2013-11-19 14:25:02
ГлавнаяУголовное право и процесс — Давность привлечения к уголовной ответственности в современном уголовном праве



Давность привлечения к уголовной ответственности в современном уголовном праве


Понятие и значение сроков давности привлечения к уголовной ответственности по современному уголовному праву России

Институт давности привлечения к уголовной ответственности является одним из видов освобождения от уголовной ответственности современного уголовного права России.

Для определения понятия и значения сроков давности привлечения к уголовной ответственности по уголовному праву России необходимо раскрыть сущность института освобождения от уголовной ответственности.

Прежде всего, ответственность есть категория этики и права, отражающая особое социальное и морально-правовое отношение личности к обществу (человечеству в целом), которое характеризуется выполнением своего нравственного долга и правовых норм [1].

Освободить в русском языке означает сделать свободным, избавить от чего-нибудь [2].

В общей теории права юридическая ответственность есть необходимость лица подвергнуться мерам государственного принуждения за совершенное правонарушение.

Социальная ответственность, в том числе и юридическая, представляет собой специфическое взаимоотношение личности с обществом. Необходимость и возможность ответственности индивида вытекает из общественной природы человека, существования относительной свободы воли личности, означающей в самом общем виде присущий человеку избирательный характер поведения, из общественных отношений, урегулированных различными социальными нормами [3].

«Юридическая ответственность, - пишет В.М. Горшенев, - есть признаваемая государством способность лица (гражданина, учреждения, органа государства, должностного лица и т.д.) отдавать отчет в своем противоправном деянии и претерпевать на себе меры государственно-принудительного воздействия в форме лишения благ, непосредственно ему принадлежащих» [4].

Уголовная ответственность - один из видов юридической ответственности, элемент уголовного правоотношения.

По определению М.Д. Шаргородского, «уголовная ответственность - это обязанность лица, совершившего преступление, претерпеть наказание, заключающееся в лишениях личного или неимущественного характера, порицающее его за совершенное преступление и имеющее своей целью его исправление и перевоспитание, а также предупреждение совершения новых преступлений как им, так и иными лицами» [5].

М.А. Шнайдер определяет уголовную ответственность как «вытекающую из уголовного закона обязанность лица дать отчет перед советским судом в своих общественно опасных действиях и понести заслуженное осуждение и наказание в случае виновного причинения вреда» [6].

Правовая природа освобождения от уголовной ответственности тесно связана с самой уголовной ответственностью. Поэтому, с одной стороны, теоретическое обоснование вопросов понятия, сущности и содержания уголовной ответственности является основой решения вопросов о самой природе освобождения от нее, а с другой - законодательные подходы в разрешении вопросов освобождения от уголовной ответственности - тот материал, опираясь на который мы можем выяснить мнение законодателя о содержании уголовной ответственности, различных стадиях ее реализации.

Освобождение от уголовной ответственности есть отказ государства от вынесения отрицательной оценки лицу, совершившему преступление, в случаях, предусмотренных в законе [7].

По мнению В.Г. Беляева, «освобождение от уголовной ответственности - это досрочное, официальное аннулирование реальных либо потенциальных последствий осуждения данного виновного лица вследствие того, что факт совершения им преступления утратил по указанным в законе причинам значение юридического факта как основания его ответственности»[8].

По определению А.Н. Красикова, под освобождением от уголовной ответственности следует понимать «отказ от осуждения, применения уголовного наказания в отношении лица, виновного в совершении преступления» [9].

Под освобождением от уголовной ответственности, - указывает В.В. Мальцев, - следует понимать «основанный на уголовном законе и определяемый совершенным преступлением отказ органов дознания, следствия и суда (в случаях, не связанных с признанием лица виновным в совершении преступления) от предполагавшегося ухудшения правового статуса лица, заключающегося в лишении или ограничении его прав и свобод» [10].

По замечанию Е.В. Благова, «при применении санкции нормы уголовного права наказание назначается тогда, когда оно необходимо для исправления соответствующего лица. Если же его исправление возможно без назначения наказания, определяется освобождение от уголовной ответственности» [11].

С.И. Никулин определяет освобождение от уголовной ответственности как «отказ от вынесения судом обвинительного приговора в отношении лица, виновного в совершении преступления, и тем самым от применения к нему уголовно-правовых санкций (наказания)» [12].

Уголовно-правовой институт освобождения от уголовной ответственности непосредственно связан как с целями уголовного наказания, так и с совершенствованием системы российского законодательства, изменениями в политической и правовой жизни государства, формированием новых направлений правовой политики.

По общему правилу уголовная ответственность реализуется в наказании, применяемом судом к лицам, виновным в совершении преступления. Однако динамика развития общества и права приводит к вполне обоснованному выводу о том, что собственно наказание отнюдь не является единственным универсальным средством борьбы с преступлениями и преступностью.

Реакция общества и государства на преступление применением только лишь наказания в виде жестких принудительных мер не позволяет достигать того эффекта, на который нацелено уголовное наказание. Общая и индивидуальная превенция может быть наиболее эффективной при многообразных подходах к вопросам воздействия на правонарушителей, а в отдельных случаях достигаются и без привлечения лиц, виновных в совершении преступлений, к уголовной ответственности, в том числе при их осуждении с освобождением от реального отбывания наказания.

Институт «прекращения ответственности» за преступления - многовековой и известен был еще римскому праву. Так, ответственность за преступления прекращалась в трех случаях:

— в связи со смертью преступника (во времена империи судом, рассматривающим дело в отношении умершего, разрешалось конфисковать его имущество);

— в связи с прощением, которое даровалось государем и освобождало виновного от наказания, но не лишало «обиженных» права требования денежного вознаграждения;

- в связи с двадцатилетней давностью, после необнаружения преступления, а в некоторых случаях и меньшим сроком [13].

В российском уголовном законодательстве (Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.), институт освобождения от уголовной ответственности был известен как «Обстоятельства, устраняющие наказуемость» [14]. И.Я. Фойницкий объединял их в круг обстоятельств, погашающих наказание [15].

Помимо основных трех обстоятельств, устраняющих наказуемость, пришедших в русское уголовное право из римского, российскому уголовному закону были известны и иные обстоятельства, как, например, добровольная уплата пени и вознаграждения (было внесено впервые Законом 1867 г. об охране частных лесов, дополнено Законом 21 марта 1888 г.) [16]. Данное обстоятельство, устраняющее наказуемость, применялось исключительно к лесонарушениям, наказуемым в уголовном порядке.

Одним из обстоятельств, устраняющих наказуемость, являлось примирение с обиженным. Распространялось оно не только на уголовные дела, возбуждаемые по частым жалобам потерпевших (в современном понимании - уголовные дела частного обвинения), но и в качестве изъятия к незначительным общеуголовным преступлениям, вопреки существовавшему известному правовому принципу «jus publicum privatorum pactis non potest» [17].

В настоящее время этот институт известен как один из факультативных видов освобождения от уголовной ответственности - ст. 76 УК РФ (освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим). Применяется исключительно к случаям совершения преступлений категорий небольшой или средней тяжести.

Следует отметить, что этот вид перешел из разряда изъятий в самостоятельный вид освобождения от уголовной ответственности в действующем уголовном законе и в одинаковой степени применим ко всем преступлениям категорий небольшой и средней тяжести (в соответствии со ст. 15 УК РФ), где потерпевшим является физическое лицо.

Прощение, как причина, прекращающая ответственность, трансформировалось в помилование (dispensatio legis) [18].

Помилование согласно ст. 170 и 171 Уложения исходило от царя и заключалось в неприменении карательных последствий к лицу за совершенное им преступление по субъективному усмотрению государя.

Помилование реализовывалось в нескольких формах:

- в виде изменения или замены наказания по приговору суда в отношении конкретного подсудимого не иначе как смягчением наказания или его отменой; восстановлением в правах виновного;

- в виде устранения уголовного преследования или прекращения уже возникшего преследования (прекращение уголовной ответственности - в современном понимании) [19];

- в виде амнистии, прощения или смягчения наказания, либо неприменения уголовного преследования, или прекращения уже возникшего преследования в отношении большого числа осужденных или обвиняемых в определенных преступлениях (в этих случаях наряду с освобождением от наказания могло быть и прекращение уголовной ответственности).

Как отмечает А.А. Магомедов, «прекращение уголовной ответственности по акту помилования или амнистии не означало устранение всех последствий, возникающих для лица в связи с совершенным им преступлением. Такое последствие, как церковное покаяние преступника, его помилованием или амнистией не устранялось. Оно прекращалось или продолжалось по усмотрению духовного начальства вероисповедания освобожденного лица. Но при освобождении лица от уголовной ответственности по акту помилования или амнистии могло иметь место и другое указанное в законе неуголовно-правовое последствие для него» [20].

Однако освобождение от уголовной ответственности, несмотря на изменение самого типа государства, общественно-политического устройства, социальных и экономических приоритетов, правовой политики, по-прежнему существовало в законодательстве, в том числе не стал исключением и начальный советский этап становления уголовного законодательства.

В истории уголовного законодательства советского периода выделялись четыре этапа: 1917-1921; 1922 - 1923; 1924 - 1958 гг.; после 1958 г.

К примеру, в нормативно-правовом акте Народного комиссариата юстиции «Руководяще начала по уголовному праву РСФСР» от 12 декабря 1919 г. для освобождения лица от уголовной ответственности указан общий принцип, содержащийся в ст. 16: «С исчезновением условий, в которых определенное деяние или лицо, его совершившее, представлялись опасными для данного строя, совершивший его не подвергается наказанию» [21].

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что при реализации этой нормы не имели никакого принципиального значения такие юридически значимые обстоятельства, как наличие судимости у лица или категория тяжести совершенного им преступления.

На практике этот общий принцип освобождения от уголовной ответственности реализовывался по «судейскому усмотрению», субъективно и не был связан какими-либо правовыми ограничениями, препятствующими его применению. Откровенно классовый характер «Руководящих начал» выражался прежде всего в дифференциации уголовного наказания с учетом социального положения лица, обвиняемого в совершении преступления, и целей преступления. Так, если преступление совершалось с целью восстановления привилегии или в интересах восстановления власти угнетающего класса, виновные подлежали более строгому наказанию [23].

Соответственно преобладающая политическая основа «Руководящих начал» и усиление репрессий в отношении преступников - представителей «чуждых классов» - не могли не затрагивать и практическую сторону реализации положений, содержащихся в ст. 16. Факт отношения лица к упомянутому классу уже сам по себе представлял опасность для данного строя, и, как следствие, лицо подвергалось наказанию [24].

Однако существование даже такого общего принципа освобождения от уголовной ответственности предопределяло возможность неприменения наказания, допуская взамен меры общественного воздействия: воспитательного и предупредительного характера для преступника.

Включение в состав «Руководящих начал» этого общего принципа, допускающего возможность неприменения наказания, своим существованием во многом обязано взглядами В.И. Ленина на место и роль социалистического уголовного права при построении нового государства. Так, в заметке «Бей, но не до смерти» В.И. Ленин отмечал, что «в борьбе с преступлениями неизмеримо большее значение, чем применение отдельных наказаний, имеет изменение общественных и политических учреждений» [25].

В отличие от «Руководящих начал» в принятом ВЦИК 26 мая 1922 г. и введенном в действие в период с 1 июня 1922 г. Уголовном кодексе РСФСР подобной нормы не содержалось, а в системе наказаний имелись лишь меры, которые не были связаны с лишением свободы. Этими мерами являлись общественное порицание, принудительные работы без содержания под стражей, поражение в правах, возложение обязанности загладить вред.

Не допускалось возможности освобождения от наказания в сравнении со ст. 16 «Руководящих начал» и в принятых 31 октября 1924 г. ЦИК СССР Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик [26].

Фактически возможность освобождения от уголовной ответственности существовала в рамках процессуального закона - в ст. 4а УПК РСФСР, дополненной 9 февраля 1925 г.

Согласно данной норме суд и прокурор были наделены правом не возбуждать и прекращать уголовное дело в случаях, когда деяние хотя и содержит признаки преступления, но не может признаваться общественно опасным, а также ввиду явной нецелесообразности его рассмотрения [27].

УК РСФСР от 22 ноября 1926 г. (введен в действие с 1 января 1927 г.) в ст. 8 предусматривал: «Если конкретное действие, являющееся в момент совершения его согласно ст. 6 настоящего Кодекса преступлением, к моменту расследования его или рассмотрения в суде потеряло характер общественно опасного вследствие ли изменения уголовного закона или в силу одного факта изменившейся социально-политической обстановки, или если лицо, его совершившее, по мнению суда, к указанному моменту не может быть признано общественно опасным, действие это не влечет применения меры социальной защиты» [28].

Наличие данной статьи в УК РСФСР, допускающей возможность освобождения от уголовной ответственности и наказания, воплотившей в себе разные по юридической сущности нормы, не могло не подвергаться критике.

Так, А.А. Пионтковский замечает: «Нельзя признать удачным появление в ст. 8 упоминания об изменении уголовного закона как о втором основании освобождения от уголовной ответственности и наказания. Это изменение означало отмену противоправности деяния, следовательно, закон получал обратную силу и деяние, ранее рассматривавшееся как преступление, становилось ненаказуемым» [29]. Кроме того, рассматриваемая норма имела неудачную конструкцию, являясь материально-процессуальной и содержащей разнопорядковые основания освобождения лица от применения к нему мер социальной защиты.

Юридическое понятие давности на современном этапе развития науки рассматривается с разных сторон. Давность - установленный законом срок, истечение которого влечет юридические последствия: утрату права на иск (исковая давность), на принудительное исполнение решения суда, арбитража и т.п. (исполнительная давность), исключение уголовной ответственности либо возможности исполнения обвинительного приговора.

В соответствии с международной конвенцией давность уголовного преследования не применяется к военным преступникам.

Кроме того, существует приобретательная давность (при определенных условиях давность владения вещью служит основанием приобретения права собственности).



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Состав налоговых преступлений
Виновное вменение в уголовном праве России
История российского уголовного законодательства об ответственности за мошенничество
Исполнитель преступления как особый вид соучастника по уголовному праву России
Правовое обеспечение оптимального функционирования государственного механизма как условие искоренения коррупции
Вернуться к списку публикаций