2013-11-07 22:20:44
ГлавнаяУголовное право и процесс — История развития института должностных преступлений в отечественном законодательстве



История развития института должностных преступлений в отечественном законодательстве


Суровостью санкций за взяточничество отличался Медынский губной наказ. Получение взятки рассматривалось как тяжкое преступление (ст. 13), за которое устанавливалась смертная казнь и изъятие имущества в пользу лиц, потерпевших от неправосудных действий губных властей. Статья 14 с целью предотвращения злоупотреблений предписывала губным властям осуществлять друг за другом надзор и сообщать о случаях взяточничества в Разбойный приказ [40].

Институт кормления не мог обеспечить успешного проведения на местах политики Русского централизованного государства. «Запись в летописи об отмене кормлений и об уложении по службе (1555-1556 г.г.)» содержала описание положения кормленщиков и зависимого от него населения: «А по се время бояре и князи и дети боярские сидят по городам и волостем для расправы людям и всякого устроения землям и себе от служб для покою и прокормления. Многие грады и волости пусты учинили наместники и волостели, изо многих лет презрев страх божий и государственные уставы, и много злокозненных дел на них учиниша, не быша им пастыри и учители, но сотворишася им гонители и разорители» [41]. По этим причинам великокняжеская власть начала постепенно ограничивать власть кормленщиков, ставя своей конечной целью введение более упорядоченной системы управления. Для этого определялся порядок государственного управления на местах, вводилась строгая регламентация деятельности кормленщиков — они были поставлены под контроль центральных органов управления. Упростилась процедура судебного преследования кормленщиков заинтересованными сторонами за противоуставные поборы, сузилась компетенция обязательным переносом решенных ими дел в высшую государственную инстанцию, из ведения кормленщиков произошло изъятие сбора важнейших пошлин [42]. Б.Н. Чичерин отметил следующий положительный момент в ограничения притязаний кормленщиков: «сколько наместник или волостель может иметь тиунов и доводчиков, кормящихся за счет населения установленные нормы должны быть получать не сами и не на месте, а через сотских в городе» [43]. Судебник установил порядок подачи и рассмотрения жалоб на наместников, что обеспечивало контроль над ними со стороны дворянства [44].

Одна из самых крупных реформ, направленных к еще большей централизации управления, превратила суды (из частного владения) в общественную должность. И, по мнению К.Д. Анциферова, борьба с должностными преступлениями сделалась частью системы образования Московского государства [45]. В гот период отмечается формирование понятия о преступлениях по службе, что связывается с постепенной реорганизацией системы кормления должностных лиц государственную службу.

В статье 1 нового Судебника содержалась декларация предыдущего Судебника о запрещении посулов, но в более сжатом виде: «Всякому судье посулов в суде не имати». За совершение данного преступления (принятие посулов) судьи несли как материальную, так и уголовную ответственность, предусмотренную санкцией данной нормы. По Судебнику 1550 г. взяточничество являлось уже преступлением в собственном смысле, так как было запрещено под угрозой наказания. По мнению К.Д. Анциферова, понятие взяточничества сводилось не к нарушению долга службы фактом взятки, а в подкупе с целью неправосудия. Взяточничество являлось квалифицирующим обстоятельством для всех видов должностных преступлений [46]. Развивая ст. 33 Судебника 1497 г., ст. 32 нового Судебника устанавливала ответственность недельщика за вымогательство взятки.

По-прежнему ряд статей (8-11, 33-34, 42 и 74) был посвящен определению размеров и порядка взимания пошлин, и, что является немаловажным фактом в развитии законодательства - устанавливались также ответственность должностных лиц за получение ими дозволенных законом пошлин свыше указанного размера. Общероссийскому законодательству впервые известны такие преступления должностных лиц как: вынесение заведомо неправосудного решения, казнокрадство. Статья 3 наметила состав должностного преступления - умышленное неправосудие, выражавшееся в вынесении неправильного решения по делу под влиянием полученного вознаграждения. Судебник различал неправосудие «хитростное и бесхитростное» (ст. ст. 2-5) [47]. Таким образом, впервые в законе появляется ответственность за неосторожное должностное преступление.

Оценивая роль первых общероссийских законодательных сборников, К.Д. Анциферов отмечал: «хотя меры и были приняты для борьбы с преступлениями против государственной власти, однако, казалось, что вся система московского управления питала злоупотребления должностных лиц и способствовало их развитию. Поставив своей задачей создание такого государственного порядка, которым вполне охранялись бы народные интересы от служилого класса, проникнувшись убеждением возможности разрешения этой задачи посредством уголовной кары за взяточничество, эпоха Судебников упустила из вида, что идет на борьбу не с фактом злоупотреблений, а с целым складом общественного быта» [48].

Подводя итог развитию интересующих нас норм XV в., можно согласиться с утверждением К.Д. Анциферова: «в этот период выработалась идея об общественной должности, действующей на государство [49]. Определилось в некоторых чертах понятие должностного преступления и его субъект.

Попытки реорганизовать систему государственного управления привели к тому, что в 1613 г. был учрежден орган воеводства, чем закреплялось начало правительственного управления. Но эти реформы в организации внутреннего управления не сократили злоупотреблений властей. Подтверждением тому служит указ 1620 г., который запрещал воеводам и приказным не только прямо брать кормы, но и косвенно, заставляя жителей делать какие бы то ни было изделия, пахать их землю или косить траву на воеводских лугах. В 1622 г. это запрещение было повторено, а жителям предоставлено даже право не повиноваться незаконным требованиям. В середине XVII в. отмечается ряд народных движений, протестовавших против злоупотреблений правителей. На смену воеводству было учреждено губернаторство, в котором, как выразился К.Д. Анциферов, «выражается определенное желание стереть с лица земли и с корнем вырвать самую традицию воеводного кормления» [50].

В 1649 г. было принято новое общероссийское законодательство - Соборное Уложение, представлявшее итог развития права Московской Руси. Оно усвоило материал предшествующего законодательства и дало ему дальнейшее развитие. В нем мы находим серию разнообразных проступков должностных лиц неизвестных ранее. По мнению Н.С. Таганцева «государево дело - вот преобладающий элемент того времени. Самодержавная власть делается основным, двигающим принципом всей народной жизни» [51]. Более развитая техника управления Московским государством способствовала возникновению и более разнообразных видов злоупотреблений со стороны должностных лиц.

Уложению известны должностные преступления в собственном смысле и общие преступления, учиненные должностными лицами. Те и другие предусматривались в двух главах: XII — о службе всяких ратных людей Московского государства и гл. X - о суде.

Среди всех преступлений (гл. X, XII) первое место занимало неправосудие. Приоритетность охраны деятельности суда В.Н. Ширяев объяснял тем, что «отправление правосудия составляло задачу почти каждого административного органа, и эта обязанность открывала широкий простор для злоупотреблений» [52]. Также как и предыдущий общероссийский законодательный сборник, Уложение знало неправосудие умышленное, вызванное корыстными или личными мотивами, и неумышленное. В соответствии с этим проводилась и градация наказаний. Ст. 1 Уложения указывала: «судити и расправа делати по Государеву указу правду, а своим вымыслом в судных делах по дружбе и по недружбе ничего не прибавляти». Виновными признавались: боярин, окольничий, думной человек, дьяк, или иной какой судья в случае, если они: «по посулу, или по дружбе, или по недружбе правого обвинили, а виновного оправили». Карая лихих людей, татей и работников, Уложение выделяло в особую категорию судебных татей.

В Уложении не было такой нормы, которая объявляла бы посулы безусловно недозволенными. Взяточничество в этих постановлениях не имело значения самостоятельного преступления, ни значения квалифицирующего обстоятельства, на его место выступали: неправосудие, подлог в судебных актах и медленность. Как отмечал К.Д. Анциферов: «неправда взяточничества исчезла из Уложения, она утонула в подлоге, медлительности» [53]. Данное обстоятельство можно объяснить отчасти тем, что Уложение узаконило судебную практику, которая давно уже отменила однозначный запрет взяточничества, содержавшийся в Судебниках. Статьи 15-17 устанавливали уголовную ответственность судей, дьяков и подьячих за волокиту в целях вымогательства взятки. Обстоятельством, отягчавшим ответственность в этом составе преступления, являлся специальный рецидив. В ст. ст. 7 и 9 гл. X предусматривался случай, когда взятка передавалась через третье лицо, через посредника, однако, ответственность за это преступление не была предусмотрена. Наиболее строго наказывалось совершение за взятку должностного подлога (ст. 12) [54]. Ответственность лиц, осуществлявших правосудие в церковном суде за неправедный суд вызванный взяткой, согласно ст. 2 главы XII, наступала наравне с государственными судьями. По настоянию дворянства в Уложение были внесены ст. ст. 137, 144-147, регламентировавшие деятельность недельщика, для ограждения мелких феодалов от судебной волокиты и злоупотреблений недельщика [55].

В целом, можно сказать, что несмотря на то, что в Соборном Уложении юридический материал, касающийся проблемы должностных преступлений по сравнению с его предшественниками значительно расширен, в нем еще не выработалось общего понятия о должностных преступлениях как об особой группе деликтов, отделяемых от других категорий преступных деяний какими-либо более или менее определенными признаками [56].

В 1687 г. появилось Соборное деяние о ликвидации местничества [57]. Причины по которым местничество упразднялось были указаны в самом документе: «... дела местничества всякими делами повреждения причиняют»; «то виновное всякие злобы дела и братоненавидение, разоряющие любовь, то есть местничество отечественное, отставить и вечно искоренить» [58]. Этим актом уравнивались права отдельных разрядов класса феодалов, что способствовало его консолидации и повышению качества государственной службы по принципу компетентности.

В XVIII в. начало самоуправления, было заменено бюрократическим [59] и преступления по должности, составлявшие главную язву государства того времени, вызвали усиленные меры уголовной борьбы с ними. В указе 5 февраля 1724 г. Петр I сравнивал должностные преступления с изменой во время битвы, объектом этих преступлений он указывал интересы государства и государственной службы.

В тот период была произведена кардинальная перестройка органов государственной власти и управления, их унификация, централизация и дифференциация функций административного аппарата [60]. Организуя и упорядочивая государственную службу, власть должна была считаться с возможностью злоупотреблений и в виду этого принимала предупредительные меры. Первые из них носили общий характер, другие были направлены на отдельную группу служащих. По мнению Б.С. Утевского, укреплению законности и борьбе со злоупотреблениями должностных лиц должны были служить всс административные реформы Петра [61].

Развитие отечественного законодательства в тот период шло путем издания сепаратных указов дополнявших, развивавших и сменявших положения, содержащиеся в Уложении. Указное законодательство развивалось практически, отвечая на запросы текущей жизни. Нельзя еще говорить о какой-либо выработанной системе должностных преступлений. Законодателю известны лишь отдельные виды злоупотреблений, перечень преступлений должностных лиц мы находим в Генеральном регламенте, установившим общие начала коллежских и канцелярских порядков [62]. Этот перечень представляет первую попытку привести в некоторую систему эту группу деяний (упомянуты только наиболее тяжкие). Свое главное внимание законодатель обращает на наиболее распространенное в то время зло - взяточничество.

Провозглашалось, что чиновники не должны иметь иного вознаграждения за свой труд кроме жалования (указ от 18 июля 1716 г.) [63]. В указе от 5 февраля 1724 г. говорилось, что для успешной борьбы со взяточничеством необходимо, чтобы высшие чиновники подавали пример своей служебной безупречностью [64]. Эта точка зрения игнорировалась в XVII-м в.

Учитывая распространенность взяточничества и его опасность для проводимых в Российском государстве реформ, Петр 1 ввел за него уголовную ответственность указом от 24 декабря 1714 года «О воспрещении взяток и посулов за оное», который представлял запрет лихоимства независимо от того повлекло оно за собой иные правонарушения или нет [65]. В данном указе было дано определение взяточничества, которое в общем виде дошло до современного уголовного законодательства: «получение должностным лицом мзды помимо содержания получаемого от государства, независимо от того влияния, какое взятка оказывает в сфере служебной деятельности чиновника - есть преступление по службе, ибо доставляя незаконный прибыток чиновнику взятка причиняет ущерб плательщику» [66]. Учение о взяточничестве во времена правления Петра 1 представляло стройную трехчленную систему и в соответствии с указом от 18 июля 1716 г. состояло: в принятии подарка, нарушении служебного долга за взятку; совершении преступления за взятку. Осталось неопределенным только вымогательство взятки. Наказание за взяточничество соразмерялось со свойством преступления, а не с классом занимаемой должности. В приведенных выше указах восстановилось основное понятие взяточничества, как преступления по службе, которое исчезло из Уложения 1649 г. Именно такое учение легло в основу последующего законодательства (1845 г.).

Долгое время дача взятки со стороны гражданина не являлось преступлением, напротив, давший взятку считался потерпевшим. Указом же 25 августа 1713 г. лиходатели обложены наказанием равным со взяточником.

В 1726 г. самодержавие возвратилось к прежней системе кормлений от должности - все выплаты вознаграждения чиновникам со стороны государства за выполнение ими обязанностей по той или иной должности прекращались. Теперь им предписывалось «довольствоваться от дел по прежнему обыкновению с челобитчиков, кто дает по своей воле». В связи с этим понятие лихоимства изменилось. Оно стало означать вымогательство «излишних» денег (запрещались всякого рода незаконные поборы и сборы должностных лиц при отправлении своих обязанностей, Указ 25 августа 1740 г. [67]).

В период правления Екатерины II произошел возврат к прежней системе обеспечения чиновников за счет государства. Политика императрицы заключалась в следующем: чем больше жалование у чиновника, тем меньше он берет взяток. Было запрещено взяточничество в виде незаконных сборов, хотя и непостоянных, а в отдельных случаях, но с массы населения (Указ от 18 июля 1762 г.). В соответствии с этим же указом ужесточались санкции: за взяточничество полагалась смертная казнь [68]. Важная мысль о том, что «лихоимственные дела не важные, но разрушающие правосудие и повреждающие государственное состояние почитать надлежит», была высказана в указе от 31 декабря 1765 г. и выражала представление законодателя XVIII в. о деликтах данного рода.

Указ Александра I от 18 ноября 1802 г. констатировал: «пагубное лихоимство и взятки в империи не только существуют, но даже распространяются между теми самыми, которые гнушаться ими и всемерно пресекать их долженствовали». Указом от 23 октября 1801 г. было воспрещено губернаторам принимать как приносимые вещи, так и на счет общественных доходов делаемые угощения.

Период указного законодательства в целом негативно сказывался на правоприменительной деятельности, по словам современников «после старого много раз указы изданы и в разнос время выдавались и затем одни с другими несогласны, через что случается поддержка бессовестных судей, которые, подбирая указы, на которую сторону хотят» [69]. Нельзя сказать, что в юридической практике не предпринималось попыток упорядочить действовавшее законодательство. Подводя итог всей кодификационной деятельности со времени Уложения Алексея Михайловича, Н.С. Таганцев писал: «нельзя не пожалеть всей этой массы бесплодно затраченного времени, законодательство все продолжало развиваться путем сепаратных указов, внося хаос и неурядицу в судебную практику, служа главной опорой лихоимству и неправосудию» [70].

В 1826 г. была начата работа по собранию, систематизации действовавших на то время актов российского законодательства, и в 1830 г. было опубликовано первое полное собрание законов Российской Империи (начиная с Уложения царя Алексея Михайловича по 12 декабря 1825 г.). Работа была закончена в 1832 г. [71]. Юридическое значение Свода законов было закреплено в манифесте от 31 января 1833 г., который был проникнут единой мыслью о придании Своду силы нового закона [72].

Свод законов дал уже целую группировку преступлений по службе. Раздел V в томе 15-м довольно подробно перечислял преступления чиновников по службе, указывая, как на сам характер деяния, так и на степень ответственности. Из заголовков раздела можно судить об интересах, которые пытался охранить законодатель: порядок службы и начало иерархической подчиненности служащих, долг службы, имущественные интересы казны и интересы власти. Свод не проводил границ между должностными преступлениями и дисциплинарными провинностями, в качестве возможных виновников указывал должностных лиц - чиновников, что вполне соответствовало строго бюрократической системе управления той эпохи. Такое ограничение круга возможных виновников не мешало признавать в качестве соучастников в должностных преступлениях частных лиц, так как наравне с чиновниками они были обязаны блюсти тот служебный долг, который составлял сущность должностных преступлений [73].



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Особенности понимания института смертной казни в XVIII - XIX веках
Российская наука уголовного права о вине
Объективные и субъективные признаки состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК Российской Федерации.
Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения
Групповая преступная деятельность несовершеннолетних - проблемы правовой регламентации и официального толкования
Вернуться к списку публикаций