана равнозначны, представляя собой разновидности словесного обмана, так как слово может быть выражено устно или в письменной речи.

Пассивный обман – умолчание о юридически значимых фактических обстоятельствах, сообщить о которых виновный был обязан, в результате чего лицо, передающее имущество, заблуждается относительно наличия законных оснований для передачи виновному этого имущества или права на него. Умолчание о тех или иных обстоятельствах, которые следовало сообщить потерпевшему, находится в причинной связи с завладением имуществом, если оно предшествует передаче имущества или права на него либо сопутствует этой передаче. Например, ОВД «Жулебино» УВД ЮВАО ГУВД г. Москвы 7 июля 2003 года было возбуждено уголовное дело в отношении М. по ст. 159 УК РФ. Он, скрыв факт смерти родственника, мошенническим путем получил у К. для передачи этому родственнику деньги, которые похитил, причинив К. ущерб на сумму 1000 долларов США [35]. Если же субъект умалчивает о такого рода обстоятельствах после получения им имущества от потерпевшего, то ввиду отсутствия причинной связи между умолчанием об истине и переходом имущества здесь нет состава мошенничества [36].

В процессе изучения судебно-следственной практики по делам о мошенничестве автору чаще всего встречались случаи активного обмана.

Все разновидности обмана в зависимости от обстоятельств, образующих его содержание, по мнению автора, могут быть систематизированы по группам: 1) обман в отношении личности получателя имущества; 2) обман относительно предметов; 3) обман по поводу различных событий и действий; 4) обман в намерениях.

Обман в отношении личности обманывающего или третьих лиц есть введение в заблуждение относительно их существования, тождества, правового статуса, особых свойств и личных качеств.

Обманы в тождестве имеют место в том случае, когда субъект выдает себя не за то лицо, каковым он в действительности является, или лицо, находящееся в особых (например, родственных) отношениях с потерпевшим. Так, Г., работавшая уборщицей на фабрике, в день выдачи заработной платы, воспользовавшись тем, что бухгалтер не знала всех работников в лицо, подошла к ней, представилась В. и, расписавшись за нее в ведомости, получила, таким образом, из кассы фабрики причитавшуюся последней зарплату [37].



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


О провокации как методе борьбы с коррупцией
Компромисс как общая задача сторон защиты и обвинения в уголовном судопроизводстве
Виды и основания ответственности за нарушения лесного законодательства России 19 века
Состав налоговых преступлений
Феномен вины в свете основных законов диалектики
Вернуться к списку публикаций