2013-11-19 14:53:31
ГлавнаяУголовное право и процесс — Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории



Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории


Неприменение давности к отдельным преступлениям.

Положение, по которому уголовно-правовая давность не применялась к отдельным преступлениям, Уложение восприняло не только по примеру римского права, не допускавшего применение давности к наиболее опасным преступлениям (parricidium, suppositio, partus, apostasia) [1]. Как отмечалось ранее, такое положение в качестве правового обычая было характерно и для древнерусского права.

По Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. давность не применялась к некоторым государственным преступлениям, содержащимся в разделе третьем «О преступлениях государственных». Например, ст. 263 (всякое злоумышление и преступное действие против жизни, здравия или чести императора и всякий умысел свергнуть его с престола, лишить свободы и власти верховной, или же ограничить права оной, или учинить священной особе его какое-либо насилие); ст. 266 (злоумышление или преступное действие против жизни, здравия, свободы, чести и высочайших прав наследника престола, или супруги государя императора, или прочих членов императорского дома и все в том участвовавшие, а равно укрыватели виновных, и те, которые зная и имея возможность донести о злоумышлении, не исполнили сей обязанности); ст. 271 (за бунт против власти верховной, то есть восстание скопом и заговором против императора и государства, а равно и за умысел ниспровергнуть правительство во всем государстве или в некоторой оного части, или же переменить образ правления, или установленный законами порядок наследия престола и за составление на сей конец заговора или принятие участия в составленном уже для того заговоре, или в действиях оного с знанием о цели сих действий или в сборе, хранении или раздаче оружия и других приготовлениях к бунту все как главные в том виновные, так и сообщники их, подговорщики, подстрекатели, пособники, попустители и укрыватели); ст. 275 (государственная измена) [2].

Кроме того, из-под действия давности исключалось такое преступление, как умышленное убийство отца и матери (на что имелось соответствующее указание в диспозиции ст. 166 Уложения) [3]. В то же время неприменение давности к данному преступлению не носило императивного характера. Существовало и исключение, предусматривающее, «что если со времени учинения деяния прошло двадцать лет и преступление или преступник не были обнаружены, то вместо смертной казни или каторжной работы виновный присуждался к ссылке на поселение» [4]. В рассматриваемой статье закреплен принцип «судейского усмотрения», поскольку суд в этих случаях был вправе «ходатайствовать перед верховной властью о большем снисхождении к преступнику» [5]. Следовательно, при совершении умышленного убийства отца или матери и прошествии двадцати лет с момента совершения преступления к преступникам с санкции верховной власти судом могли применяться и более мягкие виды наказаний, нежели ссылка в отдаленнейшие, места Сибири.

Аналогичный порядок закреплен в действующем уголовном законодательстве России, например в ч. 4 ст. 78 УК РФ.

В соответствии со ст. 167 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных к числу изъятий из-под действия давности относились и преступления, «распространяемые на вину перешедших из церкви православной в другое, хотя и пользующееся свободою богослужения в России христианское вероисповедание; отпадших вовсе от веры христианской; вступивших в заведомо противозаконный брак» [6].

Анализируя случаи неприменения уголовно-правовой давности, следует обратить внимание на характерную особенность российской уголовно-правовой политики - влияния на уголовный закон факторов политических. Под исключительную охрану в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. попадали императорская особа и члены его семьи (императорского дома); основные устои государственной верховной власти и незыблемость постулатов христианской православной веры как доминирующей религии России этого периода. Такая исключительность выделялась, во-первых, за счет уголовно-правовой охраны этих благ путем установления в законе наиболее суровых из видов наказаний (смертной казни и лишения всех прав состояния, ссылки в каторжные работы без указания срока); во-вторых, за счет изъятия из-под действия давности преступлений, посягающих на царствующую особу и членов его семьи (императорского дома); основные устои государственной верховной власти и незыблемость постулатов и традиций христианской православной веры.

Течение давности уголовного преследования по Уложению начиналось с момента совершения преступления. Особенность исчисления сроков давности заключалась в том, что исчисление производилось ото дня ко дню, присчитывая в пользу подсудимого непосредственно день совершения им преступления (impulatio civilis). Это правило отличалось от общепринятого исчисления в праве гражданском: от момента к моменту (impulatio naturflis) [7]. Однако в науке и в судебной практике в части применения давности существовали определенные трудности, связанные с этой общей формулировкой и определением начального момента в отношении длящихся (непрерывно продолжающихся преступлений) и продолжаемых преступлений. Общее правило исчисления давностных сроков по Уложению не вызывало затруднений лишь в отношении преступлений с простыми составами.

Правительствующий Сенат в своих решениях указывал, что давность должна исчисляться не с того времени, когда лицо сделалось известным потерпевшему, а со времени совершения деяния [8]. Но при определении начала и окончания течения срока давности в отношении длящихся и продолжаемых преступных деяний отсутствие дефиниции в законе вынуждало правоприменителей обращаться к доктринальному толкованию, согласно которому длящимися являлись преступления, существовавшие в течение более или менее продолжительного времени, представляющие собой одно неразделимое целое. Длящиеся преступления, будучи постоянным воспроизведением преступления, прекращаются как по воле виновного, так и по причинам совершенно от него не зависящим [9].

Определение длящихся преступлений и порядка исчисления давностного срока по ним, высказанное В. Саблером еще в 1872 г., вполне соответствует и современному российскому уголовному праву, например содержанию п. 4 действующего Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» [10].

В. Саблер полагал, что моментом исчисления давности по длящимся преступлениям являлось прекращение «законопротивного отношения лица». В качестве примера автор приводит такое преступление, как «вероотступничество», которое признавалось оконченным только с возвращением лица к его первому вероисповеданию, т.е..по воле лица - единственному определяющему моменту. Другое преступление «противозаконное заключение» считалось оконченным с момента, когда заключенному удавалось сбежать самому либо освобождения его другими[11].

Другой известный русский криминалист Н.С. Таганцев называл данные преступные деяния «сложными», состоящими из нескольких актов, и полагал в противовес В. Саблеру, что течение давности по ним начинается с момента учинения последнего деяния [12]. Именно такой трактовки, т.е. с момента «прекращения преступного состояния» (factum contrarium) [13], придерживалась судебная практика при разрешении конкретных уголовных дел.

Большинство русских ученых-криминалистов разделяло позицию, соответствовавшую германскому уголовному законодательству, что под продолжаемыми преступлениями необходимо понимать целый ряд преступлений, совершенных одним лицом, но составляющих вследствие их внутреннего сродства нечто единое и неразделимое. К числу продолжаемых преступлений по Уложению относились, например, следующие деяния: «отпадение от веры христианской (aposlasia)»; многобрачие (bigamio) и др.

Срок давности по продолжаемым преступлениям исчислялся с момента совершения последнего из действий его составляющих. Но и этот момент оставался в науке уголовного права данного периода дискуссионным. При обращении к работе В. Саблера, посвященной институту уголовно-правовой давности, становится очевидным, что он отрицал понятие о продолжаемом преступлении как о едином деянии и соответственно предлагал распространять давность на каждое из противозаконных деяний, входящих в состав этого преступления»[14].

По этому поводу вполне определенно высказывался Правительствующий Сенат, отмечая, что при исчислении сроков давности принимается момент совершения преступного деяния или покушения на него. Основным являлся вопрос, в каком именно действии заключается нарушение закона [15].

Следует отметить, что в вопросе определения окончательного момента давности отсутствовало единство между материальным и процессуальным законами. Такая ситуация неизбежно приводила к проблемам в толковании сути материальных предписаний.

По Уложению о наказаниях уголовных и исправительных момент истечения давностного срока связывался с двумя условиями, которые в обоих случаях являлись процессуальными: 1) безгласностью происшествия и 2) безгласностью преступника. Такое положение ставило в состояние неопределенности правоприменителей. Каким образом должна применяться давность: лишь при наличии обоих ее условий (совокупности) либо достаточно ограничиться любым из них? Эти противоречия были устранены путем судебного толкования: для прекращения дела за давностью закон не требует непременно соединения обоих видов давности, а довольствуется только наличностью одного из них [16].

По Уложению давность уголовного преследования оканчивается днем возбуждения против обвиняемого уголовного преследования, т.е. окончание давности было обусловлено определенными процессуальными действиями. Но не всякое процессуальное действие для определения конечного момента давности являлось началом уголовного преследования. К примеру, подача заявления о преступлении, доноса или жалобы по частно-деликтным делам (делам частного обвинения) не могли рассматриваться как процессуальные действия, оканчивающие давность.

К числу действий, оканчивающих течение давности по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных, относились:

1) начало производства в общих судах по определению Судебной палаты, обвинительному акту прокурора или по жалобе частного обвинителя;

2) вынесение постановления о предании суду для категории дел, когда таковое требовалось;

3) составление прокурором обвинительного акта;

4) в отношении дел, по которым осуществлялось предварительное следствие - постановление следователя о привлечении к следствию в качестве обвиняемого.

Действие давности при соучастии в преступлении регламентировалось в ст. 165 Уложения. В частности, срок давности устанавливался исходя из срока для зачинщиков и главных виновников преступления.

Существовала давность гражданского иска в уголовном деле, которая устанавливалась в десять лет, исходя из требований, содержащихся в гражданском законодательстве (ст. 390 Законов гражданских и межевых) [17].

Таким образом, оценивая влияние института уголовно-правовой давности, закрепленного в Уложении 1845 г., следует отметить, что именно на его основе или отдельных его положений формировались все последующие уголовные законы России. Не являлись исключением как советский, так и постсоветский периоды в развитии отечественного уголовного законодательства.

Вместе с тем, как и всякому закону, Уложению были присущи и определенные недостатки. К их числу следует отнести «комплексность института»; несоответствие между процессуальным и материальным законами по вопросам уголовно-правовой давности; отсутствие дефиниций отдельным понятиям и терминам; в отдельных случаях игнорирование положительных концепций, существовавших в науке уголовного права рассматриваемого периода.

В частности, В. Саблер в исследовании, посвященном проблеме давности в уголовном праве, предлагал считать окончательным моментом для исчисления срока давности момент вступления приговора в законную силу [18]. Такая позиция видится абсолютно обоснованной с точки зрения правовой презумпции, закрепляющей один из основных принципов правовой жизни - виновность лица в совершении преступления устанавливается не иначе, как по приговору суда, вступившему в законную силу.

Аналогичные положения о конечном моменте истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности содержатся и в ст. 78 УК РФ, 1996 г. Диахронный анализ позволяет выделить и другие общие составляющие, воспринятые более поздними уголовными законами.

Следующий этап развития уголовно-правового института давности связан с утверждением 22 марта 1903 г. и вступлением в действие нового уголовного закона Российской империи - Уголовного Уложения.

Давая краткую общую характеристику Уложению 1903 г., следует отметить, что в отличие от Уложения 1845 г., не содержащего понятия преступления, по Уложению 1903 г. преступным признавалось деяние, воспрещенное во время его учинения законом под страхом наказания (ст. 1-3) [19].

По Уголовному Уложению 1903 г. преступления были выделены в три категории в зависимости от строгости наказания. Освещение этого вопроса взаимосвязано с проблемой давности в уголовном праве, так как именно степень суровости наказания затрагивала временной промежуток истечения уголовно-правовых давностных сроков.

К тяжким преступлениям относились преступные деяния, за которые в законе было определено как высшее наказание смертная казнь, каторга или ссылка на поселение; преступлениями являлись преступные деяния, за которые определено наказание в виде заключения в исправительном доме, крепости или тюрьме; проступками являлись преступные деяния, за которые определены арест или денежная пеня.

Глава III Общей части Уложения регламентировала вопросы «отмены наказаний», в которой имелись всего два основания для отмены наказаний: помилование и давность, в то время как Уложению 1845 г. были известны и другие, которые являются по своей сути универсальными в уголовном праве, такие как смерть виновного и примирение.

Как и Уложение 1845 г., новое Уложение рассматривало давность как основание, «погашающее» возможность возбуждения уголовного преследования и ответственности. В сравнении со сроками, содержащимися в Уложении 1845 г., давностные сроки по Уложению 1903 г. были увеличены. Согласно ст. 68 Уложения наказание за давностью не применялось:

1) если со дня учинения преступных деяний до дня возбуждения против обвиняемого уголовного преследования в установленном порядке истекли нижеследующие сроки: в отношении тяжких преступлений, за которые в законе как высшее наказание определена смертная казнь, - пятнадцать лет; в отношении прочих тяжких преступлений - десять лет; в отношении преступлений, за которые в законе как высшее наказание определено заключение в исправительном доме, - восемь лет; в отношении прочих преступлений - три года и в отношении проступков - один год;

2) если со дня учинения тяжких преступлений и преступлений до дня постановления приговора о виновном истекли двойные, а со дня учинения проступков до дня постановления приговора - тройные, против указанных выше, сроки;

3) если со дня постановления приговора до дня обращения его к исполнению истекли установленные в пункте втором сроки, которые в сих случаях исчисляются сообразно наказанию, назначенному судебным приговором[20].

Помимо общего увеличения давностных сроков новое Уложение выделяло два вида давности: давность «производства» и давность обвинительного приговора.

Аналогично порядку исчисления, принятому по Уложению 1845 г., возбуждение против виновного уголовного преследования прекращало «давность производства». Но с введением другого вида давности - обвинительного приговора - течение срока давности приговора исчислялось независимо от «давности производства». Вопрос этот представлялся непростым с позиции п. 2 ст. 68 Уложения, на что обоснованно обращал внимание Н.С. Таганцев [21].

Составители Уголовного Уложения, включая в уголовный закон другой вид давности, пошли по пути построения давности на основе французско-бельгийской модели, состоящей из нескольких давностных сроков. При данной системе производство следственных действий в течение первого давностного срока прерывало течение давности, являясь началом для нового течения срока давности. Осуществление следственных действий по истечении срока, соответствующего давностному сроку, не влекло ее перерыва, так как давность прерывалась только приговором. Н.С. Таганцев называл эту разновидность давности как особую - давность приговора [22].

Сама по себе юридическая конструкция, используемая в п. 2 и 3 ст. 68 Уложения, была усложненной и по этой причине уже изначально допускала разночтения в понимании сути материальных предписаний. Относится это не только к такому аспекту, как терминологическая традиция. Данный способ юридической конструкции еще и значительно увеличивал общие сроки, установленные в п. 1 ст. 68 Уголовного Уложения. В этом смысле нам видится более предпочтительной и взвешенной система построения давности, принятая в Германском уголовном кодексе, когда сроки для этого вида давности исчислялись с момента вступления приговора в силу [23].

В остальной же части Уложения 1903 г. порядок исчисления и применения давности соответствовал правилам, установленным Уложением 1845 г. Для преступлений, состоящих из нескольких действий, давностный срок исчислялся со дня совершения последнего действия, а при непрерывно продолжающемся деянии - со дня его прекращения. По Уголовному Уложению 1903 г. давность не распространялась на тяжкие государственные преступления, предусмотренные ст. 99 Уложения. Однако и это правило содержало исключение. В частности, если со дня совершения такого преступления до дня возбуждения против обвиняемого уголовного преследования прошло пятнадцать лет, наказание в виде смертной казни или каторги для виновного заменялось ссылкой на поселение [24].

Такой вид наказания, как лишение или ограничение прав, которому подлежал осужденный по приговору суда, вступившему в законную силу, но не приведенному в исполнение за давностью, не погашался давностью.

Кроме того, если в случаях, предусмотренных законом, уголовное преследование не могло быть начато до рассмотрения дела в гражданском или духовном судах или, если производство по возбужденному делу или приведение приговора в исполнение были приостановлены по основаниям, указанным в законе, время производства в этих судах, включая период приостановления производства по делу, не засчитывалось в срок давности (ст. 68 - 71) [25].

Подводя итог исследованию развития института давности по уголовному праву эпохи царской России необходимо отметить, что именно этот период являлся фундаментальным в формировании теоретической и практической основ давности в отечественном уголовном праве.



[1] Убийству близких родственников, поджогу, преступлению, связанному с рождением ребенка (лат.).

[2] См.: Российское законодательство X - XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 232 - 233; 235; 237; 238; 323; Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 475.

[3] Российское законодательство X - XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 208.

[4] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 475.

[5] Там же.

[6] Российское законодательство X - XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 208.

[7] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 481.

[8] Там же. Решения Правительствующего Сената № 153, 1867 г. по делу Фролова; № 20, 1870 г. по делу Зачесова. С. 640.

[9] Саблер В. Исследование о значении давности в уголовном праве. М., 1872. С. 180, 190.

[10] Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР 1924 -1986 гг. М., 1987. С. 477 - 478.

[11] Там же.

[12] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 482.

[13] Там же.

[14] Саблер В. Исследование о значении давности в уголовном праве. М., 1872. С. 186, 187.

[15] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 640.

[16] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. Решения Правительствующего Сената 1868 г.: № 98, 129; 1869 г.: № 933, 1027; 1870 г.: № 278 и др. С. 640.

[17] Российское законодательство X - XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 323.

[18] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 482.

[19] Есипов В.В. Уголовное Уложение 1903 г., его характер и содержание. Варшава, 1903. С. 4.

[20] Есипов В.В. Указ. соч. С. 42.

[21] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 488.

[22] Там же. С. 489.

[23] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 490.

[24] Есипов В.В. Указ. соч. С. 42.

[25] Есипов В.В. Указ. соч. С. 42.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Уголовно-правовая характеристика неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
Понятие преступных посягательств на отношения, обеспечивающие нормальные условия содержания и воспитания несовершеннолетних, и история регламентации ответственности за них
Квалификация посредничества и соучастия во взяточничестве
Уголовная ответственность за налоговые преступления в странах ближнего и дальнего зарубежья
Криминологическая характеристика виктимизации несовершеннолетних
Вернуться к списку публикаций