2013-11-11 12:56:46
ГлавнаяУголовное право и процесс — Деление соучастников на виды



Деление соучастников на виды


Уголовный закон в ч. 1 ст. 33 определяет, что видами соучастников наряду с исполнителем являются организатор, подстрекатель и пособник.

Значение классификации соучастников в уголовном законе имеет несколько аспектов.

1) При описании ролей соучастников в правовой норме законодатель указывает, какие именно действия, не предусмотренные в соответствующих статьях Особенной части уголовного законодательства, но общественно опасные по своей природе, ввиду того, что они состоят в причинной связи с деянием лица, предусмотренным Особенной частью, подлежат уголовно-правовой оценке в качестве преступления.

2) Установление ролей соучастников является необходимым условием точной квалификации совершенного соучастником деяния, следовательно, предпосылкой верного решения вопроса о характере и степени участия каждого его участника и, в конечном итоге необходимым условием индивидуализации ответственности соучастников [1]. Ещё Н.С. Таганцев писал: «Жизненная преступная драма, как и воспроизведение жизни на сцене, требуя надлежащего выполнения игры и действия всего персонала, различает тем не менее по свойству ролей главных и второстепенных участников, до исполняющих роли без слов включительно, придавая им различную оценку» [2].

3) Правильное установление всех ролей соучастников позволяет определить форму соучастия, а, следовательно, и норму уголовного закона, подлежащую применению при квалификации деяния исполнителя. Так, например установление наличия соисполнителя означает определение группового характера преступного посягательства, который в ряде составов преступлений является квалифицирующим обстоятельством, а в иных — обстоятельством, отягчающим наказание.

Как уже отмечалось, соучастие в преступлении - объективная реальность, а следовательно, установление видов соучастников в уголовном законе не произвольная законодательная конструкция, а нормативное закрепление средств дифференциации уголовной ответственности соучастников, отвечающее сегодняшним насущным требованиям борьбы с преступностью.

Исторические теории классификации соучастников

На заре становления института соучастия он представлял собой разрозненные нормы, специально предусматривающие ответственность лиц, причастных к совершению конкретных преступлений. Так, римское право не знало ни общего понятия соучастия, ни определений видов соучастников, однако в его нормах, предусматривающих уголовную ответственность за конкретные виды преступлений, описывались деяния всех ныне известных видов соучастников: организаторов, подстрекателей, пособников [3].

При формировании соучастия как самостоятельного института уголовного права оно представляло единое, однородное понятие, и соучастником признавалось всякое лицо, причастное к совершению преступления [4]. Такой подход нашёл своё отражение в более поздней теории эквивалентности соучастников, свойственной ныне англо-саксонской системе права. Согласно данной теории, исполнитель представляет в преступлении интересы других соучастников. Выражаясь языком цивилистики, исполнитель - агент остальных соучастников, представляющий все их права и разделяющий все их обязанности. Таким образом, сторонники этой концепции обосновывают равную и полную (условно говоря, солидарную) ответственность каждого соучастника за сообща совершённое преступление [5]. Законодатели ряда государств и сегодня придерживаются такой концепции, устанавливая норму о том, что соучастники подлежат уголовной ответственности, наравне с исполнителем [6]. Так, например, § Свода законов США устанавливает, что тот, кто совершает посягательство против Соединённых Штатов или помогает его совершению, подстрекает, даёт советы, руководит, побуждает или обеспечивает его совершение, подлежит наказанию как исполнитель данного преступления. 4.1 § 23 УК Дании предусматривает, что наказание в отношении преступления должно применяться к любому лицу, которое содействовало исполнению неправомерного деяния подстрекательством, советом или действием.

Теория эквивалентности подвергалась острой критике в связи с тем, что она определяет основанием уголовной ответственности соучастника не им лично совершённое деяние, а совершённое сообща соучастниками преступление, а также в связи с тем, что она не отвечает требованию дифференциации уголовной ответственности соучастников [7].

Поиски правильного решения дифференциации уголовной ответственности соучастников привели к созданию в XVII в. в Западной Европе теорий, обосновывающих ту или иную классификацию соучастников. Все попытки классифицировать соучастников в то время были подчинены цели решить в теории или в законе, кто из соучастников является главным виновником, а кто - второстепенным участником. Исторические концепции классификации соучастников анализируются во многих научных работах [8]. Но самым обстоятельным трудом в этой области на сегодня является уже упоминавшаяся нами работа Г.Е. Колоколова «О соучастии в преступлении (О соучастии вообще и о подстрекательстве в частности)» [9].

Исторически первыми возникли объективные теории деления соучастников на виды. Их основоположником по праву считается А. Фейербах. У истоков этих теорий стоят имена таких криминалистов, как Титтманн, Грольман, Миттермайер, Люден, Требюсьен. Суть их теорий сводилась к тому, что критерий классификации соучастников на виды представлялся им как объективный. Все объективные теории можно разделить на две группы: а) теории причинения, указывающие различие между виновником и пособником в причинных отношениях их к преступному результату (А. Фейербах, Титтманн, Грольман) и б) теории действия, которые полагали разграничивающий критерий между главным виновником и исполнителем в юридических свойствах соучастников (Миттермайер, Люден, Требюсьен).

Согласно взгляду А.Фейербаха, главным виновником надлежит считать того, чья деятельность заключает в себе достаточную причину преступного результата. По мнению Грольмана, виновник отличается от пособника тем, что его действия являются необходимой причиной преступления. Титтманн полагал, что деятельность виновника содержит преимущественную причину преступления, а деятельность пособника имеет характер причины второстепенной, побочной.

Согласно объективным теориям действия Миттермайера и Людена, соучастников надлежит делить на непосредственных, которые своими действиями выполняли состав преступления, и опосредованных, которые сами не выполняли конкретный состав преступления, а лишь способствовали его выполнению. Такого же мнения придерживались и более поздние представители немецкой школы уголовного права Белинг, Лист, Франк, Гиппель, Вегнер, которые создали учение о «рестриктивном (узком) понятии исполнителя», согласно которому исполнителем должен считаться тот, кто предпринимает типизированные законом действия по исполнению состава преступления. Подстрекательство и пособничество этими авторами рассматриваются как внешние по отношению к составу преступления (т.е. лежащие вне состава преступления) события причинения или способствования. Требюсьен модифицировал теорию Миттермайера и Людена, предлагая считать главным виновником лицо, выполнившее не любое действие, входящее в состав преступления, а лишь то, которое непосредственно участвовало в главном из актов преступления.

Субъективные теории классификации соучастников исходили из критерия субъективного отношения главного виновника и пособника к совершаемому преступлению. Все субъективные теории за исходную точку своего развития принимали ошибочное по своей сути положение акцессорной теории соучастия, согласно которому пособник и подстрекатель участвуют в чужом деянии, и, пропуская это положение через призму сознания соучастников, делали вывод о том, что критерием отграничения пособника и подстрекателя от исполнителя является их отношение к преступлению как к чужому деянию.

При этом, по мнению представителей этих теорий, характер участия для классификации соучастников значения не имеет. Эти теории можно разделить на теории интереса (Генке, Кестлин, Бар, Лингебен) и теории намерения (Глязер, В. Бури, Бауер, Э. Шмидт, Э. Мецгер, Новаковский, Шенке, Шредер, Эбермайер, Лобе, Вельцель, Маурах, Галлас, Боккельманн и др.).

Согласно субъективной теории интереса Генке, виновник заинтересован в преступлении непосредственно, в то время как пособник имеет в преступлении интерес опосредованный. Кестлин и Бар полагали главным виновником того соучастника, который преследует собственный интерес, пособник же, по их мнению, действует ради чужого интереса.

Согласно субъективной теории намерения Бауера, виновник имеет намерение, направленное на само преступное деяние, пособник же хочет содействовать совершению преступления. Глязер полагал, что пособник, в отличие от виновника, относится к преступному результату так, что ответственность его наступает только в том случае, если она предусмотрена специально, он не желает преступного результата, не имеет в нём никакого интереса, но относится к нему безразлично, то есть, выражаясь современным языком, действует с косвенным умыслом. Бури видел отличие пособника от виновника в том, что воля пособника несамостоятельна, он действует только потому, что этого хочет виновник и желает, чтобы деятельность его осталась без последствий, если виновник изменит свою волю. По мнению Бури, при разграничении видов соучастников нужно обращать внимание не только на внешнюю деятельность соучастника, но и на его намерения, так как деятельность субъекта всегда окрашена психическим отношением к ней. Более поздние представители субъективных теорий намерения в Германии (Э. Шмидт, Э. Мецгер) создали так называемую экстенсивную теорию классификации соучастников. Согласно этой теории утверждение, что исполнителем является тот, чьи действия — причина осуществления состава преступления, зиждется на теории эквивалентности и не позволяет отграничить исполнителя от подстрекателя и пособника. По мнению представителей экстенсивной теории, исполнитель должен хотеть исполнения преступления как своего собственного, то есть желать быть его хозяином. Если же соучастник хотел лишь участвовать в чужом деянии, то он является подстрекателем или пособником, но не исполнителем. Согласно ограниченно-субъективной теории (Новаковский, Шенке, Шредер, Эбермайер, Лобе и др.) исполнителем преступления является тот, кто, действуя с волей исполнителя в соответствующей составу преступления форме, причиняет решающий результат деяния. Исходным пунктом финальной теории соучастия (Вельцель, Маурах, Галлас, Боккельманн и др.) является положение о том, что содержание исполнительства следует оценивать по-разному, в зависимости от того, с какой формой вины действуют соучастники. При этом критерием разграничения соучастников в умышленном преступлении выступает стандартный для субъективных теорий намерения признак - господство исполнителя над деянием преступления как над своим собственным (так называемое финальное господство над преступлением).

Сторонники смешанных теорий предлагали искать критерий классификации соучастников как в объективной, так и в субъективной сфере деятельности преступников. Различные смешанные теории классификации соучастников представлены в истории взглядами Бернера, Шютце, Гейера, Ортманна, Гельшнера и других. А. Лаптев писал, что не существовало одной смешанной теории. Он полагал, что лишь отдельные авторы «эклектически» сочетали отдельные положения объективной и субъективной теорий, разрабатывая свои смешанные теории соучастия [10]. Но ведь и сторонники объективных и субъективных теорий при предложении критериев классификации соучастников не ставили перед собой цели доказать свою приверженность к той или иной концепции, а пытались лишь найти правильное решение проблемы.

Бернер, соглашаясь с выводами объективной теории действия о том, что соучастников нужно классифицировать на виды в зависимости от того, воспроизводят ли их действия собой состав преступления, полагал необходимым учитывать при этом осознание соучастником характера совершаемых им действий. Шютце предлагал делить соучастников на совершителей и участвующих несовершителей. Гейер полагал главным виновником того, кто с сознанием и волей совершает главное действие, которое ведёт к результату без дальнейшего посредства третьего лица, а пособником - того, кто вовсе не совершает такого действия или, по крайней мере, совершает его бессознательно. Ортманн предлагал считать главным виновником того, кто непосредственно умышленно причиняет последствия. Гелыннер считал главным виновником того, кто сознательно осуществляет деятельность, существенно необходимую для законного состава преступления, а пособником - того, кто, хотя и способствует выполнению конкретного деяния, но ограничивается при этом не содержащими в себе ни одного из требуемых законным составом преступления действиями. Русский криминалист А. Жиряев полагал, что исполнителем (виновником) нужно считать лицо, которое осознанно и свободно решившись на преступление, совершит его собственными или чужими физическими или интеллектуальными действиями [11].

В российской доктрине господствовали объективные теории деления соучастников. Их представителями были Н.С. Таганцев, А. Лохвицкий, С. Будзинский, И.Я. Хейфец и др. Были представлены в русской науке и смешанные теории (Жиряев, Спасович, Сергеевский, Белогриц-Котляревский, С. Шайкевич и др.).

Основной заслугой объективных теорий классификации соучастников было установление характера участия лица в совершённом деянии в качестве критерия деления соучастников на виды, а достижением субъективных теорий - обращение внимания на то, что при классификации соучастников нужно исходить и из отношения соучастника к совершаемым им действиям. Главными ошибками, допущенными при классификации соучастников на первоначальном этапе, являлись априорное использование выводов акцессорной теории соучастия о несамостоятельности деяний подстрекателя и пособника (в субъективных теориях) и придание безусловного характера объективной или субъективной стороне деятельности участника преступления в качестве критерия разделения соучастников на виды.



[1] Прохоров В.С. Соучастие в преступлении // Уголовное право России. Общая часть. Учебник. СПб. 2006. С. 583.

[2] Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции.: В 2 т. Часть общая. Т. 1. 2-е изд., пересмотр, и доп. СПб. 1902. С. 753.

[3] Пипия А. Г. Ответственность за совместную преступную деятельность по римскому и западноевропейскому раннефеодальному праву // Правоведение. 1990. №6. С. 92; Бойко А.И. Римское и современное уголовное право. СПб. Юридический центр Пресс. 2003. С. 157.

[4] Трайнин А.Н. Учение о соучастии. С. 95.

[5] См. Флетчер Дж., Наумов А. В. Указ. соч. С. 453-454; Кригер Г.Л. Указ. соч. С. 341-346.

[6] См., например, Свод законов США//Уголовное законодательство зарубежных стран/ Под. ред. И.Д. КозочкинА.М. Зерцало. 2001. С.65-66; Уголовный кодекс Штата Нью-Йорк // Уголовное законодательство зарубежных стран/ Под. ред. И.Д. КозочкинА.М. 2001. С. 106; Уголовный кодекс Франции 1992 г. с изменениями и дополнениями по состоянию на 01.01.2002 г./ Науч.ред. Л.В. Головко и Н.Н. Крыловой. СПб. Юридический центр Пресс. 2002. С. 79; Уголовный кодекс Сан-Марино/ Науч. реД.С.В. Максимова. СПб. Юридический центр Пресс. 2002. С.70; Уголовный кодекс Дании/ Науч. реД.С.С. Беляева. СПб. Юридический центр Пресс. 2001. С. 27; Уголовный кодекс Бельгии/ Науч. ред. Н.И. Мацнева. СПб: Юридический центр Пресс. 2004. С. 69-71; Уголовный кодекс Турции/ Науч. ред. Н. Сафаева и X. Бабаева СПб. Юридический центр Пресс. 2003. С. 70-72; Уголовный кодекс Австрии 29.01.1974 г. с изм. и доп. по состоянию на 01.05.2003 г./ Науч. реД.С.Ф. Милюкова. СПб. Юридический центр Пресс. 2004. С. 50; Уголовный кодекс Аргентины 1921 г. Санкт-Петербург. Юридический центр Пресс. 2003 г. С. 58-60; Общегражданский уголовный кодекс Норвегии от 22.05.1902 с изм. и доп. на 21.03.2003 и Военный уголовный кодекс Норвегии от 22.05.1902 с изм. и доп. на 30.08.2002 // Уголовное законодательство Норвегии/ Науч.ред. Ю.В. Голика. СПб. Юридический центр Пресс. 2003; Уголовный кодекс Испании/ Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Ф.М. РешетниковА.М. Зерцало. 1998. С. 20.

[7] См., например, Колоколов Г. Е. Указ. соч. С. III.; Кригер Г. Л. Указ. соч. С. 347.

[8] См. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 1. 1994. С. 342 и далее; Жиряев А.С. О стечении нескольких преступников при одном и том же преступлении. Дерпт. Типография Г. Лаакманна. 1850. С. 31-33; Хейфец И.Я. Указ. соч. С. 23-28; Трайнин А.Н. Учение о соучастии. С. 95 и далее; Ковалёв М.И. 1) Соучастие в преступлении. Екатеринбург. 1999. С. 92-95, 2) Соучастие в преступлении. Часть вторая. Виды соучастников и формы соучастия в преступной деятельности // Ученые труды Свердловского юридического института имени А. Я Вышинского. Серия уголовное право. Т. V. Свердловск. 1962. С. 6 и далее; Жалинский А. Э. Указ. соч. С. 262-263; Лаптев А. Соучастие по советскому уголовному праву // Советская юстиция. 1938. №23-24. С. 11; Слободкин Ю. М. Соучастие по уголовному праву ФРГ (критический анализ). Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М. 1972. С. 4-16 и др.

[9] Колоколов Г. Е. Указ.соч. С. 75-100.

[10] Лаптев А. Указ. соч.. С. 11.

[11] Жиряев А.С. Указ. соч. С. 20-44.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Множественность преступлений
История российского уголовного законодательства об ответственности за мошенничество
Правовые основы и условия производства очной ставки
Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ
Понятие соучастия в преступлении и общие положения об уголовной ответственности соучастников
Вернуться к списку публикаций