2013-11-19 14:53:31
ГлавнаяУголовное право и процесс — Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории



Развитие института уголовно-правовой давности в отечественной истории


Давность привлечения к уголовной ответственности по законодательству царской России

Изначально в истории русского уголовного права о давности как самостоятельном правовом институте встречаются лишь отрывочные упоминания, сводящиеся только к одному из ее структурных элементов - неприменении давности в отношении определенной категории преступлений. Например, правовые акты XIV - XV вв., регулирующие уголовные правоотношения, содержали прямой запрет на применение давности к таким видам преступлений, как: кража, разбой, убийство и др.: «А... татя, разбойника, душегубца, рубежника выдати по исправе от века» [1]. То же отмечается и в Царской грамоте 1667 г., 1669 г. [2].

Период конца XVII - начала XVIII века в России - времени царствования Екатерины II (1729 - 1796 гг.) - характеризуется проведением ряда социальных реформ, затронувших различные области жизни российского общества, включая и право.

Разделяя прогрессивные гуманистические взгляды на проблемы существования государства и права, нашедшие отражение в трудах таких философов, как Ш.Л. Монтескье «О духе законов» и Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях», Екатерина II была уверена в неизменности основного принципа верховенства права.

Отмена смертной казни, закрепление основных межотраслевых принципов права вне всяких сомнений являлись значительным шагом, характеризующим прогрессивное развитие качественно иной формации права в сравнении с предшествовавшим периодом возникновения и становления Российского права, характерной чертой которого являлась полная защита абсолютно бесконтрольной центральной власти, в частности Ивана IV (Грозного), который в первом послании А. Курбскому так излагал свои взгляды на право: «Почему же ты презрел слова апостола Павла, который сказал: Всякая душа да повинуется владыке, власть имеющему; нет власти, кроме как от Бога: тот, кто противится власти, противится божьему повелению.... Тот же апостол Павел сказал, и этим словам ты не внял: Рабы, слушайтесь своих господ, работая на них не только на словах, как человекоугодники, но как слуги Бога, повинуйтесь не только добрым, но и злым, не только за страх, но и за совесть» [3].

В знаменитом «Наказе комиссии о составлении проекта Нового Уложения» императрицей был изложен ряд правовых принципов, соответствующих правовым стандартам европейских государств.

Именно в Наказе от 30 июля 1767 г. императрица Екатерина II сформулировала правовые основания установления давности в уголовном праве: «Надлежит законом определите время к собиранию доказательств и всего нужного к делу в великих преступлениях, чтоб виноватые умышленными в своем деле переменами не отводили вдаль должного им наказания, или бы не запутывали своего дела. Когда доказательства все будут собраны, и о подлинности преступления станет известно, надобно виноватому дати время и способы оправдать себя, если он может. Но времени сему надлежит быть весьма короткому, чтоб не сделати предосуждения потребной для наказания скорости, которая почитается между весьма сильными средствами, к удержанию людей от преступлений (ст. 199 Главы X Наказа) [4].

Обращаясь к юридическим источникам, следует отметить, что давность как уголовно-правовой институт стал известен российскому законодательству только в 1755 г. и связан он с изданием Манифеста от 17 марта, которым предписывалось: «подвергать вечному забвению все преступления, не сделавшиеся гласными в течение десяти лет с момента совершения их [5].

Установление общего для всех без исключения преступлений срока давности в десять лет обусловлено переносом его из соответствующих положений о сроках давности, существовавших в гражданском законодательстве России.

До 1755 г. десятилетний срок давности, да и собственно сама давность в российском праве не были законодательно регламентированы и в правоприменительной практике применялись как в гражданско-правовых, так и уголовных правоотношениях в качестве обычая.

Даже сравнение двух этих источников, принятых с разницей в двенадцать лет, предлагает различную интерпретацию в правовых условиях существования давности.

Так, Манифест, в хронологическом порядке изданный первым, распространяет действие давности на все преступления «не сделавшиеся гласными в течение десяти лет с момента совершения их». В силу особенностей конструирования нормы и ее толкования давность по Манифесту представляла другой схожий институт освобождения от уголовной ответственности - амнистию, так как заключала в содержании именно такое свойство, как прощение: «подвергать вечному забвению все преступления».

Одно из значений слова гласный в русском языке определяется как доступный для общественного ознакомления и обсуждения [6]. Следовательно, действие давности по Манифесту распространялось на случаи, когда преступления не были известны властям.

В свою очередь, во втором из рассматриваемых источников (в Наказе) содержится качественно иная правовая категория, когда «о подлинности преступления станет известно». В данном случае действие давности относится исключительно к преступлениям, которые были зафиксированы соответствующими процессуальными средствами и способами (говоря иначе, речь идет об адресности нормы).

Применительно к Наказу следует отметить дифференциацию двух различных институтов освобождения от уголовной ответственности: амнистии и давности.

Как верно отмечает профессор Ю.И. Бытко в исследовании об истории уголовного законодательства, «...под влиянием гуманистических идей в философии и уголовно-правовой теории уголовное законодательство пополняется наказаниями, ущемляющими свободу преступника, взамен наказаний членовредительских и направленных против жизни преступника» [7].

В Манифесте 1775 г. давность также носила характер помилования, амнистии [8]. Необходимо отметить и о закреплении в нем других, более льготных сроков давности для некоторых категорий преступлений в сравнении с общим десятилетним сроком, предусмотренным ст. 44. Так, в Жалованной грамоте дворянству и Городовом положении указана годовая давность для обид и двухгодичная для обид действием [9].

Таким образом, до 1755 г. давность в уголовном праве России существовала как обычай.

Некоторые ученые теоретики права условно сводят процесс правообразования к трем стадиям. Сначала выделяются отдельные случаи, способы решения, одним словом казусы, уже ставшие или только становящиеся типичными. Обобщение типичного, превращение его в традицию, передаваемую от поколения к поколению, закрепляется в обычае. Завершает процесс закон - результат нормотворческой (санкционирующей) деятельности государства [10].

Таким образом, принимая эту условную градацию, давность из явления типичного, передаваясь от поколения к поколению, перешла в разряд обычая. Под правовым обычаем понимается исторически сложившееся в определенном обществе (или местности) правило поведения, которое взято под охрану государством и обеспечено силой его принуждения [11]. Отличительными признаками обычая как источника права являются существование обычая с незапамятных времен, разумность, определенность, обязательность и непрерывность действия [12]. Следовательно, давность существовала с незапамятных времен, имела правовой смысл, так как не могла возникнуть в силу произвольного решения или случайных обстоятельств.

Правовой смысл и определенность давности как правового обычая заключались в том, что:

— по истечении определенного времени, наказание за некоторые преступления к лицу или лицам не применялось по причинам его бесполезности (трансформация наказания в очевидную месть);

— независимо от истечения определенного времени наказание к лицу или лицам за отдельные преступления применяется (в отношении наиболее чуждых самой природе человека действий).

Как типичность, так и непрерывность действия давности как обычая связываются с передачей от поколения к поколению принципа неприменения наказания вследствие истечения определенного времени.

Необходимо отметить, что правовой обычай в его общетеоретическом смысле имел место и в древнерусском праве. Так, слова пошлина и старина являются не чем иным как обычаем в современном понимании. Например, Псковская Судная грамота содержит следующий текст: «А дворянам твоим, княже, ходити по пошлине, како пошло исперва» [13].

Р.-М.З. Зумбулидзе следующим образом определяет значение слова пошлина: «Пошлиной называли все то, что пошло издавна, из старины. В узком значении пошлиной называлась группа обычно-правовых норм, содержащаяся в каком-либо письменном акте» [14].

При составлении Судебника 1497 г. царь Иван Грозный также руководствовался древнерусскими обычаями: «судебник исправити по старине» [15].

Упоминание об уголовно-правовой давности обнаруживается и в более поздних царских грамотах. Например, Царская грамота 1667 г. предусматривала: «А которые люди наперед сего воровали, а ныне не воруют, и они тех людей не имали и к сыщику их не приводили, о убивственных дел» [16].

Таким образом, и значение слова старина применительно к рассматриваемому случаю необходимо оценивать как неизменное правило, следующее из многовекового правового опыта предыдущих поколений.

И.Я. Фойницкий, исследуя историю появления давности, исходил из того, что «исторические корни уголовной давности лежат в процессе» [17]. В качестве обоснования такого вывода приводится пример первого памятника древнеримского права - Lex Julia de adulteriis, относящегося к 18 г. до Рождества Христова и содержащего упоминание о давности.

Преобразование давности в русском уголовном праве из правового обычая в самостоятельный институт вполне закономерное явление. Теоретическое исследование давности в русском уголовном праве дает возможность обнаружить ее отличительные особенности. Уголовно-правовая давность представляла собой результат соединения предписаний римского права с древнерусским правовым обычаем. Генезис данного института российского уголовного права связывается, во-первых, с периодом рецепции римского права и широким распространением его в законодательствах Западной Европы, во-вторых, с приверженностью России собственным правовым традициям.

Общий срок давности в десять лет существовал в уголовном праве России вплоть до 1813 г., времени обсуждения Проекта Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Ст. 101 Проекта предусматривала: «Ежели в течение десяти лет какое-либо уголовное преступление не сделалось гласным, а преступник во все сие время не учинил другого, то таковый, по уважению давности, освобождается ото всякого наказания» [18].

Помимо общего десятилетнего давностного срока изменяется и общее представление о давности, устанавливается ранее неизвестное основание, прерывающее его течение - учинение другого преступления. Таким образом, уголовно-правовая давность стала применяться только к преступникам, не совершившим в период ее течения нового преступления.

В данной статье Проекта были конкретизированы и последствия соблюдения юридических условий истечения давности. В этом случае лицо, совершившее преступление, освобождалось от наказания.

При обсуждении Проекта в Государственном Совете были внесены предложения о ревизии сроков давности. Решено было увеличить давностный срок с десяти до двадцати лет за тяжкие преступления, наказуемые каторжными работами, а также принято решение о неприменении давности к государственным преступлениям. При этом за государственные преступления наказание предлагалось уменьшать на одну ступень, если со времени совершения такого преступления прошло не менее двадцати лет [19]. Необходимо уточнить, что по некоторым категориям преступлений давность на тот момент в уголовном законодательстве не рассматривалась как безусловное основание для освобождения лица от наказания. Например, для преступлений, наказуемых смертной казнью или каторгой, срок давности по которым составлял пятнадцать лет, давность относилась к числу обстоятельств, смягчающих наказание [20]. В сравнении с действующим уголовным законом (УК РФ 1996 г.) давность отнесена к числу императивных оснований для освобождения от уголовной ответственности, а применение либо неприменение давности за совершение преступлений, наказуемых смертной казнью или пожизненным лишением свободы, отнесено к исключительной компетенции суда («судейскому усмотрению»).

При обсуждении проекта существовал широкий диапазон мнений по проблеме уголовно-юридических оснований давности. В частности, предлагалось применение уголовно-правовой давности связывать с отсутствием рецидива, что, по нашему мнению, крайне актуально и сегодня. Как отмечал И.Я. Фойницкий, эти предположения хотя не получили силы закона, но легли в основание дальнейших законодательных работ и оказали несомненное влияние на составление проекта Уложения 1845 г. [21].

Последующий этап развития института давности связан с кодификацией законодательства России. В 1830 г. издается полное Собрание законов Российской империи, состоящее из 45 томов. Впоследствии на его основе в 1832 г. был составлен Свод законов Российской империи в пятнадцати томах, очевидным преимуществом которого с практической точки зрения являлась конкретизация положений об уголовной ответственности. Из-под действия давности по Своду законов в издании 1832 г. исключалось такое деяние, как дезертирство. Спустя десять лет в издании Свода законов 1842 г. к числу деяний, на которые не распространялась уголовно-правовая давность, было отнесено и отступление от православия.

В 1845 г. в связи с имеющимися недостатками [22] 15-й том подвергся существенной переработке и известен в истории уголовного права как «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных». По Уложению 1845 г. давность наряду со смертью преступника, примирением и помилованием, являлась одним из обстоятельств, «погашающих наказание». Так, ст. 160 Уложения предусматривала, что наказание вовсе отменяется вследствие давности [23]. Ст. 163 Уложения конкретизировала сроки давности:

1. Когда со времени учинения какого-либо, кроме лишь означенных ниже сего в ст. 166 и 167 преступления, за которое в законах определяются лишение всех прав состояния и ссылка в каторжные работы или на поселение, прошло десять лет, и когда во все сие время то преступление не сделалось гласным, то есть когда по оному не было никакого делопроизводства или следствия, ниже донесения или жалобы, извета или иного показания, или же когда в течение того же времени, то есть полных со дня содеяния преступления десяти лет, виновный в оном, несмотря на произведенное следствие, не был обнаружен;

2. Когда со времени учинения преступления, за которое в законах определяется лишение всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и ссылка на житье в Сибирь или отдача в исправительные арестантские роты гражданского ведомства, прошло восемь лет, и когда также во все то время преступление не сделалось гласным или же когда виновный в том преступлении, несмотря на произведенное об оном следствие, в течение того же времени не был обнаружен;

3. Когда со времени учинения преступления, за которое определяются законом лишение всех особенных лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и ссылка на житье в одну из отдаленных губерний, кроме сибирских, или заключение в рабочем доме, или же заключение в смирительном доме или крепости с некоторым ограничением личных прав и преимуществ или же без ограничения оных, прошло пять лет, и когда оное также во все сие время преступление не сделалось гласным или же когда виновный в том преступлении, несмотря на произведенное об оном следствие, в течение того же времени не был обнаружен;

4. Когда со времени учинения преступления или проступка, за которое определяются законом лишь временное заключение в тюрьме, или кратковременный арест, или легкое телесное наказание розгами, или денежные взыскания, или выговоры, или замечания, или же внушения, прошло три года, и когда оные также во все сие время не сделались гласными или виновные в оных следствием в течение того же времени не были обнаружены [24].

Отличительные особенности ст. 163 Уложения следующие.

Во-первых, комплексность положений института давности. Материально-правовые основания здесь рассматриваются во взаимосвязи с основаниями процессуальными. Обязательные процессуальные условия давности по Уложению: безгласность (неизвестность) преступления и безгласность лица [25]. Безгласность события означала необнаружение преступления в течение определенного промежутка времени. Безгласность лица определялась в том, что виновник преступления в течение определенного промежутка времени не был обнаружен, причем с момента обнаружения его прекращается течение давности, и возобновиться она ни в коем случае не могла [26]. Соответственно как безгласность события, так и безгласность лица являлись основаниями для прекращения производства по делу.

В отличие от современного толкования уголовно-правовой давности, согласно которому требуется наличие обязательных условий для ее применения - известности преступления и известности лица, его совершившего, давность по Уложению распространялась не на конкретное лицо, а лишь по юридическому факту одного лишь истечения срока. Эта особенность прямо следует из п. 3 ст. 160 Уложения о прекращении уголовного преследования за давностью содеянного преступления.

Вполне очевидно, что подобное законодательное конструирование основных положений о давности не могло не вызвать острых дискуссий по вопросу о началах правовой природы давности: материальной или процессуальной. Например, Н.С. Таганцев говорил о давности, как о возможности устранения возбуждения уголовного преследования [27]. «Для применения наказания к преступному деянию, - отмечал Н.С. Таганцев, - суд должен, конечно, прежде всего установить само событие, со всеми его подробностями, установить участие в нем данного лица и степень этого участия ...» [28].

Во-вторых, материальные основания давности по Уложению обусловлены истечением срока, определенного в законе (когда наказание превращается в неоправданную месть), и соотношением этого срока с максимальным видом наказания за конкретное преступление. По этому поводу Н.С. Таганцев указывал, что основа давности лежит не столько в процессуальных затруднениях восстановления прошлого, сколько в ненужности и бесцельности наказания [29].

Для уяснения смысла давности как института материального уголовного права следует обратиться к анализу закрепленных в Уложении понятий преступления и наказания. Понятие преступления содержалось в ст. 1 Уложения: преступлением считалось деяние, посягающее на власть, безопасность общества и частных лиц [30]. Ч. 4 ст. 163 Уложения предусматривала уголовно-правовую давность для проступков. Уложение определяло преступление и проступок как тождественные понятия, но фактическое различие между ними имелось. Как верно отмечает эту особенность А.Б. Агапов, посягательства на жизнь и здоровье, упомянутые в разделе X Уложения, рассматривались в качестве преступлений, но не проступков [31].

Правовая дефиниция понятию наказания в Уложении отсутствовала. Однако все наказания по Уложению (ст. 18) делились на уголовные и исправительные (общие и особенные) и имели несколько родов и степеней (главные и дополнительные). Общие наказания распространялись на всех граждан, особенные - на специальные (особые) субъекты, например, на должностных лиц, военнослужащих. Дополнительные наказания путем присоединения их к главным (основным) направлялись на усиление строгости главных наказаний.

Именно род и степень наказания обусловливали конкретный временной промежуток (давность) по Уложению, по истечении которого наказание не применялось. Градация давности в границах определенных временных рамок зависела непосредственно от тяжести преступления. Поскольку ориентиром шкалы тяжести преступлений выступала степень «суровости» того или иного наказания за преступление.

О зависимости сроков давности от наказаний по Уложению указывал Н.С. Таганцев, который выделял в этом правиле следующие особенности: десять лет - для ссылки на каторгу или поселение в Сибирь и в Закавказье; восемь лет - для ссылки на житье в Сибирь и для отдачи в арестантские отделения; пять лет - для ссылки на житье в отдаленные губернии, для тюрьмы, заменившей рабочий дом и смирительный дом, и для заключения в крепость; два года - для тюрьмы простой; шесть месяцев - для ареста, денежных взысканий, выговора, замечания и внушения [32].

Профессор Ю.И. Бытко выделяет три группы уголовных наказаний по Уложению в зависимости от направленности на свободу виновного, на его правовое положение и телесные [33]. К первой отнесены ссылка в каторжные работы без указания срока и с указанием его, ссылка на поселение в Сибири в местах отдаленных и не столь отдаленных, а также на Кавказ. Ко второй - лишение всех прав состояния, потеря прав семейных (ст. 19 и 31). Третью группу наказаний составили битье кнутом через палача в общественном месте, клеймение - проставление «определенным для того способом, на лбу и щеках осужденного букв «КАТ» (каторжный) (ст. 28)[34]. Смертная казнь также входила в группу наказаний телесных. К числу исправительных наказаний были отнесены потеря всех особенных прав и преимуществ, ссылка на житье в области более близкие, чем Сибирь, временное заключение в крепости, временное заключение в тюрьме, временное заключение в смирительном доме, выговоры, замечания и внушения, денежные взыскания (ст. 31) [35].

Такой вид наказания, как денежные взыскания, включал штраф и пеню.

Сроки давности уголовного преследования по Уложению зависели от максимального наказания, определенного за преступление в законе, например: десять лет, если за деяние указано уголовное наказание; восемь лет, если предусматривалось исправительное арестантское отделение и т. д. (см.: ст. 163, 164, 165, 166, 167, 168 Уложения).

Анализ положений о давности по Уложению позволяет сделать вывод о том, что суть материальных предписаний уголовного закона искажалась процессуальными нормами. Форма превалировала над содержанием, а не содержание определяло форму. Так, давность при распространении не только на конкретное лицо, но и на лицо неустановленное, а также на событие преступления подменяла тем самым другой вид освобождения от уголовной ответственности - помилование (амнистию). Вместе с тем давность и помилование (амнистия) во многом родственные институты освобождения от уголовной ответственности по своим правовым последствиям, но обусловлены различными юридическими основаниями, а следовательно, не являются идентичными.

Дискуссия о правовой природе давности - материальной или процессуальной - не потеряла актуальности и в современном уголовном и уголовно-процессуальном праве. Недостатки и отдельные пробелы закона сегодня (как и в 19 в.) компенсируются судебной практикой, которая, как и ранее, за основу правовой стратегии принимает вопрос о толковании уголовно-юридических оснований давности. Например, Сенат, являвшийся высшим судебным органом, к компетенции которого в том числе относилось представление мнений императору о противоречии принимаемых законов [36], в 1870 г. в решении по делу Суходольского видел основания давности: а) в трудности обнаружить истину, давно скрытую; б) в сострадании и снисхождении к человеку, который, впав однажды в преступление, после того в течение продолжительного времени вел жизнь честную и безукоризненную [37]. Тот же Сенат в виду отсутствия конкретизации сроков давности для особенных и исключительных наказаний в уголовном материальном законе, разночтений в правоприменении вынужден был обратиться к устранению этого законодательного пробела за счет толкования.

Так, по Уложению 1845 г. не были урегулированы сроки давности по отношению к следующим исключительным и особенным наказаниям: давности смёртной казни и давности для служебных проступков.

В первом случае Сенат в своем решении 1880 г. № 54 указал, что отсутствие такого положения не могло служить основанием к отступлению от общего «коренного» закона о том, что всякое преступление покрывается давностью, определение же самого срока давности в этих случаях должно было быть делаемо по силе других статей или же по общему их смыслу [38]. Такое обоснование проблемы базировалось на принципиальном изъятии из-под действия давности отдельных преступлений продолжительности срока давности в десять лет, установленного для других преступлений как по Уложению, так и Воинскому Уставу о наказаниях [39], караемых общими и наиболее строгими видами наказаний, а также общих правил градации сроков давности в материальном уголовном праве.

Во втором случае, для наказаний особенных Сенат признал три срока давности для служебных проступков: для исключения из службы и отрешения от должности - пятилетний; для вычета из времени службы, удаления от должности и выговора с внесением в послужной список - двухлетний и для прочих взысканий - годовой (решение Сената 1880 г. № 54). Впоследствии срок давности для прочих взысканий (годичный) был изменен практикой Сената. В позднейшем решении 1888 г. № 22 для всех должностных проступков лиц административного ведомства, наказуемых арестом, денежной пеней или выговором, срок давности был снижен до шестимесячного и являлся низшим по Уложению [40].

В Уложении 1845 г. существовал и так называемый специальный вид давности. Так, ст. 168 Уложения устанавливалось, что вина судей и других чиновников, изобличенных в неприведении в надлежащее исполнение вошедших в законную силу судебных решений или же в неучинении нужных по установленному порядку распоряжений об объявлении сих решений и посылке следующих по оным указов, покрывается давностью в таком лишь случае, если прошло десять лет со времени, в которое решение чрез неисполнение оного потеряло свою силу [41]. К специальным этот вид давности относится прежде всего за счет специального субъекта уголовной ответственности: судей и других чиновников.



[1] Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть России. История. Документы. В 6 т. Т. 1. Начало формирования судебной власти. М., 2003. С. 175-200.

[2] Там же. С. 494-515.

[3] Антология мировой правовой мысли. Т. 4. М., 1999. С. 179.

[4] См. Полное собрание законодательства Российской империи. № 12949.

[5] Цит. по кн.: Фойницкий И.Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. М., 2000. С. 113.

[6] Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986. С. 114.

[7] Бытко Ю.И. Лекции по уголовному праву России. Саратов, 2003. С. 48.

[8] Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 2. Тула, 2001. С. 471.

[9] Там же. С. 636.

[10] См. Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1996. С. 142.

[11] Большой юридический словарь. М., 2001. С. 388.

[12] Романов А.К. Правовая система Англии. М., 2002. С. 181.

[13] Цит. по кн.: Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1899. С. 21.

[14] Зумбулидзе Р.-М.З. Обычай в праве. СПб., 2004. С. 53.

[15] Владимирский-Буданов М Ф. Хрестоматия по истории русского права. Ярославль, 1871. С. 82.

[16] Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С. 82.

[17] Фойницкий Н.Я. Указ. соч. С. 107.

[18] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 471.

[19] Данное предложение было внесено графом Потоцким.

[20] Фойнкцкий И.Я. Указ. соч. С. 113.

[21] Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 113.

[22] См. Немировский Э.Я. Основные начала уголовного права. Одесса, 1917. С. 44.

[23] См. Свод законов Российской империи. В 15 т. Т. 15. (В ред. 15 авг. 1845 г.). С. 20.

[24] См. Российское законодательство X - XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 207.

[25] См. Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 114.

[26] Там же. С. 115.

[27] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 480.

[28] Там же. С. 472.

[29] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 473.

[30] Бытко Ю.И. Указ. соч. С. 50.

[31] Агапов А.Б. Постатейный Комментарий к Кодексу РФ «Об административных правонарушениях». Расширенный. С использованием материалов судебной практики. Изд. 2-е, доп. М., 2004. С. 38.

[32] Таганцев И.С. Указ. соч. Т. 2. С. 477.

[33] Бытко Ю.И. Указ. соч. С. 53.

[34] Там же. С. 53 - 54.

[35] Там же.

[36] Исаев И.А. История государства и права России: учеб. пособие. М., 2006. С. 139.

[37] Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 113.

[38] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 477.

[39] По ст. 92 п. 1 Воинского Устава о наказаниях давность смертной казни устанавливалась в десять лет. См. об этом: Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 638.

[40] Таганцев Н.С. Указ. соч. Т. 2. С. 477.

[41] Российское законодательство X - XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 208.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Исполнительное производство как способ принудительного взыскания денежных средств
Квалификация коммерческого подкупа по УК РФ
Квалификация посредничества и соучастия во взяточничестве
Возбуждение уголовного дела - теоретические и правовые проблемы
Уголовно-правовая характеристика злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей
Вернуться к списку публикаций