2013-11-19 14:53:31
ГлавнаяУголовное право и процесс — Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории



Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории


Срок давности уголовного преследования в отношении длящихся преступлений исчисляется со времени их прекращения по воле или вопреки воле виновного (добровольное выполнение виновным своих обязанностей, явка с повинной, задержание органами власти и др.).

Продолжаемые преступления складываются из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели, и составляют в своей совокупности единое преступление. Пример такой формы преступного деяния - истязание (ст. 113 УК РСФСР). Началом продолжаемого преступления является совершение первого действия из числа нескольких тождественных действий, составляющих одно продолжаемое преступление, а окончанием - момент совершения последнего преступного действия. Срок давности в отношении продолжаемых деяний исчисляется с момента совершения последнего преступного действия из числа составляющих продолжаемое преступление.

Особое внимание в постановлении уделено такому значимому условию, как пределы действия давности. В этой части содержалось указание на то, что лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности, если со времени совершения преступления прошло пятнадцать лет, и давность не была прервана совершением нового преступления.

Вопреки очевидной его правовой «древности» данное постановление Пленума Верховного Суда СССР является актуальным до настоящего времени и, несмотря на столь значительное изменение уголовного закона, новых условий социально-политической жизни и тенденций в российском обществе, применяется судами и сегодня.

Однако это вовсе не означает, что проблема применения давности для этих особых форм преступных деяний в действующем УК РФ тем самым снята. Требуют осмысления и переоценки многие вопросы. К примеру, такие, как соотношение материально-правового института давности привлечения к уголовной ответственности и отдельных норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих прекращение уголовного дела за давностью. В некоторых случаях у судов возникали определенные сложности в установлении обстоятельств, прерывающих течение давности. Например, в случаях освобождения лица от уголовной ответственности в связи с привлечением к административной ответственности.

Исчерпывающие разъяснения по этому вопросу содержались в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами мер административного взыскания к лицам, освобожденным от уголовной ответственности в соответствии со ст. 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» (от 7 сентября 1978 г. № 8, с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 26 апреля 1984 г. № 7 и от 16 января 1986 г. № 5)» [39]. Пленум в постановлении указал, что «в случае освобождения лица от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности факт совершения им деяния, содержащего признаки преступления, не прерывает течения срока давности привлечения к уголовной ответственности и срока погашения судимости за ранее совершенные преступления и не может служить основанием для признания повторным нового преступления» [40].

Касаясь других аспектов прерывания течения срока давности, следует выделить иные его характерные особенности (ст. 48 ч.2 УК РСФСР). В случае, когда лицо во время течения срока давности по одному преступлению совершает новое преступление, наказуемое менее строгим порядком, чем лишение свободы на срок свыше двух лет, давность по первому из преступлений не прерывалась. Течение давности исчислялось параллельно в виде двух давностных сроков [41]. Так, при прерывании давности фактический срок давности до совершения нового преступления аннулировался. Давностный срок для этих случаев начинал исчисляться со дня совершения нового преступления.

В основе положения о прерывании давности заложен принцип индивидуализации уголовной ответственности, допускающий необходимость более строгого отношения к лицам, представляющим значительную общественную опасность. В случаях совершения нескольких преступлений, за которые в законе предусмотрены различные меры наказаний, давностный срок исчислялся по наиболее тяжкому из преступлений.

Также затруднения в практике применения давности возникали с определением конечного момента течения давности, поскольку он связывался с вынесением процессуального акта прокурором, следователем или судом. В уголовно-правовой доктрине и судебно-следственной практике рассматриваемого периода существовал широкий диапазон мнений в определении этого момента. В основе своей дискуссия сводилась к единственному вопросу: какой именно из процессуальных актов предварительного следствия и суда прекращает течение давности?

Так, В.Е. Смольников и И.М. Гальперин полагали, что поскольку предъявление обвинения - процессуальный акт привлечения к уголовной ответственности, оно прекращает течение давностного срока [42].

Противоположной позиции придерживались Н.И. Загородников и В.П. Малков, которые считали, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности, предусмотренные ст. 48 УК РСФСР, охватывают период с момента окончания преступления до момента вынесения обвинительного приговора», приводя аргументацию в пользу того обстоятельства, что уголовная ответственность наступает только после вынесения обвинительного приговора [43]. И с этим мнением трудно не согласиться.

В итоге этот спорный вопрос был вновь решен при помощи судебного толкования, согласно которому конечным моментом действия срока давности следует считать день принятия процессуального акта судом, прокурором или следователем, а также органом дознания о привлечении лица, совершившего преступление в качестве обвиняемого [44].

Однако хотелось бы напомнить высказывание Экклезиаста: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое», но это уже было в веках, бывших прежде нас» [45]. О вступившем в законную силу обвинительном приговоре суда, как конечном моменте течения срока давности, указывал В. Саблер еще в 1872 году [46]. Подобное правило закреплено и в ст. 78 УК РФ, действующего в настоящее время. При установлении в стадии судебного разбирательства обстоятельств, содержащихся в ст. 48 УК РСФСР (истечение сроков давности), суд доводит разбирательство дела до конца и выносит обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания [47]. Правовая мотивация, изложенная в этом судебном решении, на протяжении несколько десятилетий прочно укрепилась в сознании законодателей и правоприменителей. Примером тому могут служить отдельные положения Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующие порядок прекращения уголовного дела за давностью, анализ которых мы подробно представим далее при исследовании положений с.т. 78 УК РФ. Необходимо лишь заметить, что УК РСФСР 1960 г.; как и УПК РСФСР, регулировали уголовные правоотношения с определенного рода спецификой идеологического и политического свойства, не принимали в расчет изменений в общественно-политическом устройстве, действии новых, ранее не известных институтов права, в частности уголовно-процессуальной реабилитации.

Как и в действующем УК РФ, приостановление действия давности по ст. 48 УК РСФСР допускалось в случаях сокрытия от следствия и суда. Перечень и содержание таких действий определялись уголовно-процессуальным законодательством. К случаям сокрытия от следствия и суда относились следующие умышленные действия:

- нарушение порядка и условий избранной в отношении лица меры пресечения в порядке, предусмотренном ст. 89, 90, 91 и 256 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР;

- нарушение лицом, подозреваемым или обвиняемым в совершении преступления, а равно подсудимым обязанности являться по вызову в органы расследования, дознания или суд (уклонение). Например, когда лицу предъявлено обвинение в совершении преступления, а мера пресечения не избиралась, однако оно уклонилось без уважительных причин от явки по вызову. Другой пример, когда лицо задержано по подозрению в совершении преступления (ст. 122 УПК РСФСР) и из-под стражи бежало. Следует отметить, что для отнесения перечисленных действий к умышленным, т.е. направленным на уклонение от следствия, дознания или суда, требовалось проверить - нет ли уважительных причин отсутствия лица.

Период уклонения лица от следствия или суда не засчитывался в срок давности, но предшествующее ему время со дня совершения преступления до дня уклонения засчитывалось в общий срок давности привлечения к уголовной ответственности. Течение давности возобновлялось с момента задержания лица или явки его с повинной.

Особую практическую значимость в применении уголовно-правовой давности имело положение, согласно которому лицо, скрывшееся от следствия и суда, не могло быть привлечено к уголовной ответственности, если со времени совершения преступления прошло пятнадцать лет, и давность не была прервана совершением нового преступления [48].

Современный УК РФ 1996 г. не содержит подобного положения, хотя в нем имеется универсальное основание для приостановления течения давности - сокрытие от следствия или суда. Вместе с тем действие давности для случаев, которые были предусмотрены УК РСФСР в ст. 48, не регламентированы настоящим УК РФ, то есть не связаны какими-либо временными ограничениями. Этот пробел требует скорейшего устранения, так как в существующем виде искажаются правовые основания установления давности в уголовном праве.

Особую сложность представляет проблема применения давности к лицу, совершившему преступление, за которое по закону может быть назначена смертная казнь (ст. 48 ч. 4 УК РСФСР), поскольку решение этого наиболее значимого вопроса в судьбе преступника целиком отнесено к «судейскому усмотрению».

Обратимся к примерам судебной практики, которые наглядно демонстрируют отсутствие правовой определенности в данном вопросе.

Трое подростков 13 августа 1961 г. в г. Казани совершили убийство человека из корыстных побуждений. Один из них спустя сорок лет обратился в правоохранительные органы с явкой с повинной, в которой подробно изложил обстоятельства преступления и указал двух других соучастников.

Криминологический интерес представляет субъективное отношение к преступлению лиц, его совершивших, по истечении длительного срока, значительно превышающего максимальный пятнадцатилетний срок давности привлечения к уголовной ответственности.

Первый из них, обратившийся с явкой с повинной, - лицо без определенного места жительства - отнюдь не раскаивался в совершении тяжкого преступления, наказуемого смертной казнью. Причина его явки с повинной заключалась в желании «попасть в тюрьму», но не с целью претерпеть наказание за преступление, а с целью получения за государственный счет крова и пищи. Второй - служил во внутренних войсках, дослужился до звания полковника, был награжден орденами и медалями. В период прохождения службы его супруга умерла, пав жертвой аналогичного преступления, а он получил инвалидность, лишившись ноги. Воспринимал происшедшие с ним в жизни события как расплату за преступление. Третий из них после совершения преступления всю жизнь работал в дальней авиации, имел дом, семью. Воспитал сыновей. Оба они искренне раскаялись в совершенном убийстве, «неся этот грех через всю свою жизнь». Все были освобождены от уголовной ответственности за давностью [49].

Очевидно, что каждый человек индивидуален, а нормы права - обезличенные правила поведения. Приведенный пример убедительно демонстрирует различное отношение к своим поступкам разных лиц. Думается, что при решении вопроса о применении давности должно в обязательном порядке учитываться постпреступное поведение лиц, совершивших общественноопасное деяние, а также отношение этих лиц к последствиям совершенного ими деяния.

Возвращаясь к случаям невозможности применения давности судом, хотелось бы разрешить вопрос о том, какие из обстоятельств должны являться для этого наиболее значимыми? Думается, в качестве таковых могли бы выступать обстоятельства, отягчающие ответственность, содержащиеся в п. 1 - 12 ст. 39 УК РСФСР [50]. Эта проблема имеет важное теоретическое и практическое значение в связи с тем, что как в УК РСФСР, так и в нынешнем УК РФ отсутствует специальная норма, четко регламентирующая перечень обстоятельств, делающих невозможным применение давности. Вместе с тем правосудие отправляют люди, индивидуальные различия каждого из которых презюмируются и не требуют доказательств. Как нельзя лучше диапазон судейского усмотрения характеризует известная профессиональная фраза: «Сколько юристов, столько и мнений». История уголовного права содержит и весьма печальный опыт судейского правотворчества, когда вопрос об уголовной ответственности подменялся не правовыми принципами, а только одним «революционным правосознанием» [51].

В связи с этим видится неприемлемой позиция ряда ученых, например, представителей прецедентного права, в частности профессора Паунда, пропагандирующих концепцию, сводящуюся к тому, что суд имеет дело с конкретными делами и выводит свои обобщения только после длинного пути проб и ошибок, стараясь выработать практически применимый принцип[52].

Думается, вполне обоснованным с позиции социально-правовых оснований установления давности в уголовном праве выглядит мнение, что суду необходимо учитывать (а законодателю закрепить это требование) обстоятельства, свидетельствующие о том, что лицо за истечением времени своим поведением и образом жизни перестало представлять опасность для общества и за счет покаяния достойно прощения либо применения более мягкого наказания.


Орлов Дмитрий Владимирович



[1] Босхолов С.С. Основы уголовной политики. М., 2004. С. 9.

[2] Курский Д.И. Пролетарское право //Судебная власть России. История. Документы. В б т. Т. 5. Советское государство / О.Е. Кутафин, В.М. Лебедев, Г.Ю. Семигин. М., 2003. С. 151.

[3] История государства и права СССР: учебник. В 2 ч. Ч. 2. / Под ред. О.И. Чистякова, Ю.С. Кукушкина. М., 1986. С. 91.

[4] Швеков Г.В. Первый советский Уголовный кодекс. М., 1970. С. 12-14.

[5] Цит. по кн.: Швеков Г.В. Указ. соч. С. 58.

[6] Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть России. История. Документы. В 6 т. T.5. Советское государство. М., 2003. С. 98.

[7] Там же. С. 100.

[8] Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 245.

[9] Швеков Г.В. Указ. соч. С. 143 -144.

[10] Там же. С. 143 - 144.

[11] Швеков Г.В. Указ. соч. С. 161.

[12] Определение меры реагирования на преступления дает Ю.И. Бытко в курсе лекций. См. Бытко Ю.И. Лекции по уголовному праву России. Саратов, 2003. С. 64.

[13] СУ РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.

[14] Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Указ. соч. С. 184.

[15] Там же. С. 184.

[16] Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Указ. соч. С. 185.

[17] Бытко Ю.И. Указ. соч. С. 66.

[18] Бытко ЮМ. Указ. соч. С. 67.

[19] СЗ СССР. 1924. № 24. Ст. 205.

[20] Подмена понятия наказания в УК РСФСР 1922 г. и Основных началах 1924 г. термином «меры социальной защиты» было обусловлено стремлением советского законодателя избежать упоминания в законе идей и понятий, свойственных буржуазному уголовному законодательству, когда наказание ассоциировалось не иначе как «кара». Однако и в УК РСФСР 1922 г. и Основных началах уголовного законодательства СССР отсутствовала дефиниция понятию «меры социальной защиты». Ст. 4 Основных начал компенсировала юридическое понятие мер социальной защиты их целями: предупреждение преступлений; лишение общественно опасных элементов возможности совершения новых преступлений; исправительно-трудовое . воздействие на осужденных.

[21] СЗ СССР. 1924. № 24. Ст. 205.

[22] См.: Игнатов А.Н. Давность в советском уголовном праве// Курс советского уголовного права. В 6 т. Т. 3. Наказание / под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. М., 1970. С. 282 - 283; Герцен- зон А.А. От основных начал 1924 г. — к Основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г.// Курс советского уголовного права. В 6 т. Т.1. С. 117 - 118; История государства и права СССР. В 2 ч. 4. 2/ под ред. О.И. Чистякова, Ю.С. Кукушкина. М., 1986. С. 159 - 161; Бытко Ю.И. Лекции по уголовному праву России. Саратов, 2003. С. 67 - 70.

[23] СЗ СССР. 1924. № 24. Ст. 205.

[24] Бытко Ю.И. Указ. соч. С. 68.

[25] См.: История государства и права СССР: учебник / под ред. О.И.Чистякова, Ю.С.Кукушкина, М., 1986. Ч. 2. С. 161; Игнатов А.Н. Указ. соч. М., 1970. Т. 3. С. 281-282.

[26] СУ РСФСР. 1927. № 49. Ст. 330.

[27] Там же. Ст. 330.

[28] ВСНД СССР и ВС СССР. 1959. № I. Ст. 6.

[29] См.: Бытко Ю.И. Указ. соч. С. 78.; Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Указ. соч. С. 552.

[30] ВВС СССР. 1959. Ст. 10.

[31] Курс советского уголовного права. В б т. Т. 3. Наказание / под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, B.M. Чхиквадзе. М., 1970. С. 282 - 283.

[32] Курс советского уголовного права. В 6 т. Т. 3. Наказание / под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. М., 1970. С. 286.

[33] Там же.

[34] ВВС РСФСР. 1960. №40. Ст. 591.

[35] ВВС РСФСР. 1982 №49. Ст. 1821.

[36] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР. М., 1978. Ч. 2. С. 83

[37] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР 1924 - 1986 гг. М., 1987. С. 477- 478.

[38] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР 1924 - 1986 гг. М., 1987. С. 477- 478.

[39] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР 1924 — 1986 гг. М., 1987. С. 538.

[40] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР 1924 -1986 гг. М., 1987. С. 538.

[41] Комментарий к Уголовному Кодексу РСФСР / Под ред. Ю.Д. Северина. М., 1985. С. 110.

[42] Смольников В.Е. Давность в теории советского уголовного права, законодательстве и практике его применения: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1969. С. 10; См. также: Гальперин И. Как исчислять срок давности привлечения к уголовной ответственности? //Советская юстиция. 1966. № 9.

[43] Загородников Н.И. Давность уголовного преследования и ее сроки // Социалистическая законность. 1967. № 2. С. 34; Малков В. Исчисление сроков давности привлечения к уголовной ответственности // Советская юстиция. 1966. №22.

[44] Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1974 - 1979 гг. М., 1981. С. 94.

[45] Книга Экклезиаста, или проповедника. М., 1979. С. 618.

[46] Саблер В. Указ. соч. С. 180, 190.

[47] Определение СК ВС РСФСР от 11 мая 1964 г. по делу К. // Бюл. РСФСР. 1964 . № 10. С. 13.

[48] См.: Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР 1938 - 1969 гг. / Под ред. С.В. Бородина. М., 1971. С. 92; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР/ под ред. Ю.Д. Северина. М., 1985. С. 110; Курс советского уголовного права. М., 1970. Т. 3. С. 285.

[49] Стешин Д. Мертвец идет // Комсомольская правда. 2001. 16 июня.

[50] ВВС РСФСР. 1982. №49. Ст. 1821.

[51] См. об этом: Швеков Г.В. Первый советский Уголовный кодекс. М., 1970. С. 12 - 14.

[52] Pound R. The Formative Era of American Law. 1938. P. 45.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Классификация способов сокрытия преступления
Коррупция в органах государственной власти и обстоятельства, способствующие криминальности правящей элиты
Международные уголовно-правовые и уголовно-процессуальные вопросы борьбы с коррупцией
Гласность и рассекречивание тайн
Ограниченная вменяемость
Вернуться к списку публикаций