2013-11-11 12:30:49
ГлавнаяУголовное право и процесс — Исполнитель преступления как особый вид соучастника по уголовному праву России



Исполнитель преступления как особый вид соучастника по уголовному праву России


Понятие исполнителя преступления дано в ч. 2 ст. 33 УК РФ. Поскольку ст. 33 УК РФ называется «Виды соучастников», то исполнитель преступления включён российским уголовным законом в систему видов соучастников. Иначе говоря, исполнителем может быть только лицо, совершившее преступление в соучастии. Но исполнитель является соучастником особого рода. Как уже указывалось, акцессорная теория ставит ответственность соучастников иных видов в полную зависимость от уголовной ответственности исполнителя. Особая роль фигуры исполнителя подчёркивалась уже в римском праве [1]. Особое значение фигуры исполнителя подчёркивает и УК РФ, согласно ч. 1 ст. 33 которого организатор, подстрекатель и пособник признаются соучастниками наряду с исполнителем. В научной литературе исполнителя называют стержнем соучастников, который объединяет соучастников одного и того же преступления [2], центральным пунктом соучастия [3].

Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признаётся лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно; участвующее в его совершении совместно с другими лицами, а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных УК РФ. Иначе говоря, исполнителем признаётся лицо, непосредственно совершившее преступление, соисполнитель и посредственный причинитель.

Исполнитель должен отвечать как общим, так и специальным требованиям, установленным уголовным законом к субъекту преступления:

Лицо, непосредственно совершившее преступление, является исполнителем только тогда, когда в соучастии с ним действовали другой исполнитель, организатор, подстрекатель или пособник. В противном случае просто нет соучастия, а следовательно и видов соучастников, в том числе и исполнителя. Поскольку исполнителем является только лицо, совершившее преступление в соучастии, в специальной литературе давно отмечается, что нелогичным является отнесение к исполнителю преступления лица, совершившего преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности, поскольку у лица, совершающего преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности, может и не быть соучастников [4]. Если последовательно придерживаться такого подхода, нужно было бы согласиться с А.П. Козловым, который обращает внимание на то, что лицо, непосредственно выполнившее преступление, может действовать как в соучастии, так и в одиночку, а следовательно тоже не всегда является соучастником, и потому норму о его уголовной ответственности следует вынести за рамки главы 7 УК РФ. Мотивируя свою точку зрения, А.П. Козлов обращает внимание, что субъектом уголовной ответственности в смысле ст. 19 УК РФ являются как исполнитель, так и организатор, подстрекатель, пособник, а понятия лица, в одиночку выполняющего состав преступления, уголовным законом не регулируется [5]. Мы не согласны с таким подходом. Дело в том, что преступление может быть совершено как одним лицом (не являющимся соучастником), так и в соучастии. Ст. 19 УК РФ охватывает оба этих случая, и в их искусственном разделении в уголовном законе нет никакой практической необходимости. Указание же непосредственного исполнителя преступления и посредственного причинителя, использующего для совершения преступления лиц, не подлежащих уголовной ответственности, в главе УК РФ о соучастии говорит о том, что положения уголовного закона о соучастии регулируют ответственность этих лиц, только в том случае, если они совершили преступление в соучастии. В то же время целесообразно дополнить ст. 19 УК РФ частью 2 следующего содержания «Уголовной ответственности подлежит также вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом либо лиц, совершивших преступление по неосторожности».

Кроме того, поскольку деятельность создателей, руководителей и участников организованной группы квалифицируется без ссылки на ч. 3 ст. 33 УК РФ, в специальной литературе предлагается к исполнителю также относить и этих лиц [6]. Но, строго говоря, это неверно, поскольку участники организованного преступного формирования не являются в полном смысле исполнителями, это формирование является самостоятельной формой соучастия. Следовательно, участник организованного преступного формирования является особым видом соучастника, который не предусмотрен ст. 33 УК РФ. Поэтому ст. 33 УК РФ нуждается в дополнении частью 7.

По нашим подсчётам в Дзержинском районном суде Санкт-Петербурга в 2002-2006 гг. виды исполнителей распределились следующим образом: непосредственные исполнители составили 8% от общего числа исполнителей, соисполнители - 89,7%, посредственные причинители - 2,3%. По данным О.Л. Цвиренко, непосредственные исполнители составляют 11% от общего числа исполнителей, соисполнители - 88%, посредственные причинители – 1% [7].

Для исполнителя преступления свойственны все признаки соучастника, описанные нами в первой главе настоящей работы. В то же время, исполнитель преступления отличается от других соучастников.

Общим для исполнителей любого вида является правило, согласно которому их действия квалифицируются по соответствующей статье Особенной части УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ, даже если они совмещали функции исполнителя с функциями организатора, подстрекателя или пособника, поскольку сам исполнитель участвует в выполнении объективной стороны состава преступления, предусмотренного нормой Особенной части, непосредственно или посредством использования лица, не подлежащего уголовной ответственности вообще или в качестве исполнителя.

Рассмотрим особенности исполнителя как соучастника особого рода путём анализа видов исполнителей.

Понятие и особенности уголовной ответственности непосредственного исполнителя преступления и соисполнителя

Итак, первым видом исполнителя преступления является лицо, непосредственно совершившее преступление. Исполнителем, непосредственно совершившим преступление, признаётся физическое лицо, подлежащее уголовной ответственности, полностью выполнившее состав преступления, предусмотренного соответствующей статьёй Особенной части УК РФ. Также непосредственным исполнителем является лицо, намеревавшееся полностью выполнить состав преступления, которое не смогло довести своё преступное намерение до конца по независящим от него причинам (при неоконченном преступлении).

Выполнить состав преступления можно как действиями, так и путём бездействия, без использования средств и орудий и с их использованием (в том числе с использованием сил природы и животных). Например, объективную сторону убийства можно выполнить путём натравливания на жертву боевой собаки, толкнув жертву под приближающийся поезд, застрелив её из огнестрельного оружия. Известны случаи использования экзотических средств исполнения преступления: привязывание жертвы убийства на берегу моря перед приливом, толчок под табун несущихся лошадей и т.д. Составы некоторых преступлений прямо предусматривают, возможность их выполнения только путём использования специальных средств (например, компьютерные преступления невозможно выполнить без использования электронно-вычислительных машин, их систем или сетей). Так или иначе, определение способа исполнения преступления зависит от описания его в соответствующей норме Особенной части уголовного закона.

Таким образом, способом участия непосредственного исполнителя в совершении преступлении является выполнение своими силами, в том числе с использованием средств и орудий преступления, преступления, описанного в Особенной части уголовного закона.

Временем окончания деяния непосредственного исполнителя, использующего закономерности природы и внешние силы, является не момент приложения им самим физических или интеллектуальных усилий к совершению преступления, а фактическое окончание деятельности, направленной на выполнение преступления, если используемые исполнителем закономерности природы и внешние силы находятся во власти и под контролем исполнителя. Например, деяние исполнителя, привязавшего жертву убийства на берегу моря перед приливом, окончено в момент прилива, поскольку до того, как пучина поглотит потерпевшего, в силах исполнителя развязать его.

Непосредственный исполнитель, как один из соучастников, совершает преступление умышленно. Непосредственный исполнитель может не знать о том, что в преступлении помимо него участвуют пособник или даже в некоторых случаях подстрекатель.

Добровольный отказ непосредственного исполнителя от преступления влияет на уголовную ответственность организатора, подстрекателя, пособника. В случае добровольного отказа непосредственного исполнителя от преступления организатор, подстрекатель и пособник отвечают за приготовление к соучастию в преступлении или покушение на соучастие в преступлении в зависимости от того, на какой стадии отказался исполнитель от совершения преступления. Добровольный отказ исполнителя в этом смысле для соучастников ничем не отличается от любых иных объективных обстоятельств, прервавших преступное деяние, не зависящих от воли организатора, подстрекателя и пособника. При этом добровольный отказ непосредственного исполнителя от совершения преступления не превращает организатора, подстрекателя и пособника в лицо, намеренное непосредственно своими действиями выполнить состав преступления. Поэтому неверно мнение, что в случае добровольного отказа непосредственного исполнителя уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает лишь за приготовление к преступлению, то есть без ссылки на соответствующую часть ст. 33 УК РФ [8]. Неверна и точка зрения, согласно которой, нужно квалифицировать действия организатора, подстрекателя и пособника как оконченное соучастие даже в случае добровольного отказа исполнителя от совершения преступления [9]. Несостоятельность этой точки зрения заключается в том, что она не учитывает, что действия соучастников можно считать оконченными лишь после совершения преступления исполнителем, поскольку именно на совершение преступления исполнителем направлен умысел соучастников.

При добровольном отказе одного из соисполнителей от преступления другой соисполнитель отвечает за неоконченное соисполнение преступления, то есть за приготовление или покушение на совершение преступления в составе группы лиц.

Непосредственный исполнитель отвечает только за своё личное участие в посягательствах на охраняемые уголовным законом общественные отношения. По мнению В.С. Прохорова, если пособник, оказал помощь исполнителю действиями, содержащими состав иного преступления (например, превышение должностных полномочий, убийство с целью облегчить совершение другого преступления), указанное преступление подлежит вменению исполнителю основного преступления в ответственность только тогда, когда он выступал в качестве организатора или подстрекателя к нему [10]. Мы допускаем вменение исполнителю основного преступления в ответственность такого преступления и в том случае, когда он был его пособником (например, предоставил оружие для убийства с целью облегчить совершение другого преступления).

Следующим видом исполнителя является соисполнитель преступления или лицо, непосредственно участвовавшее в совершении преступления совместно с другими лицами (соисполнителями).

Этот вид исполнения возникает тогда, когда в выполнении состава преступления непосредственно участвуют два или более лица, подлежащие уголовной ответственности в качестве исполнителей.

Господствующее сегодня мнение необоснованно сужает критерий отграничения соисполнителя от других соучастников до непосредственного участия в выполнении объективной стороны состава преступления [11], в то время, как описание всех элементов состава преступления, предусмотренных Особенной частью уголовного закона влияет на отграничение исполнителя от соучастников других видов. Соисполнитель действительно всегда участвует в выполнении объективной стороны состава преступления. Но не только он. Пособник преступления со специальным субъектом также может принимать участие в выполнении объективной стороны состава соответствующего преступления (например, в уже упоминавшемся нами в первой главе деле по обвинению О. и С.С., не являясь должностным лицом, похищая имущество потерпевших, участвовал в выполнении объективной стороны состава мошенничества, совершённого соучастниками с использованием служебного положения О.). От этого он не становится его соисполнителем. Разделение единого критерия характера участия в совершённом преступлении 'на два: характер участия в объективной стороне состава преступления и соответствие специальным требованиям к субъекту преступления [12], - запутывает всю систему деления соучастников на виды. На самом деле, это две стороны одного явления.

Поэтому некоторые учёные справедливо считают, что соисполнитель, в отличие от иных соучастников, участвует в выполнении состава преступления, предусмотренного нормой Особенной части уголовного закона, а не ставят единственным и безоговорочным отличием соисполнителя от других соучастников участие в выполнении объективной стороны состава преступления [13].

Соисполнители в преступлениях со специальным субъектом совокупными усилиями (своими силами или посредством использования лиц, не обладающих специальными признаками) полностью выполняют состав преступления, предусмотренный соответствующей статьёй Особенной части УК РФ. Лицо, не обладающее признаками специального субъекта преступления, не может непосредственно участвовать в выполнении всех элементов состава соответствующего преступления, даже если оно участвует в выполнении его объективной стороны, а потому ни при каких условиях не может являться соисполнителем этого преступления [14].

При соисполнении действия каждого могут как полностью воспроизводить собой объективную сторону состава преступления, так и её часть (так называемое соисполнение с техническим распределением ролей или совиновничество). М. Д Шаргородский не относил к соучастию соисполнительство без технического распределения ролей, поскольку полагал, что полное выполнение объективной стороны состава преступления не нуждается в институте соучастия [15]. Эта точка зрения не соответствует ныне действующему уголовному закону и понятию соучастия, определяющегося как любое умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления.

Мы полагаем возможным соисполнение во всех преступлениях, объективная сторона которых допускает возможность её исполнения бездействием, в том числе и в тех, которые могут быть выполнены только путём бездействия. Например, представляется вполне возможным оставление в опасности, совершённое группой лиц, в случае, когда оба родителя, видя, что их ребёнок тонет, договорились не оказывать ему помощь. В этом случае преступление также совершено совместно соучастниками, поскольку они совместным поведением причиняют единый преступный результат, а между их преступным поведением и наступившими последствиями есть причинная связь. Поэтому мы не согласны с М.И. Ковалёвым, считавшим, что соисполнительство в форме бездействия возможно лишь в тех преступлениях, в которых закон допускает возможность выполнения объективной стороны не только активными действиями, но и пассивным поведением [16].

Соисполнитель отличается от пособника способом участия в совершенном преступлении. Так, например, соисполнителем никогда не будет лицо, только подающее советы. Иные мнения нарушают единство критерия классификации видов соучастников, способствуя смешению исполнителя и других видов соучастников. Так, неверно мнение, что соисполнителя от пособника отличает время совершения действий, поскольку пособник может содействовать исполнителю и в процессе совершения преступления [17]. Несостоятельным является и мнение, что соисполнитель, в отличие от пособника, воздействующего на объект преступления косвенно, воздействует на объект непосредственно [18], поскольку объектом преступления являются охраняемые уголовным законом общественные отношения, на которые в равной степени непосредственно посягают все соучастники. Кроме того, если в данном контексте под объектом посягательства понимать предмет преступления, то при соисполнительстве с техническим распределением ролей соисполнитель не всегда непосредственно воздействует на предмет преступления (например, лицо, стоящее на страже при краже). Предложенные А.П. Козловым восемь критериев отграничения соисполнителя от пособника [19] нарушают всю систему деления соучастников на виды.

Определённые сложности вызывает отграничение соисполнителя с техническим распределением ролей от пособника, содействующего совершению преступления устранением препятствий. Так, например, И.Я. Фойницкий полагал, что главный виновник (соисполнитель) отличается от пособника, участвовавшего в преступлении при его совершении, лишь количественной стороной деятельности, а не характером действий [20]. Но и здесь должно действовать общее правило: соисполнитель в отличие от пособника действует способами, указанными в соответствующем составе преступления, предусмотренном Особенной частью уголовного законодательства. В тех случаях, когда способ совершения преступления прямо не предусмотрен соответствующей статьёй Особенной части уголовного закона, соисполнителем является лицо, непосредственно участвовавшее в выполнении состава преступления любым способом.

Так, например, мы не согласны с постановлением Президиума Московского городского суда от 11.11.1999, которым действия Жукова были переквалифицированы с исполнения похищения человека на пособничество в этом преступлении путем устранения препятствий, «поскольку он путем обмана привез потерпевшего к гаражу, в котором его удерживали исполнители, по собственной воле потерпевшего, то есть сам он потерпевшего не похищал, а лишь создал исполнителям условия для его похищения» [21]. Диспозиция ст. 126 УК РФ не содержит указания на способы похищения человека. Следовательно, по данной статье должны квалифицироваться любые действия, направленные на завладение человеком, его изъятие и перемещение, совершённые любым способом, в том числе и путём обмана. Поэтому суд должен был признать Жукова соисполнителем похищения человека, участвующим в его завладении и перемещении путём обмана.

Таким образом, способом участия соисполнителя в совершении преступлении является выполнение своими силами, в том числе с использованием средств и орудий преступления, совместно с другими соисполнителями преступления, описанного в Особенной части УК РФ.

При рассмотрении различий между соисполнителем, действующим с техническим распределением ролей, и пособником особого внимания заслуживают постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27.12.2002 № 29 [22] и «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27.01.1999 № 1.

Согласно п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» соисполнителями кражи, грабежа и разбоя являются и участники в соответствии с распределением ролей, не осуществляющие непосредственное изъятие имущества, но совершившие согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления). Такое решение не полностью соответствует требованию, предъявляемому уголовным законом к соисполнителю о непосредственном его участии в совершении преступления.

Соисполнителем кражи действительно может быть лицо, подстраховывающее других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления, поскольку необходимым признаком объективной стороны состава кражи является ее тайность. А вот стояние на страже с целью содействия соучастникам в совершении грабежа или разбоя никак не может быть соисполнением, поскольку оба этих преступления, согласно законодательной конструкции, носят открытый характер. Именно так и развивалась судебная практика до принятия постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27.12.2002 [23]. Так она продолжает развиваться и сегодня [24], поскольку Пленум Верховного суда РФ в нарушение ст. 10 Конституции РФ [25] вторгся в своем постановлении в законотворческую деятельность, нарушив установленную уголовным законом систему видов соучастников.

Содействие соучастникам кражи, грабежа и разбоя в незаконном проникновении в жилище (помещение, хранилище) образует часть объективной стороны соответствующего преступления с квалифицированным составом и потому действительно является соисполнением. А вот вывоз по заранее состоявшейся договоренности похищенного с места совершения преступления при отсутствии иных действий никак не может образовывать часть объективной стороны состава хищения. Так, при поддержании государственного обвинения по уголовным делам в отношении Демина, Яковлева и Киженцева [26], а также в отношении Зарапина, Пефти, Куренкова, Мироненко, Мусатова [27] нами была предложена разная квалификация действий соучастников кражи, не участвовавших непосредственно в хищении, но вывозивших на своих автомобилях по заранее состоявшейся договоренности похищенное имущество с места совершения преступления. Действия Куренкова мы предложили суду квалифицировать как соучастие в краже в виде пособничества путем устранения препятствий к совершению преступления, а действия Демина - как соисполнение кражи. Суд согласился с обоими предложенными нами вариантами квалификации. Оба приговора обжаловались в кассационном порядке в Санкт-Петербургский городской суд и были оставлены без изменений. А ведь промежуток между их вынесением составил всего 9 дней! До принятия постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» действия соучастников по вывозу исполнителей хищения и похищенного имущества с места совершения преступления по заранее состоявшейся договоренности традиционно рассматривались судом как пособничество в хищении [28].

Более того, обращает на себя внимание, что перечень «согласованных действий, направленных на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления», подлежащих квалификации как соисполнение хищения, в п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ установлен открытый. Это создаёт на практике множество вопросов о квалификации действий лиц, участвующих в преступлении во время и на месте его совершения. Так, например, при поддержании государственного обвинения по уголовному делу в отношении Шубина и Богданова мы столкнулись с вопросом о квалификации действий Шубина, который во время открытого насильственного хищения Богдановым отвлекал внимание потерпевшего на себя с целью, чтобы тот не смог запомнить приметы Богданова. Руководствуясь знаниями теории уголовного права в области классификации соучастников, мы, как представляется обоснованно, квалифицировали действия Шубина как пособничество в насильственном грабеже. И суд с нами согласился, хотя такое решение формально и противоречит п. 10 рассматриваемого постановления Пленума Верховного суда РФ. Приговор вступил в законную силу [29].

К сожалению, несмотря на назревшую необходимость, постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации № 7 от 6 февраля 2007 г. «Об изменении и дополнении некоторых постановлений Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам» не внесло никаких изменений в п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» [30].



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Сущность вины как социально-правового явления
Некоторые методологические аспекты осуществления экспертной профилактики финансовых злоупотреблений
К вопросу о разоблачении коррумпированных лиц в ходе предварительного следствия
Похищение человека: регламентация ответственности по действующему законодательству
Ограниченная вменяемость
Вернуться к списку публикаций