2013-11-19 14:25:02
ГлавнаяУголовное право и процесс — Давность привлечения к уголовной ответственности в современном уголовном праве



Давность привлечения к уголовной ответственности в современном уголовном праве


Порядок исчисления сроков давности по действующему УК РФ

С введением в действие УК РФ 1996 г. изменился и порядок исчисления сроков давности привлечения к уголовной ответственности. В отличие от ранее действовавшего УК РСФСР по УК РФ давностные сроки были увеличены. Если в силу ст. 48 УК РСФСР сроки давности в зависимости от тяжести преступления были равны одному году, трем, пяти и десяти годам, то в настоящее время по УК РФ они составляют два, шесть, десять и пятнадцать лет.

Новации, содержащиеся в норме ст. 78 УК РФ, в сравнении с УК РСФСР заключаются и в том, что продолжительность сроков давности не зависит от санкции той или нормы Особенной части УК, как это было принято в УК РСФСР, а дифференцируются исключительно от категории совершенного преступления. Правовым ориентиром является ст. 15 УК РФ, устанавливающая категории тяжести преступлений в зависимости от характера и степени общественной опасности деяния: небольшой, средней, тяжкие и особо тяжкие.

Законодатель реализовал, хотя и не в полной мере, существовавшую в науке уголовного права точку зрения о том, что давностные сроки не могли быть меньше максимального размера санкции статьи. Как верно в связи с этим заметил Н.Г. Кадников, в противном случае лицо, не привлеченное к уголовной ответственности, может оказаться в более благоприятных условиях, чем лицо, отбывшее назначенное судом наказание [1].

Но в то же время данная проблема не была решена окончательно. Прежде всего это касается таких категорий преступлений, как преступления средней тяжести и особо тяжкие. Очевидно несоответствие между сроками давности по ним и максимальным размером санкций. Так, срок давности привлечения к уголовной ответственности за преступления средней тяжести установлен законодателем в шесть лет, тогда как максимальная санкция за совершение преступления средней тяжести предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет. Санкция для категории особо тяжких преступлений предусматривает максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до двадцати лет, а срок давности привлечения к уголовной ответственности для данной категории преступлений установлен в пятнадцать лет.

Необходимо отметить, что пятнадцатилетний срок давности для типовой санкции явно недостаточен и требует дифференциации в зависимости от самого характера преступного деяния и максимального размера санкции.

Исключение из общих правил продолжительности сроков давности касается лиц, совершивших преступления в возрасте от 14 до 18 лет. Так, в силу ст. 94 УК РФ сроки давности, предусмотренные ст. 78 и 83 УК РФ, при освобождении несовершеннолетних от уголовной ответственности или от отбывания наказания сокращаются наполовину. УК РСФСР 1960 г. не знал такого исключения в отношении несовершеннолетних. Новая норма способствует реальному воплощению принципа гуманизма и соответствует требованиям психолого-педагогической обоснованности применения уголовно-правовых норм, что должно способствовать всестороннему устранению негативных последствий преступления для лиц, совершивших его в юном возрасте и ведущих в дальнейшем правомерный образ жизни [2].

Американский ученый, врач и педагог Б. Спок, исследуя проблему детских проступков, отмечал: «Несовершеннолетние правонарушители - это в основном неплохие дети. Но у большинства из них есть различной степени признаки расстройства психики» [3].

В связи с введением в действие нового Уголовного кодекса был установлен и новый порядок в отношении общих правил исчисления давностных сроков. По УК РФ течение срока давности исчисляется со дня совершения преступления (начальный момент) и до момента вступления приговора в законную силу (конечный момент). Днем совершения преступления является день совершения лицом общественно опасного действия (бездействия) вне зависимости от времени наступления последствий - ч. 2 ст. 9 УК РФ. Исчисление сроков давности производится с нуля часов суток, следующих за днем совершения преступления, и с 24 часов последних суток давностного срока [4].

Конкретизация начального и конечного моментов при исчислении срока давности позволила устранить неясности, имевшиеся в УК РСФСР 1960 г., когда норма в полной мере не раскрывала такой механизм. Логическим следствием таких недостатков правового регулирования указанных отношений были ошибки, допускаемые в процессе правоприменения. Анализ судебной практики по вопросу применения института давности по УК РСФСР показал, что трудности у правоприменителей возникали в определении конечного момента истечения срока давности, который оставался дискуссионным для ученых и практиков. Судебная практика стала исходить из того, что течение срока давности, предусмотренного ст. 48 УК РСФСР, прекращает процессуальный акт привлечения лица к уголовной ответственности [5].

Но и в настоящее время вопрос о конечном моменте истечения давностных сроков остается дискуссионным. Критически оценивает уголовно-правовую новеллу, введенную новым УК РФ, например профессор Д. Прошляков. Поскольку по действующему УК РФ окончательным моментом истечения сроков давности является приговор суда, вступивший в законную силу, автор относит данное обстоятельство к числу негативных факторов. В обоснование этой позиции приводится следующий аргумент: «...у субъектов уголовного судопроизводства (подразумеваются обвиняемые, подсудимые и их защитники) появилась возможность в известной мере влиять на течение сроков давности» [6]. На практике это проявляется в умышленном затягивании судопроизводства под различными предлогами, например путем заявления необоснованных ходатайств.

Несмотря на имеющуюся критику высказанной позиции [7], она заслуживает внимания, поскольку в практике применения института давности привлечения к уголовной ответственности поставленная проблема встречается далеко не редко, а следовательно, не может игнорироваться.

К этой же проблеме, но под другим углом зрения подходит Р. Куссмауль, приводя доводы в пользу обоснованности установления законодателем момента истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности, утверждая, что «органы расследования и прокурор могли предъявить обвинение лицу, не имея доказательств, а затем месяцами их собирать... Ходатайства, заявленные с целью затягивания производства по делу, могут и должны быть отклонены, а обоснованные - только помогут правосудию» [8]. Между тем доводы Д. Прошлякова нам видятся более убедительными.

В качестве аргументов приведем примеры судебной практики.

Европейским Судом по правам человека в 2004 г. рассматривалось дело по жалобе Бати и других против Турции [9]. По обстоятельствам дела известно, что в 1996 г. заявители, всего тринадцать человек, были взяты под стражу, а затем заключены в центр предварительного заключения по обвинению в участии в вооруженной преступной группировке.

В период с 1996 - 1997 гг. заявители неоднократно обращались в компетентные турецкие правоохранительные органы по поводу жестокого обращения со стороны сотрудников полиции. В 1997 г. прокуратура предъявила обвинение в совершении противоправных действий шести сотрудникам полиции.

В феврале 2003 г. суд первой инстанции принял решение прекратить уголовное дело в отношении четырех сотрудников полиции ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, учитывая, что прошло пять лет с момента последнего процессуального действия по делу, и никаких других действий, которые приостанавливали бы течение срока давности, предпринято не было. При этом суд указал: «расследование было очень долгим, что с учетом сроков давности привлечения к уголовной ответственности привело к подлинной безнаказанности главных виновников актов насилия, несмотря на то что имелись неопровержимые доказательства их виновности. Средство правовой защиты из арсенала уголовного права, к которому прибегли заявители, оказалось поэтому неэффективным, что в свою очередь сделало неэффективным обращение к гражданско-правовым средствам защиты как способу добиться заглаживания вреда, причиненного предположительными нарушениями прав». В данном примере совершенно определенно прослеживается безнаказанность, когда давность из сдерживающего фактора превращается в «черную дыру» для лиц, совершивших преступления, - impunitas se mper deteriora invitat [10].

Подобные примеры правоприменительной практики подтверждают искаженное отношение правоприменителей к сущностному предназначению уголовно-правового института давности привлечения лица к уголовной ответственности. При таком отношении к уголовно-правовой давности потерпевшие от преступных посягательств фактически лишаются возможности получить от государства должную правовую защиту. Не сможет кардинально решить эту проблему и увеличение давностных сроков в отношении отдельной категории преступлений или в отношении всех преступлений, поскольку такой фактор, как «корпоративный интерес» возникает отнюдь не на пустом месте, а проявляется закономерно и обусловлен объективными причинами - реальными условиями жизни и деятельности профессиональной корпорации. Для нейтрализации негативных сторон данного явления требуются организационно-правовые мероприятия государственного уровня, что будет способствовать укреплению правопорядка и усилению государственной функции по борьбе с преступностью.

Очевидно, что уголовно-правовой институт давности прямо соотносится с качеством работы компетентных правоохранительных органов по осуществлению уголовного преследования лиц, совершивших преступления. Как только снижается качество данного вида деятельности государства, в каждом конкретном случае уголовно-правовая давность приобретает негативную окраску средства безнаказанности для преступников и «правового вакуума» для потерпевших.

Например, 09.06.2003 г. судом первой инстанции было рассмотрено уголовное дело по обвинению Б. в совершении преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ (в редакции УК РФ 1996 г.), по которой Б. был признан виновным и осужден за совершенное преступление. На момент судебного разбирательства сроки давности, закрепленные в ст. 78 ч. 1 п. «а» УК РФ для преступлений категории небольшой тяжести не истекли. В суде Б. виновным себя в совершении преступления не признавал. Постановленный обвинительный приговор был обжалован [11]. Кассационное производство имело затяжной характер (в связи с болезнью защитника), а 11.09.2003 г. обвинительный приговор был отменен с прекращением производства по делу. Основанием отмены приговора и прекращения производства по делу явилось истечение сроков давности уголовного преследования [12].

Этот пример судебной практики подтверждает возможность создания искусственных условий участниками уголовного судопроизводства для избежания уголовной ответственности в связи истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности даже тогда, когда состоялся обвинительный приговор и лицо было признано виновным в совершении преступления.

В Конституционный Суд Российской Федерации обратилась Е.Т. Котенко [13], оспаривавшая конституционность пункта 3 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации, которым предусматривается прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, и части второй статьи 27 УПК Российской Федерации, в которой содержится указание на необходимость получения согласия подозреваемого или обвиняемого на прекращение уголовного преследования, в том числе по основанию, указанному в пункте 3 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации. Заявительница являлась потерпевшей по уголовным делам, по которым суды общей юрисдикции на основании названных норм неоднократно прекращали уголовное преследование и уголовные дела вопреки ее волеизъявлению. По мнению заявительницы, эти нормы права нарушают права потерпевшего, поскольку не предоставляют ему возможность возражать против прекращения уголовного дела и настаивать на рассмотрении уголовного дела по существу, а поскольку лишают ее возможности отстаивать в суде свои права и законные интересы, то не соответствуют Конституции Российской Федерации. При этом сам по себе институт давности в уголовном праве заявительницей не оспаривался.

Следует остановиться на правовом обосновании решения, принятого Конституционным Судом РФ по существу жалобы: «... К правомочиям государства относится и закрепление в законе оснований, позволяющих ему отказаться от уголовного преследования того или иного лица или определенной категории лиц и прекратить в отношении них уголовные дела. При этом отказ государства от уголовного преследования по тем или иным основаниям исключает возможность осуществления такого преследования правоприменительными органами (по делам публичного и частно-публичного обвинения) и потерпевшими от преступления (по делам частного обвинения)» [14].

Вместе с тем, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, выявление в ходе судебного разбирательства оснований для прекращения уголовного дела и отсутствие у потерпевшего права высказывать подлежащие обязательному принятию возражения против такого прекращения или уголовного преследования не освобождают суд от необходимости выяснения позиций сторон по данному делу, в том числе потерпевшего, и исследования представленных ими доводов.

Приведенная правовая позиция в полной мере применима к оценке норм, регулирующих отношения по поводу прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, и обязывает суд общей юрисдикции проверять в таких случаях наличие достаточных для прекращения дела оснований и условий, в том числе путем обеспечения потерпевшему возможности отстаивать свою позицию по существу рассматриваемых вопросов и его право доказывать отсутствие оснований для прекращения дела.

Вместе с тем, как верно замечает В. Лушников, одной из причин, по которой у заявителей возникает потребность в разъяснении решений КС РФ, являются трудности их применения на практике.... Конституция как нормативный акт самого высокого порядка, закрепляя общественные идеалы и ценности, воплощает в себе категории должного, а не сущего [15].

Поднятая проблема касается нескольких граней отечественной правовой жизни, среди которых - законодательная деятельность государства с точки зрения качества принимаемых законов; уголовная правоприменительная деятельность судов, характеризующаяся как отсутствием единообразия в интерпретации правовых норм, так и непредсказуемостью судебной практики на всех уровнях судебной власти; индифферентность государства по отношению к научно-правовым разработкам, выводам и рекомендациям отечественной правовой науки.

Следует согласиться с мнением В. Лушникова, что в российской правовой действительности часто между конституционными императивами и правоприменительной практикой существует огромный разрыв [16], поскольку это подтверждается судебной практикой.

Президиум Вологодского областного суда [17], отменяя приговор по делу П., указал: «В соответствии со ст. 78 УК РФ, если со дня совершения преступления истекли сроки давности, лицо освобождается от уголовной ответственности. Суд же, нарушая требования данного закона, закончив судебное следствие, освободил П. не от уголовной ответственности, а от наказания, признав его виновным. Между тем освобождение от уголовной ответственности влечет прекращение уголовного преследования, т.е. прекращение уголовного дела.

Положения ч. 4 ст. 5 УПК РСФСР в данном случае не подлежат применению ввиду приоритета материального закона (ст. 78 УК РФ) над процессуальным. Согласно п. 3 ч. 1 ст. 5 ранее действовавшего УПК РСФСР истечение сроков давности относилось к числу обстоятельств, исключающих производство по делу. Уголовное дело не могло быть возбуждено, а возбужденное дело подлежало прекращению.

Из содержания ч. 2 той же статьи следует, что если обстоятельства, указанные в пунктах, в том числе третьем настоящей статьи, обнаруживаются в стадии судебного разбирательства, суд доводит разбирательство дела до конца и постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания - в случаях, предусмотренных п. 3 и 4.

Прекращение дела по основаниям, указанным в п. 3 и 4 настоящей статьи, не допускается, если обвиняемый против этого возражает. В этом случае производство по делу продолжается в обычном порядке» [18].

В связи с тем что уголовно-правовая норма, содержащаяся в ст. 78 УК РФ, является императивной, видится обоснованным вывод суда надзорной инстанции о том, что материальный закон имеет приоритет над процессуальным, несмотря на такое обязательное процедурное основание прекращения производства по уголовному делу за истечением срока давности, как мнение подсудимого.

В феврале 2002 г. было рассмотрено уголовное дело по обвинению З. в совершении, преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ[19]. Срок давности привлечения к уголовной ответственности, установленный п. 1 ч. 1 ст. 78 УК РФ, на момент судебного разбирательства истек. В судебном заседании З. возражал против прекращения производства по делу вследствие истечения сроков давности привлечения его к уголовной ответственности, поскольку утверждал о своей невиновности.

Суд первой инстанции, придя к выводу о достаточности доказательств, подтверждающих наличие признаков состава преступления в действиях З., прекратил производство по делу, исходя из приоритета материального закона над процессуальным.

Суд кассационной инстанции согласился с мнением суда первой инстанции [20], отметив в качестве важного обстоятельства то, что состоявшееся судебное решение не содержит выводов о виновности З. в совершении преступления (что требовало бы постановления приговора).

Практически в это же время (август 2002 г.) Верховный Суд РФ обнародовал новый пример своей правоприменительной практики, свидетельствующий о его противоположном подходе к оценке обозначенной проблемы [21], а в районном суде г. Владимира федеральный судья постановлением от 16.08.2002 г. [22] на основании требований ст. 78 УК РФ прекратил уголовное дело в отношении гражданки И., обвинявшейся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. Теоретико-правовое обоснование принятого федеральным судьей районного суда решения было простым - норма материального права (ст. 78 УК РФ) имеет приоритет над нормами процессуального права, и, являясь императивной, обязывает суд прекращать уголовное дело при истечении сроков давности привлечения лица к уголовной ответственности.

Судебная коллегия по уголовным делам Владимирского областного суда определением от 12.11.2002 г. (то есть через шесть месяцев после предыдущего примера своей правоприменительной практики) отменила постановление судьи, исходя из того что в силу ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования в связи с истечением сроков давности не допускается, если подсудимый против этого возражает. В таком случае производство по делу продолжается в обычном порядке [23]. При этом суд второй инстанции не предложил своей интерпретации уголовно-правовой нормы, содержащейся в ст. 78 УК РФ, что, в свою очередь, в силу ч. 8 ст. 302 УПК РФ обязывало суд первой инстанции вынести обвинительный приговор с освобождением лица от наказания.

Этот вывод недвусмысленно следует и из позиции Верховного Суда РФ, полагающего, что «согласно ст. 24 ч. 1 п. 3, ст. 27 ч. 1 п. 2 УПК РФ уголовное преследование в связи с истечением сроков давности уголовного преследования действительно должно быть прекращено. Однако названный Закон согласно его текстовому значению рассчитан на деятельность органов предварительного следствия и прокуратуры, принимающих такое решение на стадии досудебного производства, поскольку, как указано в ст. 27 УПК РФ, применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого ... При таких обстоятельствах суд должен был действовать в соответствии с требованиями ст. 302 ч. 8 УПК РФ, согласно которой, если основания прекращения уголовного дела, в том числе и предусмотренные п. 3 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, обнаруживаются в ходе судебного разбирательства, суд постановляет обвинительный приговор с освобождением от наказания» [24].



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


История становления состязательности в уголовном процессе России
Ограниченная вменяемость
Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ
Особый порядок судебного разбирательства в системе уголовного процесса РФ
Феномен вины в свете основных законов диалектики
Вернуться к списку публикаций