2013-11-19 14:53:31
ГлавнаяУголовное право и процесс — Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории



Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории


Развитие института давности уголовного права России в советский период

Следующий этап развития института давности связан с историей уголовного законодательства советского периода. В истории уголовного права этот период относится к 1917 - 1921 гг. и связан с формированием «нового законодательства социалистического типа».

В настоящем исследовании мы избегаем крайностей в оценке «кризиса конституционной законности», связанного с Октябрьской революцией 1917 г., каким его определяет ряд исследователей уголовного права, а ограничимся исключительно сравнительно-историческим приемом анализа проблемы давности в уголовном праве. Однако, как и для всякого юриста, претендующего выявить самую суть проблемы, мы не может избежать оценки давности как уголовно-правового института с методологических позиций. Прав С.С. Босхолов, указывая, что при исследовании Октября, как глобального исторического явления XX в., нужно иметь в виду его исключительную сложность, неоднозначность и противоречивость [1].

Строительство «нового здания революционного права» или «крепкий железобетонный фундамент для новой юридической надстройки» - так охарактеризовал данный этап Д.И. Курский [2]. Отвергая как негативный всякий предшествующий правовой опыт, накопленный царской Россией, прямо запрещая ссылаться на законы свергнутых правительств [3], молодое советское государство встало перед проблемой систематизации уголовного права.

В данном случае систематизация являлась насущной и была обусловлена не только стремлением придания стройности многочисленным источникам права, но и другими объективными факторами. К примеру, нормы уголовного права были «разбросаны» в многочисленных декретах и не содержали четкого разграничения в вопросах судоустройства, материального и процессуального права. Нормы, регламентирующие уголовную ответственность, доминировали над крайне скудными институтами Общей части уголовного права [4]. Пожалуй, наиболее значимым был тот фактор, что, отвергая дореволюционный уголовный закон, особенно неугодный в части применения санкций, новые советские правоприменители, руководствуясь «изъявлением воли революционного народа», осуществляли правосудие произвольно, подменяя при этом общие принципы назначения наказания за преступления широким диапазоном судейского усмотрения, основанного исключительно на «революционном правосознании».

При такой ситуации «чуждые классовые элементы» подвергались наиболее строгим из мер наказания, тогда как «социально близкий элемент», включавший в отдельных случаях и «преступников по ремеслу», ограничивался менее суровыми наказаниями. Вполне логично, что совокупность этих условий представляла собой питательную среду для роста преступности в целом.

Попытка систематизировать в определенной последовательности разрозненные уголовно-правовые нормы была связана с принятием Народным комиссариатом юстиции нормативно-правового акта «Руководящих начал по уголовному праву РСФСР» 12 декабря 1919 г., включающего VIII разделов. В первом, состоящем из трех статей, право определялось как система (порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной его силой [5]. Идеологическая основа Руководящих начал прослеживалась в большинстве его норм, а наказание за преступление определялось не иначе как репрессия (ст.ст. 1 и 2) [6].

В отличие от буржуазного законодательства, а в данном случае сравнивая с Уголовным Уложением 1903 г., изданным в хронологическим порядке ближе к Руководящим началам, данный «систематизированный» источник не содержал такого самостоятельного основания для освобождения от уголовной ответственности, как давность, впрочем, как и многих других базовых универсальных оснований, известных законодательству, например, примирения, смерти виновного, амнистии и помилования.

Согласно ст. 16 Руководящих начал уголовное право РСФСР знало лишь одно основание для освобождения лица от уголовной ответственности: «с исчезновением условий, в которых определенное деяние или лицо, его совершившее, представлялись опасными для данного строя, совершивший его не подвергается наказанию» [7]. Следовательно, невключение уголовно-правовой давности в Руководящие начала свидетельствовало о нецелесообразности данного института для господствующего класса. Коль скоро уголовная политика такого государства рассматривала «преступление» явлением отживающим, настолько быстро это государство стремилось искоренить преступность наказанием, которое ассоциировалось не иначе как с уголовной репрессией. Отсутствие в уголовном законе института давности привлечения к уголовной ответственности неизбежно вело к вынесению неправосудных приговоров и как следствие нарушению целого ряда межотраслевых принципов права: равенства граждан перед законом и судом, справедливости, гуманности и др. В этой связи видится логичным и уместным высказывание В.И. Ленина о том, что диктатура - есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами [8].

Впервые вопрос о необходимости введения давностных сроков, по истечении которых исключается привлечение к уголовной ответственности или применение наказания, был обозначен при обсуждении проекта Уголовного кодекса 26 января 1922 г. на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции [9].

Не случайно, что базовой составляющей необходимости введения в действие Кодекса был не передовой научный и практический опыт, достигнутый другими странами в области уголовного права, а «четырехлетний опыт работы советских судов, отвечающий требованиям науки и практическим задачам переживаемого периода пролетарской революции» [10].

Как уже отмечалось, подход, закрепленный в ст. 16 Руководящих начал по уголовному праву РСФСР, при котором допускался как широкий диапазон «судейского усмотрения» в вопросах освобождения от наказания, так и подмена основных институтов освобождения от уголовной ответственности фактически поставил рабоче-крестьянскую власть перед выбором: с одной стороны, согласиться с произвольностью в вопросах назначения и освобождения от наказания, а с другой - устранения этой проблемы за счет положительного правового опыта свергнутых правительств. В итоге приоритет был отдан историческому опыту.

Появление в Общей части Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. одного из важнейших институтов освобождения от уголовной ответственности и наказания - давности - являлось насущным требованием самой правовой жизни. Вполне очевидно, что попытка представить включение данного института в качестве проявления принципов «социалистического демократизма, законности, гуманизма, пролетарского интернационализма, советского патриотизма» имеет политический оттенок. Начальный период действия всевозможных декретов, в которых не делалось различий между материальными и процессуальными основаниями уголовного и уголовно-процессуального права, сами Руководящие начала по уголовному праву фактически характеризовали собой правовой регресс. Преобладание же в Кодексе откровенно классового, политизированного подхода к разрешению правовых проблем свидетельствовало лишь о декларативности многих его принципов. Так, согласно положениям ст. 6 УК РСФСР 1922 г. понятие преступления было материальным и классовым: «Преступлением признается всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени» [11].

В сравнении с Руководящими началами, акцентировавшими внимание в проблеме оснований уголовной ответственности на характеристике личности (по классовому признаку), УК РСФСР 1922 г. относил к таковым как сами свойства личности субъекта, так и характер совершенного деяния, (ст. 11). Меры реагирования на преступление по УК РСФСР делились на уголовные наказания и меры социальной защиты [12].

Впервые в советском уголовном законодательстве в УК РСФСР, который был принят Постановлением ВЦИК от 1 июня 1922 г. и введен в действие с 1 июля 1922 г. [13], появилось понятие давности. Однако давность относилась к числу обстоятельств, исключающих не уголовную ответственность, а наказание. Это объясняется тем, что понятия уголовной ответственности и наказания по УК РСФСР 1922 г. являлись тождественными. В частности, ст. 21 УК, регулирующая порядок применения давности, была сформулирована следующим образом: «Наказание не применяется, когда со времени совершения преступления, за которое Уголовным кодексом как высшее наказание определено лишение свободы выше года, прошло не менее пяти лет или когда со времени совершения менее тяжкого преступления прошло три года, - при условии: 1) если за все это время не было никакого производства или следствия по данному делу и 2) если совершивший преступление, покрываемое давностью, не совершил за указанный период в настоящей статье срок какого-либо другого преступления» [14].

При анализе положений о давности по УК РСФСР 1922 г. обращает на себя внимание то обстоятельство, что юридическая конструкция нормы не отличалась от аналогичной нормы в Уложении 1845 г. или в Уголовном Уложении 1903 г. Продолжительность срока давности дифференцировалась в зависимости от строгости назначаемого наказания. Применение давности также связывалось с двумя условиями: несовершением другого преступления в период течения давности и неосуществлением расследования по уголовному делу. Аналогичный способ применения давности был закреплен в Уложении 1845 г. и Уголовном Уложении 1903 г.

В ст. 22 УК РСФСР 1922 г. была закреплена и новелла в качестве особой разновидности давности уголовного преследования, согласно которой в том случае, когда привлеченный к следствию или суду скрылся или иным способом уклонился от таковых, давностные сроки, установленные ст. 21 УК, удваиваются [15].

В отличие от порядка исчисления срока давности, закрепленного в ст. 21 УК, где в качестве момента исчисления сроков принимался день совершения преступления, по ст. 22 УК начало течения срока давности связывалось исключительно с моментом процессуальным - днем вынесения постановления судом или следователем о приостановлении производства по делу или дознания. В том случае, когда розыск виновного осуществлялся в период течения «двойного» срока давности и возобновления производства по делу, действие давности прекращалось. При этом для дальнейшего постановления приговора закон не предусматривал срока давности, то есть по существу институт давности привлечения к уголовно ответственности исключался.

В качестве особенности можно указать на отсутствие дифференциации в вопросе о длительности срока давности по преступлениям, санкция за которые предусматривала высшую меру наказания - расстрел (ст. 33 УК РСФСР). При подобном конструировании положений о давности наблюдается явное расхождение с принципом соответствия срока давности с возможным назначением наказания. К примеру, в случае истечения пятилетнего срока давности и отсутствия условий, прерывающих течение давности, при совершении таких преступлений, как провокация взятки (ст. 115 УК) или хищение из государственных складов, вагонов, судов и других хранилищ (ст. 180 п. «з» УК), санкции за которые предусматривали в качестве наказания в том числе расстрел, лицо освобождалось от наказания. Аналогично решался вопрос о давности и для других преступных деяний, санкция за совершение которых была установлена в виде лишения свободы на срок выше года.

Однако пробел этот был устранен Постановлением Второй сессии ВЦИК 10-го созыва 10 июля 1923 г. «Об изменениях и дополнениях уголовного кодекса РСФСР». Изменения коснулись ст. 33 УК РСФСР (о применении расстрела по делам, находящимся в производстве Верховного Суда, губернских судов и трибуналов всех категорий). В ст. 33 УК РСФСР были включены три примечания, два из которых корректировали вопросы регламентации давности.

В соответствии с примечанием вторым к ст. 33 УК РСФСР устанавливалась обязательная замена высшей меры наказания по выбору суда наказаниями, указанными в п.п. «а» и «б» ст. 32 УК РСФСР, если со времени совершения преступления прошло не менее пяти лет.

Пункты «а» и «б» ст. 32 УК РСФСР предусматривали такие наказания, как изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно; лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой [16]. Рассматриваемое примечание содержало указание на ст. 67 УК, устанавливавшую ответственность за активные действия и активную борьбу против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственных должностях при царском строе. Для этих случаев согласно примечанию применение давности предоставлялось на усмотрение суда.

Необходимо отметить, что и этот прием, когда смертная казнь по прошествии давности заменялась другими видами наказаний, также был воспринят из опыта уголовного законодательства периода царской России.

По примечанию 3 к ст. 33 УК РСФСР 1922 г. вопрос о применении или неприменении давности решался судом. Рассматриваемое примечание не содержало критериев, которые бы позволяли суду применять или не применять давность в отношении преступлений, наказуемых смертной казнью. На практике такой подход приводил к неоправданно широкому «судейскому усмотрению».

Таким образом, УК РСФСР 1922 г. игнорировал зависимость сроков давности привлечения к уголовной ответственности от тяжести преступления. Как следствие, краткосрочность давности, установленная в УК РСФСР, деформировала основной принцип построения давностных сроков в уголовном праве. Следственно-судебной практике были известны случаи, когда лицо, осужденное за умышленное причинение тяжких телесных повреждений (ст. 149 УК РСФСР 1922 г.) к десяти годам лишения свободы со строгой изоляцией, еще отбывало наказание, а соучастник преступления, не осужденный вместе с ним, освобождался от наказания по прошествии пяти лет за давностью.

Дальнейшая регламентация уголовно-правовой давности связана с образованием 30 декабря 1924 г. Союза Советских Социалистических республик. 31 декабря 1924 г. была утверждена Конституция СССР, п. «п» ст. 1 которой предусматривал, что к ведению СССР в области уголовного нормотворчества относилось принятие Основ, обязательных на всей территории Союза, а к ведению союзных республик - принятие уголовных кодексов [17].

Принятие Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. было связано с необходимостью единообразного применения карательной практики на всем пространстве СССР. Именно центральной власти принадлежало исключительное право формирования Общих частей уголовных кодексов союзных республик с использованием стандартов, заложенных в Основных началах. Однако и в этих положениях существовали определенные исключения. Например, республиканским законодательным органам предоставлялось самостоятельное право в решении вопросов о возрасте уголовной ответственности, порядке зачета предварительного заключения, об условиях применения условного осуждения, о продолжительности сроков давности; видах уголовных наказаний [18].

Несмотря на то обстоятельство, что Основные начала в большинстве своих положений воспроизводили Общую часть УК РСФСР 1922 г., они имели и некоторые значимые отличия. В частности, в положении о давности ст. 10 Основных начал предусматривала: «Уголовное преследование не может быть возбуждено: а) когда со времени совершения преступления, за которое уголовными законами в качестве меры социальной защиты определено лишение свободы на срок не ниже пяти лет, прошло десять лет; б) когда со времени совершения преступления, за которое определено лишение свободы не ниже одного, прошло пять лет; в) по всем остальным преступлениям, когда со времени совершения их прошло три года». В сравнении с УК РСФСР 1922 г., по которому были установлены два срока давности - пять лет и три года, Основные начала ввели три срока давности - десять, пять лет и три года. Впервые в уголовное законодательство вводится такое понятие, как перерыв давности.

Давность применяется: а) если за все это время не было никакого производства или следствия по данному делу и б) если притом совершивший преступление, покрываемое давностью, не совершил за указанный в настоящей статье срок какого-либо другого однородного или менее тяжкого преступления. Обвинительный приговор не приводится в исполнение, если он не был приведен в исполнение в течение десяти лет со дня вынесения приговора [19]. Таким образом, Основные начала вводят и второй вид давности - исполнение обвинительного приговора.

В соответствии с примечанием 1 союзным республикам предоставлялось право в некоторых случаях понижать давностные сроки по отдельным видам преступлений.

Подобно УК РСФСР 1922 г. на основании примечания 2 высшая мера социальной защиты (расстрел) [20] подлежала обязательной замене по выбору суда изгнанием из пределов Союза ССР или лишением свободы со строгой изоляцией, если со времени совершения преступления прошло не менее десяти лет.

На основании примечания 3 «В случае привлечения к уголовной ответственности за активные действия и активную борьбу против рабочего класса и революционного движения, проявленных на ответственных или особо секретных должностях при царском строе, а равно в случае совершения контрреволюционного преступления применение давности в каждом конкретном случае предоставляется усмотрению суда» [21].

Постановлением ЦИК СССР и СНК СССР от 13 августа 1926 г. ст. 10 Основных начал была частично изменена, а постановлением ЦИК СССР от 25 февраля 1927 г. подверглась ревизии: десятилетний срок давности был установлен за совершение преступлений, по которым предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок свыше пяти лет (п. «а»); пять лет - за преступления, наказуемые лишением свободы на срок не свыше пяти лет (п. «б»); 3 года - за преступления, за которые судом может быть назначено лишение свободы на срок до одного года или в законе определена более мягкая, чем лишение свободы мера социальной защиты (п. «в»). В данной редакции ст. 10 Основных начал действовала вплоть до введения в действие Основ 1958 г. В сравнении с начальной редакцией последняя редакция ст. 10 Основных начал установила более льготные условия для применения давности.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Криминологическая характеристика рецидива преступлений
Новое понятие объекта и предмета контрабанды по уголовному кодексу Российской Федерации 1996 года
Общие и специальные меры профилактики виктимизации несовершеннолетних
Исполнитель преступления как особый вид соучастника по уголовному праву России
Формы вины как правового явления
Вернуться к списку публикаций