2013-11-11 12:56:46
ГлавнаяУголовное право и процесс — Деление соучастников на виды



Деление соучастников на виды


Виды соучастников в истории российского уголовного законодательства

История развития законодательства об уголовной ответственности соучастников исследуется в учебной литературе, в трудах, посвящённых институту соучастия и в специальных научных работах [1].

История института соучастия в уголовном законодательстве России начиналась так же, как и везде. Законодательство Древней Руси не знало общих установлений о соучастии. Русская Правда, не выделяя ни общего понятия соучастия, ни его признаков, ни видов соучастников в преступной деятельности, предписывала наказывать соучастников в отдельных преступлениях [2]. По этому же пути пошло и Соборное уложению Алексея Михайловича 1649 г.[3]. При этом непосредственные исполнители и лица, склонившие других к совершению преступления, именовались «пущими», а оказывающие помощь, - второстепенными. Воинские Артикулы Петра I также устанавливали уголовную ответственность за совершение конкретных преступлений не только лиц, которых мы сегодня назвали бы исполнителями, но и тех, кого следует называть пособниками, подстрекателями организаторами (например, арт. 68) [4].

В «Наказе» Екатерины II 1767 г. указывалось: «Надобно положить наказания не столь великие сообщникам в бе33аконии, которые не суть беспосредственным онаго исполнителям» [5]. Именно с этого документа и начинают свою историю в уголовном законодательстве России термин «исполнитель преступления», и пособничество как самостоятельный вид соучастия, предусмотренный общей нормой уголовного законодательства.

Свод законов уголовных 1832 г. (т. XV Свода законов Российской империи), вступивший в силу с 1 января 1835 г., в ст.ст. 11-14 различал 1) сообщников, 2) зачинщиков, которые действовали вместе в другими, но прежде их первые положили умысел и согласили к тому других, или первые подали пример к совершению преступления, причем прибавлялось, что эти лица называются иногда в законе пущими или подговорщиками; 3) помощников и участников (Свод законов насчитывал их 6 категорий), которые словом или письмом содействовали или благоприятствовали совершению преступления; 4) укрывателей. Устанавливались правила дифференциации уголовной ответственности соучастников разных видов: зачинщик и главный виновник подлежали более строгому наказанию, нежели соучастники, следовавшие их примеру или приказаниям [6].

Следующей вехой в истории законодательства о соучастии в преступлении и о классификации соучастников по праву следует признать Уложение о наказаниях уголовных и исправительных от 15 августа 1845 г. [7]. Хотя в нём и не было общего определения понятия соучастия, в нём определялись формы соучастия в зависимости от наличия предварительного соглашения, а виды соучастников определялись для каждой формы соучастия. Согласно ст. 14 Уложения (ст. 12 Уложения в ред. 1885 г.) в соучастии в преступлении без предварительного соглашения, выделяются главные виновники, которые, во-первых, распоряжались или управляли действиями других, во-вторых, приступили к действиям прежде других при начале преступления или же непосредственно совершили преступление; участниками считаются, во-первых, те, кто непосредственно помогали главным виновным в совершении преступления, и, во-вторых, те, кто доставляли средства для совершения преступления или же старались устранить препятствия представлявшиеся к совершению преступления. В преступлениях, совершенных по предварительному соглашению зачинщиками считались а) интеллектуальные зачинщики, которые, умыслив содеянное преступление, согласили на него других (организаторы); б) физические зачинщики («пущие»), которые управляли действиями при совершении преступления, или покушении на него и те, которые первые приступили к преступлению. Сообщниками считались те, которые согласились с зачинщиками или с другими виновными совершить, совокупными силами или действиями, предумышленное преступление.

Подговорщиками или подстрекателями считались те, которые, не участвуя сами в совершении преступления, употребляли просьбы, убеждения или подкуп и обещания выгод или обольщение и обманы, или же принуждения и угрозы, дабы склонить к преступлению других. Второстепенными соучастниками считались пособники, которые хотя и не принимали прямого участия в самом совершении преступления, но из корыстных или иных личных видов помогали или обязались помогать его умыслившим, советами или указаниями и сообщениями сведений, или же доставлением других каких-либо средств для совершения преступления, или устранением представлявшихся к совершению преступления препятствий, или заведомо, перед совершением преступления, давали у себя убежище замыслившим преступление или же обещавшие способствовать сокрытию преступников или преступление после совершения преступления. Предусматривались правила смягчения наказания пособников, содействие которых не было необходимым для совершения преступления. В составе шайки Уложение различало: 1) главных виновных, а именно составителей и основателей шаек, лиц, подговоривших кого-либо к вступлению в шайку или сформировавших самостоятельное отделение шайки, начальников . всей шайки и отдельных ее частей; 2) сообщников, к которым относились все лица, добровольно вступившие в шайку, со знанием о её свойстве и предназначении, если при том они не играли никакой выдающейся роли в деятельности шайки; 3) пособников, т.е. лиц, изобличённых в заведомом доставлении шайкам или сообществам оружия или же иных орудий, или других каких-либо средств для совершения предположенных ими преступлений.

Таким образом, в Уложении 1845 г. впервые было предложено законодательное определение подстрекательства, а среди способов пособничества было названо не предусмотренное в качестве самостоятельного способа современным российским законодательством укрывательство лица, собирающегося совершить преступление, орудий и средств будущего преступления, описывались участники шайки как организованного преступного формирования. Дифференциация уголовной ответственности соучастников строилась в зависимости от формы соучастия и от вида участника. Содержались положения об уголовной ответственности соучастников при добровольном отказе. Разграничивались соучастие в преступлении и прикосновенность, которая была представлена установлениями о попустительстве, недоносительстве и укрывательстве. Соучастие и прикосновенность образовывали стечение преступников в одном преступлении, которое подробно изучалось в трудах А.С. Жиряева, И.Я. Фойницкого, М.П. Чубинского [8].

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. в ст. 15 устанавливал: «При участии двух или более лиц в совершении проступка, те из виновных, которые сами его совершили или подговорили к тому других, наказываются строже, чем их соучастники» [9]. Таким образом, различались функции непосредственных исполнителей, подстрекателей и иных соучастников.

Уголовное Уложение 1903 г. устанавливало уголовную ответственность лиц, «согласившихся на совершение преступного деяния», и лиц, «действовавших заведомо сообща», обрисовывая таким образом признаки соучастия в преступлении. Уложение не различало в соучастии, выразившемся только в соглашении, никаких видов соучастников, и все, входившие в соглашение, именовались «согласившимися на преступное деяние». В соучастии в форме общей деятельности выделялись, согласно ст. 51 Уложения, исполнители, которые непосредственно учинили преступное деяние или участвовали в его исполнении, подстрекатели, которые подстрекнули другого к соучастию в преступном деянии и пособники, которыми признавались лица, доставившие средства или устранившие препятствие, оказавшие помощь учинению преступного деяния советом, указанием или обещанием не препятствовать его учинению или скрыть его. Для тех пособников, чья помощь была несущественной, было предусмотрено смягчение наказания в соответствии со ст. 53 Уложения. За проступки наказывались только исполнители, кроме специально предусмотренных законом случаев. Устанавливалось, что особые личные обстоятельства, усиливающие или уменьшающие наказуемость одного из соучастников, не учитываются при определении ответственности других. Ст. 52 Уложения предусматривала правила уголовной ответственности участников организованных преступных формирований («сообществ» и «шаек»). Предусматривались правила уголовной ответственности соучастников при добровольном отказе [10].

В первых советских декретах уголовная ответственность соучастников предусматривалась применительно к конкретным составам преступлений. Так, например, о пособниках впервые упоминается в обращении Совнаркома к Военно-революционному комитету «О борьбе со спекуляцией», изданном 15 ноября 1917 г.[11]. О подстрекателях впервые говорилось в Декрете «О взяточничестве» от 8 мая 1918 г.[12]. Уголовная ответственность организатора впервые предусматривалась в советском законодательстве в Декрете «О набатном звоне» [13].

Общее деление соучастников на виды в советском уголовном законодательстве появилось лишь в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР от 12 декабря 1919 г. Согласно его ст. 21 за деяние, совершенное сообща группою лиц (шайкой, бандой, толпой) наказывались как исполнители, так и подстрекатели и пособники. Мера наказания определялась не степенью участия, а степенью опасности преступника и совершенного им деяния. Данная норма была отступлением от классического подхода к индивидуализации уголовной ответственности, в соответствии с которым наказание должно соответствовать тяжести содеянного. В соответствии со ст. 22 исполнителями считались те, кто принимал участие в выполнении преступного действия, в чем бы оно ни заключалось. На основании ст. 23 подстрекателями считались лица, склонившие к совершению преступления. Уголовный закон не описывал способы подстрекательства. Ст. 24 пособниками признавала тех, кто, не принимая непосредственного участия в выполнении преступного деяния, содействует выполнению его словом или делом, советами, указаниями, устранением препятствий, сокрытием преступника или следов преступления, - или попустительством, то есть непрепятствованием совершению преступления [14]. Таким образом, этот нормативный акт делил всех соучастников на исполнителей, подстрекателей и пособников (ст.ст. 21-24).

Такое же деление было установлено в Уголовном кодексе РСФСР 1922 г. Этот нормативный акт, хотя также не содержал общего понятия соучастия, был существенным шагом на пути к классическим принципам индивидуализации уголовной ответственности соучастников, поскольку ст. 15 устанавливала, что мера наказания соучастникам определяется не только степенью опасности преступника и совершенного им преступления, но и степенью участия лица в совершении преступления. Исполнитель и подстрекатель определялись так же, как и в Руководящих началах 1919 г., а из понятия пособника было исключено указание на такой способ пособничества, как попустительство [15].

Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, утверждённые постановлением ЦИК СССР от 31.10.1924, не содержали норм о соучастии, предоставляя союзным республикам самостоятельно определять в законе положения о нем.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. так же, как и предыдущее советское уголовное законодательство, не содержал общего понятия соучастия, определяя лишь, что меры социальной защиты судебно-исправительного характера подлежат применению одинаково как в отношении лиц, совершивших преступление - исполнителей, так и их соучастников - подстрекателей и пособников. Таким образом, исполнитель терминологически выводился за рамки института соучастия. Подстрекатель определялся так же, как и в Уголовном кодексе 1922 г. В качестве самостоятельного способа пособничества предусматривалось предоставление средств совершения преступления. Вопрос об индивидуализации уголовного наказания (мер социальной защиты) соучастников разрешался так же, как и в предыдущем Уголовном кодексе РСФСР. Как и предыдущее уголовное законодательство, Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. не содержал общего определения организатора преступления. Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. предусматривал ответственность за организационную деятельность только в конкретных составах преступлений [16].

Задолго до принятия Основ уголовного законодательства 1958 г. учёными ставился вопрос о выделении самостоятельного вида соучастников — организатора. Так, А.Н. Трайнин писал: «Социалистическому уголовному праву нет надобности игнорировать отвечающее природе соучастия и оправданное многолетней судебной практикой различение подстрекателей, пособников и исполнителей. Но в системе социалистического уголовного права впереди названных традиционных фигур соучастников должна быть поставлена наиболее значительная и опасная фигура - организатор преступления. Задача теории социалистического уголовного права - установить чёткие признаки каждого вида соучастников и указать, какое огромное значение в расстановке сил соучастников приобретает новая фигура — организатор преступления» [17].

Итак, привлекать организаторов к ответственности было надо, а не все диспозиции статей Особенной части предусматривали их ответственность, не было и общего понятия организатора.

Судебная практика периода до 1958 г. рассматривала организаторов, хотя бы они лично и не участвовали в непосредственном совершении преступления, как исполнителей преступления, то есть распространяла на организаторов правила квалификации, применяемые к исполнителю [18]. Правоприменительные органы, привлекая к ответственности организаторов как исполнителей, были вынуждены так поступать, поскольку Общая часть уголовных кодексов РСФСР не предусматривала ответственности организаторов. Но было очевидно, что организатор является самостоятельной фигурой в совершении преступления.

Так, Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 08 января 1942 г., указал, что «действия организатора не ограничены только подстрекательством или совершением подобных действий, лишь содействующих преступлению или выражающихся в его соучастии. Действия организатора выражаются в самой организации преступления, являющейся одним из наиболее важных элементов преступления» [19].

Такой же позиции придерживалась до принятия Основ уголовного законодательства союза ССР и союзных республик 1958 г. и теория. Так, М.А. Шнейдер писал: «По классификации, данной в ст. 17 Уголовного кодекса РСФСР (1926 г.), организатор охватывается понятием исполнителя. Но практика борьбы с особо опасными преступлениями ... обнаружила такой вид соучастника, как организатор преступного сообщества. Его роль и функции резко отличаются от роли и функций иных соучастников, выходят за рамки исполнителя и других видов соучастников. Поэтому практика и наука дополняют в этом отношении ст. 17 УК» [20]. Хотя И.П. Малахов и относил в тот период организационные действия к подстрекательству [21].

Нужно было законодательно вводить организатора в систему видов соучастников. «Насущные потребности практики и предложения юристов-теоретиков были учтены в проекте первого общесоюзного Уголовного кодекса СССР, разработанного в 1939 году, ст. 21 которого содержала понятие организатора преступления» [22]. Однако этот кодекс так и не был принят.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, от 25 декабря 1958 г. (далее Основы 1958 г.), впервые в истории советского уголовного законодательства предусмотрели в ст. 17 общее понятие соучастия, которым признавалось умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления. Соучастниками наряду с исполнителями признавались организатор, подстрекатель и пособник. Таким образом, исполнитель был на законодательном уровне терминологически признан соучастником в преступлении и был предусмотрен новый вид соучастников - организатор, которым признавалось лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его совершением [23].

Но не все сразу согласились с данным определением организатора. А.М. Царегородцев писал: «Исходя из буквального смысла, законодательное определение организатора не включало в себя организатора преступного сообщества и объединяло в себе лишь функции организации и руководства конкретным преступлением» [24]. Однако далее на страницах этого же своего труда А.М. Царегородцев соглашался с М.И. Ковалёвым, который уже в начале 60-х гг. отмечал, что на основе сложившейся практики необходимо прийти к выводу, что Основы имеют в виду оба вида организационной деятельности при совершении преступления [25].

Исполнитель в Основах 1958 г. определялся как лицо, непосредственно совершившее преступление. Подстрекатель в Основах определялся так же, как и в Уголовных кодексах РСФСР 1922 г. и 1926 г. Способы пособничества были теми же, что и в Уголовном кодексе 1926 г., но сокрытию преступления или следов преступления было дано более развернутое определение: под ним теперь понималось заранее данное обещание скрыть преступника, средства совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем. Впервые в советском уголовном законодательстве наряду со степенью участия лица в совершении преступления при назначении наказания предписывалось учитывать характер этого участия. Заранее не обещанные укрывательство и недонесение были выведены за рамки соучастия.

Нормы Основ 1958 г. о соучастии полностью вошли в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. (далее - УК РСФСР 1960 г.) [26]. В дальнейшем законом от 1 июля 1994 г. УК РСФСР был дополнен ст. 171, предусматривающей понятие группы лиц по предварительному сговору и организованной группы и правило о повышении наказания за групповое преступление [27].

2 июля 1991 г. Верховным Советом СССР были приняты Основы уголовного законодательства СССР[28], которые так и не вступили в силу в связи с распадом Советского Союза. Они прямо устанавливали, что соучастие возможно только в умышленном преступлении. Исполнителем признавали лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами, а также совершившее преступление посредством использования других лиц, в силу закона не подлежащих уголовной ответственности. Иными словами, в понятие исполнителя на законодательном уровне были включены соисполнение и посредственное причинение. Организатор и подстрекатель определялись так же, как в Основах 1958 г. и в УК РСФСР. Способы пособничества, перечисленные в ранее действовавшем уголовном законодательстве, были указаны и в Основах 1991 г. Кроме того, в качестве самостоятельного способа пособничества предусматривалось заранее данное обещание приобрести или сбыть предметы, добытые преступным путем. Основы содержали норму об эксцессе исполнителя. Подробно регламентировалось понятие организованной группы и правила уголовной ответственности ее участников. Содержались положения об ответственности соучастников при добровольном отказе от преступления.

С момента принятия УК РФ 1996 г. (за период более 10 лет) в общие нормы закона о соучастии не было внесено ни одного изменения.

Таким образом, исследование истории российского уголовного законодательства о соучастии в преступлении показало тенденцию его развития от специальных норм, предусматривающих уголовную ответственность за участие в преступном деянии, к установлению общих правил индивидуализации уголовной ответственности соучастников путем определения видов соучастия и положений об учёте характера их деятельности. А тот факт, что за длительное время (с 1958 г.) в законодательстве не выявлено новых видов соучастия даёт учёным право говорить о достаточной степени разработанности классификации соучастников [29]. В то же время объективная социальная реальность диктует необходимость к выделению в качестве самостоятельных видов соучастников не только организаторов, но и участников организованных групп и преступных сообществ (преступных формирований).



[1] См., например, Галактионов Е. А., Денисов С. А. Соучастие в преступлении. Историческое и сравнительно-правовое исследование. Учебное пособие. СПб. Санкт-Петербургский университет МВД России. 2000; С.В. Сергеев Институт соучастия от Уголовного уложения 1903 г. до Уголовного кодекса 1996 г. //Актуальные проблемы борьбы с преступностью на современном этапе. Воронеж. Воронежский институт МВД России, 2003. С. 144-145; 3. А. Абакаров. История развития доктрины о соучастии и подстрекательстве / Общество, Культура, Преступность. Вып. 7. Саратов: Издательство Саратовского университета. 2005. С. 3-10; Е. В. Епифанова Становление и развитие института соучастия в преступлении в России. Дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2002.

[2] Русская ПравдА.М. 1941.

[3] Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г.. Издание историко-философского факультета Императорского Московского университетА.М. 1907.

[4] Воинские артикулы Петра I / Отв. ред. А.Ф. Гончаров. М. ВЮЗИ. 1960.

[5] Приводится по: Д.А. Безбородов Уголовно-правовое и криминологическое исследование подстрекательства. Дис. ... канд. юрид. наук. Санкт-Петербург. 1998. С. 18.

[6] Свод законов Российской империи. Законы уголовные. Т. 15. СПб. 1832.

[7] Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в ред. 1885 г. // Свод законов уголовных. 4.1 СПб. Государственная типография. 1885.

[8] Чубинский М. П. Из лекций по уголовному праву. СПб. 1911. С. 148.

[9] Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г. // Свод законов Российской империи. Петроград. Государственная типография.

[10] Уголовное уложение 22 марта 1903 г. Издание Н.С. Таганцева. СПб. 1904.

[11] Приводится по: Пионтковский А. А. Курс советского уголовного права. Т. 2. М. 1970. С. 446.

[12] Декрет «О Взяточничестве», утв. постановлением СНК от 08.05.1918 // Сборник документов по истории советского уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 - 1952. Под ред. И.Т. ГоляковА.М., 1953. С. 25.

[13] Декрет «О набатном звоне», утв. постановлением СНК от 30.07.1918 (СУ № 57) // Сборник документов по истории советского уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 - 1952. Под ред. И.Т. ГоляковА.М., 1953. С. 33.

[14] Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, утв. постановлением НКЮ от 12.12.1919 (СУ № 66) // Сборник документов по истории советского уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 — 1952. Под ред. И.Т. ГоляковА.М. Госюриздат, 1953. С. 59-60.

[15] Уголовный кодекс РСФСР 1922 г., введен в действие постановлением ВЦИК (СУ 1922 № 15) // Сборник документов по истории советского уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 — 1952. Под ред. И.Т. ГоляковА.М.: Госюриздат. 1953. С. 117.

[16] Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., введен в действие постановлением ВЦИК от 22.11.1926 (СУ № 80) // Сборник документов по истории советского уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 — 1952. Под ред. И.Т. ГоляковА.М. 1953. С. 259-260.

[17] Трайнин А.Н. Учение о соучастии. М. 1941. С. 98.

[18] Прохоров В.С. Соучастие в преступлении по советскому уголовному праву. С. 16.

[19] Постановление Пленума Верховного суда СССР по делу Бурцева и других от 08.01.1942 // Социалистическая законность. 1942. №3-4. С. 11.

[20] Шнейдер М.А. Указ. соч. С. 40.

[21] Малахов И.П. Соучастие в воинских преступлениях в свете общего учения о соучастии по советскому уголовному праву. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М. 1960. С. 26.

[22] Царегородцев А.М. Развитие законодательства об ответственности организатора преступлений // Пятьдесят лет СССР и развитие советского государства и права (материалы научно-практической конференции, состоявшейся в декабре 1972 г.). Омск. 1973. С. 95.

[23] Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик, утверждённые Законом Верховного Совета СССР от 25.12.1958 (ведомости Верховного Совета СССР, 1959, № 1, Ст. 6) // Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР (1953 — 1991 гг.). Часть первая. Законодательство СССР. Сост. Н.С. Захаров, В.П. Малков; Отв. ред. В.П. Малков. Казань: Изд-во Казанского университета. 1992.

[24] Царегородцев А.М. Ответственность организаторов преступлений. С. 18-19.

[25] Ковалёв М.И. Соучастие в преступлении. Часть вторая. Свердловск. 1962. С. 124.

[26] Уголовный кодекс РСФСР 1960 г // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1960. №40. Ст. 591.

[27] Федеральный закон от 1 июля 1994 г. N 10-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Собрание законодательства РФ от 04.07.1994. №10. Ст. 1109.

[28] Основы уголовного законодательства СССР и республик // Ведомости Верховного Совета СССР. 1991. № 30. Ст. 862.

[29] См. Галактионов Е. А. Формы и виды соучастия: Теоретико-правовые аспекты // Российский следователь. 2002. № 8. С. 31.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Коррупция и тоталитарные секты
Философские, психологические и юридические подходы к пониманию вины
Закрепление и развитие института смертной казни в дореволюционном российском законодательстве
Новые тенденции международной уголовной политики в законодательном регулировании защиты участников уголовного процесса
Обычный подарок или взятка
Вернуться к списку публикаций