2013-11-19 14:25:02
ГлавнаяУголовное право и процесс — Давность привлечения к уголовной ответственности в современном уголовном праве



Давность привлечения к уголовной ответственности в современном уголовном праве


Социально-правовые основания установления давностных сроков в уголовном праве

Для формирования в уголовном праве понятия давности как целостного самостоятельного института необходимо изучение этого правового явления с позиций философии, истории, социологии и психологии. Доминантой в исследовании указанного явления должны выступать взгляды на сущность преступления и наказания, его целей в уголовного праве.

По Уголовному кодексу РФ преступление определяется как виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания (ч. 1 ст. 14 УК РФ).

Наука уголовного права под преступлением понимает запрещенное уголовным законом общественно опасное, виновное и наказуемое деяние (действие или бездействие) [1].

Преступление необходимо исследовать в качестве социального и юридического явлений, в связи с чем оно представляет собой сознательный поступок человека, разновидность его поведения; единство внешнего и внутреннего деяния (действия или бездействия) и вины (умысла или неосторожности). Лишь в таком единстве преступление выступает как акт поведения, подлежащий отрицательной правовой оценке и влекущий уголовную ответственность [2].

Рассматривая условия, способствующие возникновению и развитию преступлений, известный русский криминалист П.П. Пусторослев выделял две их группы.

К первой группе были отнесены те условия, которые содержатся в самом субъекте преступления, т.е. в самой личности, а точнее, в самом физическом организме и психических свойствах человека, учиняющего преступление, и определены как субъективные или индивидуальные, или антропологические, или личные условия преступлений.

Ко второй группе были отнесены те условия, которые находятся не в субъекте преступления, не в человеке, а во внешней окружающей его среде. Их можно назвать объективными условиями преступления [3].

Теоретические представления о наказании как о правовом последствии преступления разнообразны - от концепций абсолютного возмездия Канта и Гегеля до так называемого аболиционизма [4], стоящего на позициях полной отмены уголовного права и наказаний.

Согласно ч. 1 ст. 43 УК РФ наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица. В основе уголовного и уголовно-процессуального законодательства лежит неизменный принцип - неотвратимости наказания.

Н.С. Таганцев обосновывает право государства наказывать как задачу государства по обеспечению безопасности человеческого общежития и конкретно - «правового уклада общественной жизни» [5].

Восприятие преступления и наказания как взаимосвязанных явлений наблюдается и на заре человеческой цивилизации, к примеру, ветхозаветный Иегова «воздает за грехи отец на чада до третьего и четвертого рода», а также «а если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб». (Исход. С. 74).

Принцип наказания Ветхозаветного талиона заключался в истреблении зла посредством воздаяния за него равнозначным способом. Относя возмездие за совершенное преступление - «зло» - не только непосредственно на преступника, но и на его потомков.

Данное правило находилось в основе устойчивости системы взаимосвязи преступления с наказанием. «Кровная месть» (иначе упоминаемая как «институт вражды») соседствовала с возмещением материального ущерба, причиненного родственникам убитого. Древние памятники права - Десять заповедей Моисея, Законы XII таблиц Рима, Законы Хаммурапи несли в себе идею «возмещения вреда и талиона» [6].

Фуэро Куэнки (Валенсийский Кодекс 1189 г.) и Фуэро Сепульведы (1300 г.) также не были исключениями и применяли данный принцип [7].

В труде Григория Котошихина «О России в царствование Алексея Михайловича» приводится описание формы процесса по сбору доказательств на предмет установления виновности в преступлении и системы наказаний за преступления [8]. Это историческое произведение дает исчерпывающее представление о том, каким мучительным страданиям подвергался преступник. Однако даже в таком суровом принципе талиона И. Кант находил элемент «нравственного воздаяния» [9].

Позиция, когда цель наказания рассматривалась в удержании других от преступлений посредством одного лишь только устрашения с «возмездием вдвойне» и тем самым заслуженной кары, не могла существовать до бесконечности, поскольку, например, такое положение вещей, когда за кражу полагалась смертная казнь (английское уголовное законодательство 20-х гг. прошлого века) [10], делало неадекватным наказание самому характеру и общественной опасности преступления.

В противовес практике применения жестоких и мучительных наказаний, Ч. Беккариа предложил новый подход - воспринимать цель наказания «только в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же» [11].

Соответственно качественный критерий эффективности наказания может иметь относительно верную характеристику через количественный показатель (в зависимости от роста или снижения уровня преступности) по отношению к конкретному из видов преступлений.

Но помимо этого аспекта эффективность наказания выражается в быстроте его наступления вслед за преступлением и субъективным восприятием наказания как неизбежного следствия преступления.

Вполне оправданы выводы Беккариа о том, что впечатление производит не столько строгость наказания, сколько его неизбежность и что уверенность в неизбежности хотя бы и умеренного наказания производит всегда большее впечатление, чем страх перед другим, более жестоким, но сопровождаемым надеждой на безнаказанность. Главной целью «всякого хорошего законодательства» он видел предупреждение преступления, нежели наказание за него [12].

О взаимосвязи преступления и наказания утверждал и Гуго Гроций, высказывавший совершенно определенное отношение по поводу наказания: «Кто наказывает так, чтобы справедливо наказать, должен иметь право наказания» [13].

Проблеме соотношения преступления и наказания и социальной ценности уголовно-правового наказания уделяли внимание видные отечественные ученые-криминалисты П.П. Пусторослев, И.Я. Фойницкий, Н. Сергеевский, С.В. Познышев, С.П. Мокринский, а также зарубежные ученые, например, Ф. Лист [14], которые утверждали о бесперспективности наказания как утилитарной меры.

Закономерности социального развития поставили во главу угла задачу поиска альтернативы сформировавшимся в праве традиционным институтам наказания, которая была бы направлена в первоочередном порядке на предупреждение преступлений. Прежде всего, поиск такой альтернативы был необходим для преступлений небольшой тяжести. «Уголовный кодекс должен ясно указывать, что борьба с преступностью не сводится лишь к применению наказаний и что наряду с наказанием или взамен его уместно применение и других мер» [15].

В европейских странах в качестве альтернативных мер общепринятым наказаниям применяются «diversion» (отход, отклонение) - в Англии, во Франции аналогичная мера «dejudiciarisation» (несудебный способ реакции на преступление) [16].

В отечественной уголовно-правовой теории по-прежнему дискуссионным остается вопрос о границе, отделяющей уголовное наказание от возмездия, имеющего целью вызвать страдание. Например, по определению А.А. Пионтковского, «наказание является карой за виновно совершенный общественноопасный проступок в соответствии с его общественной опасностью и опасностью лица, его совершившего» [17]. По мнению И.С. Ноя, «отличительным признаком уголовной кары является один лишь присущий ей момент - соединение репрессивного воздействия на личность преступника с государственным порицанием, осуждением за совершенное им преступление» [18].

Сущность современной трактовки целей наказания выражается в применении мер государственного принуждения, являющихся одновременно и мерами уголовного наказания, применяемыми за совершенное преступление. Эти меры не только причиняют страдание осужденному, но и выражают порицание осужденному и его деянию от имени государства. Наказание восстанавливает социальную справедливость, попранную преступлением, создавая тем самым предпосылки для реализации другой, не менее важной стороны наказания - исправительного воздействия.

Таким образом, существование института давности напрямую связано с целями наказаниями. Проблема правовой природы давности является неотъемлемой от самих понятий преступления и наказания в целом, и уяснение смысла давности должно строиться именно с этих позиций.

Суть этих явлений вполне определенно сводится к основным составляющим уголовного права как системы - его принципам. Следовательно, и социальную, и правовую природу давности в уголовном праве следует анализировать не только в плане взаимосвязи преступления с наказанием, но и в неразрывной связи с уголовно-правовыми принципами, исходя из отношения к уголовному праву как социальному явлению [19].

Давность характеризуется временными рамками, но в уголовном праве время рассматривается не просто в качестве некоего хронометражного промежутка, а в качестве отправного момента, влияющего на возникновение правоотношения и достижения определенного результата (в данном случае - наказания). Причем возникновение этого момента соотносится с моментом совершения общественно-опасного деяния (преступления).

Таким образом, для наступления давности требуется, чтобы само деяние характеризовалось в качестве уголовно-наказуемого. Это требование вытекает из принципа законности, основанного на классическом требовании римского права «Nullum crimen, nullum poena sine lege» (нет преступления и наказания без указания в законе). Эти идеи содержатся и в Новом Завете: «Закон свят, ибо только он указывает, что такое грех, а что есть праведность» [20].

Следующим обстоятельством, необходимым для возможности существования уголовно-правовой давности, является «установление достоверности преступления» [21]. Сущность его выражается в условии известности преступления (гласности) для оценки действий как преступных и начала установленного процесса расследования.

Взаимосвязь принципов уголовного права позволяет выделить другой, не менее важный элемент института давности, - личность. Проблема личности сложна, многогранна и требует комплексного осмысления.

Касаясь роли и места личности в уголовном праве, А.В. Кузнецов отмечает, что проблема личности проявляется в трех основных аспектах. Один из них характеризует ее в качестве объекта правовой охраны (ценностный аспект); второй - рассматривает в роли потерпевшего (виктимологический аспект); третий дает представление о ней как о субъекте ответственности (этот аспект охватывается понятием «личности преступника») [22]. Вместе с тем оценка любой личности - это определение ее сущностных характеристик, которые всегда исторически-конкретны и проявляются в действиях, мотивированных интересами, соответствующими условиям жизни данной личности.

Кающийся старается освободить себя, но ведь и оскорбленный, и обидчик тоже ждут, прежде всего, избавления [23]. Давая новую Заповедь (...Да, любите друг друга) Иисус отвергал принцип талиона как принцип наказания за правонарушения призывом не противиться злу [24]. (Это характеризовало новую эпоху и новый уровень социальных отношений). «Если все люди будут следовать новому принципу беспрекословно, то и не станет человека, который может творить зло» [25]. Таким образом, суть библейских постулатов сводится не только к «справедливому воздаянию» за преступление, но и соблюдению при этом свойственных человеку качеств сострадания и прощения. Эти психологические характеристики (при кажущейся оторванности от предмета исследования) играют важнейшую роль в осмыслении социально-юридической ценности института давности в уголовном праве.

Понимание факта достигается на уровне рассудка, а нравственная и правовая оценка - функция разума, сознание более высокого уровня. Сознание характеризуется различными ступенями глубины и ясности. Осознавать в нравственном и юридическом отношениях намного сложнее, чем просто психологически осознать [26].

Проблема давности - разноплановая, в связи с чем может изучаться в нескольких плоскостях, например через призму принципа справедливости. С позиций интереса преступника, это, прежде всего, учет социальных факторов, сформировавших криминальную ситуацию, данных о его личности, иных обстоятельств, то есть всего, что может быть использовано для минимизации негативных последствий; для потерпевшего - учет всех факторов, которые позволяют максимально удовлетворить его моральные и материальные претензии к виновному и иные интересы.

Очевидно, что проблема справедливости в институте уголовно-правовой давности не может быть сведена к субъективному отношению к ней отдельной личности. По этому поводу Ч. Беккариа отмечал: «Намерение зависит от сиюминутного впечатления, производимого вещью, и от предшествующего расположения духа: оно изменчиво у всех и каждого, и на него влияют быстрое чередование мыслей, смена чувств и внешних обстоятельств» [27].

В проблеме уголовно-правовой давности проявляется дилемма «слепого наказания за преступление» и безнаказанности за него, которая в значительной степени предопределяется отношением к вопросу взаимосвязи естественного и позитивного права или смешением моральных категорий с правовыми. Однако ссылки на категории справедливости, добра и другое важны при определении понятия и характеристики морали, но не самого права [28].

На наш взгляд, нельзя жестко разрывать и противопоставлять моральные ценности общества, нравственные критерии и право, «поскольку право, в том числе и уголовное право, утрачивает нравственное значение, если оно не обеспечивает справедливость» [29].

С этим вопросом непосредственно связана проблема гуманизма в уголовно-правовом институте давности. Взгляды на проблему преломления общеправового принципа гуманизма в уголовном праве различны и неоднозначны.

Гуманизм - один из принципов права в демократическом государстве. В широком смысле означает исторически меняющуюся систему воззрений на общество и человека, проникнутых уважением к личности. В уголовном праве означает, что наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут причинять физические страдания или унижать человеческое достоинство [30].

К. Маркс утверждал, что государство должно видеть в нарушителе законов нечто большее, чем только преступника [31]. А.Ф. Кони высоко ценил в человеке умение находить «душу живую» под самой грубой, мрачной, обезображенной формой [32].

«Под гуманизмом мы разумеем, - писал С. Франк, - ту общую форму веры в человека, которая есть порождение и характерная черта новой истории, начиная с Ренессанса. Ее существенным моментом является вера в человека, как бы предоставленного самому себе и взятого в отрыве от всего остального и в противопоставлении всему остальному - в отличие от того христианского понимания человека, в котором человек воспринимается в его отношении к Богу и в его связи с Богом» [33].

Различные подходы к оценке принципа гуманизма в уголовном праве характеризуют эту проблему в качестве сложной, а само явление - многогранным. В частности, В. Мальцев выделяет два аспекта гуманизма. Первый из них заключается в подчинении иерархии интересов, охраняемых нормами уголовного права, гуманистическим ценностям, в наиболее полном отражении в этих нормах приоритета прав и свобод человека и гражданина. Второй связан с гуманным отношением к виновным при реализации норм, предусматривающих ответственность за совершенные ими преступные деяния [34].

И.И. Карпец полагал, что социалистический гуманизм при назначении наказания проявляется в сочетании внимательного и чуткого подхода к человеку, случайно вставшему на преступный путь, и в то же время в применении суровых мер наказания к опасным преступникам и рецидивистам [35].

М.М. Дунаев различает понятия гуманизма и гуманности (лингвистически - это слова паронимы), считая под гуманизмом антропоцентричную систему восприятия, понимание человека как самодостаточной ценности, меры всех вещей. Гуманность же, по его мнению, основана на любви к ближнему своему [36].

Одной из причин появления такого института уголовного права, как давность, думается, можно признать несовершенство процессуальной регламентации деятельности лиц, имеющих полномочия по расследованию преступлений и, как следствие, отсутствие гарантий предупреждения ошибок по истечении длительного срока с момента совершения события.

Не случайно Ч. Беккариа обозначил давность «как возможность и время для оправдания», связывая начальный момент ее проистечения с этапом завершения «сбора доказательств и установления достоверности преступления» [37].

Вопрос о правовой и социальной природе давности является до настоящего времени предметом научных дискуссий в юридической науке. Согласно одному из мнений основанием существования института давности в уголовном праве является «отпадение общественной опасности совершенного деяния» [38]. «Прекращение дела за давностью не есть признание невиновности. Больше того, оно означает, что речь идет именно о виновном, так как давность не может быть применима к тому, кто вообще не подлежит уголовной ответственности», - отмечал В. Савицкий [39].

Вообще же уголовно-правовые и уголовно-процессуальные нормы об освобождении от уголовной ответственности и наказания могут применяться лишь тогда, когда действия лица являются уголовно-наказуемыми [40], то есть характеризуются определенной степенью общественной опасности. Давность как уголовно-правовой институт применима лишь в том случае, когда факт совершения преступления конкретным лицом или лицами установлен, то есть, установлены обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу (ст.73 УПК РФ). Если же установлено только событие, то данное обстоятельство не должно иметь юридического значения для давности, поскольку необходимо исходить из того, что давность имеет адресную направленность - строго индивидуально к определенному известному лицу.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Международные уголовно-правовые и уголовно-процессуальные вопросы борьбы с коррупцией
Проблемы субъективного вменения как принципа уголовного права Российской Федерации
Криминологическая характеристика рецидива преступлений
Обычный подарок или взятка
Проблемы назначения наказания за налоговые преступления
Вернуться к списку публикаций