2013-11-07 22:19:53
ГлавнаяУголовное право и процесс — Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения



Общие вопросы квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения


Отягчающие обстоятельства преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения.

Типичность большинства конструктивных признаков составов должностных преступлений приводит к необходимости решения вопроса о систематизации квалифицирующих признаков [1]. Общие квалифицирующие признаки всех должностных преступлений повышают степень общественной опасности, типичны для данной группы в целом. Специальные квалифицирующие обстоятельства характерны для какого-либо отдельного преступления.

Рассмотрим те из квалифицирующих признаков, которые представляют, на наш взгляд, наибольшую проблемность при квалификации должностных преступлений на практики и пределах доктринального толкования: совершение преступления с применением насилия или угрозой его применения; оружия или специальных средств причинением тяжких последствий; лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, главой органа местного самоуправления; группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; неоднократно.

Квалифицирующие признаки преступлений, которые совершаются должностными лицами путем использования ими своего служебного положения (должностных полномочий) представлены в следующей таблице.


Должностные преступления

Существенный ущерб, крупный размер

Тяжкие последствия

Применение различных орудий и средств

Лицо, занимающее ГДРФ, ГД субъекта РФ, ГОМС [2]

Применение насилия или угроза его применения

Группой лиц, группой лиц по предварительному сговору

Неоднократность

Общие

ч. 3 ст. 285; п. «в» ч. 3 ст. 286; п. «в» ч. 3 ст. 287

п. «б» ч. 3 ст. 286

Ч. 2 ст. 285; ч. 2 ст. 286; ч. 2 ст. 287; ч. 3 ст. 290

п. «а» ч. 3 ст. 286

п. «б» ч. 3 ст. 287; п. «а» ч. 4 ст. 290

п. «б» ч. 4 ст. 290

Специальные

Ч. 2 ст. 169 и др.

ч. 3 ст. 301 и др.

ч. 2 ст. 302 (а также издевательством или пытки) и др.

Альтернативно-должностные

п. «г» ч. 2 ст. 159; п. «б» ч. 3 ст. 159; п. «г» ч. 2 ст. 160; п. «б» ч. 3 ст. 160; ч. 3 ст. 174 и др.

ч. 2. Ст. 128; ч. 2 ст. 1451 и др.

Спец. средства ч. 2 ст. 138 и др.

ч. 3 ст.

138 п. «а» ч. 2 ст. 140; п. «в» ч 3 ст. 188 и др.

п. «в» ч. 2 ст. 140; п. «в» ч. 2 ст. 152; п. «а» ч. 2 ст. 159; п. «а» ч. 3 ст. 159; п. «а» ч. 2 ст. 160; и др.

п. «а» ч. 2 ст. 152; п. «б» ч. 2 ст. 159; п. «б» ч. 2 ст. 160; п. «б» ч. 2 ст. 174; п. «а» ч. 3 ст. 188 и др.


Под лицами, занимающими государственные должности Российской Федерации, в статьях Кодекса понимаются липа, занимающие должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами и федеральными законами для непосредственного исполнения государственных органов.

Федеральными государственным служащим является гражданин, занимающий в порядке, установленном Положением о федеральной службе, утвержденным Президентом Российской Федерации от 22 декабря 1993 г. оплачиваемую государственную должность. Указом Президента от 11 января 1995 утвержден реестр государственных должностей федеральных государственных служащих и рекомендовано субъектам Федерации утвердить реестры у себя. Федеральные государственные служащие занимают высшие, главные, ведущие, старшие и младшие государственные должности в Администрации Президента и Совете безопасности, в аппаратах палат Федерального Собрания, аппаратах Правительства и Федеральных органов исполнительной власти, Конституционного, Верховного, Высшего арбитражного судов, Генеральной прокуратуры, Центральной избирательной комиссии.

Под лицами, занимающими государственные должности субъектов Российской Федерации понимаются лица, занимающие должности, устанавливаемые конституциями или уставами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.

Введение этих новых категорий субъектов ставит перед правоприменительными органами сложные задачи. Им необходимо в каждом конкретном случае обращаться к другим нормативным актам, как-то: Федеральному закону' от 5 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации» и другим актам общероссийского значения либо к актам субъектов Российской Федерации. Вряд ли это будет способствовать четкому применению закона и правильной квалификации [3].

Уже упоминавшийся ранее Федеральный закон «Об основах государственной Российской Федерации» в ст. 1 дает определение государственной должности. Государственные должности подразделяются в настоящем Федеральном законе на: должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными законами (государственные должности Российской Федерации), конституциями, уставами субъектов Российской Федерации (государственные должности субъектов Российской Федерации) для непосредственного исполнения полномочий государственных органов (Президент Российской Федерации, Председатель Правительства Российской Федерации, председатели палат Федерального Собрания Российской Федерации, руководители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, депутаты, министры, судьи и другие), — государственные должности категории «А»; должности, учреждаемые в установленном законодательством Российской Федерации порядке для непосредственного обеспечения исполнения полномочий лиц, замещающих должности категории «А», — государственные должности категории «Б»; должности, учреждаемые государственными органами для исполнения и обеспечения их полномочий, — государственные должности категории «В». Перечень государственных должностей категорий «А», «Б» и «В» дается в Реестре государственных должностей в Российской Федерации. В целях технического обеспечения деятельности государственных органов в их штатное расписание могут включаться должности, не относящиеся к государственным должностям. Государственная должность государственной службы — государственная должность категории «Б» или «В», включенная в Реестр государственных должностей государственной службы Российской Федерации».

Уголовный кодекс включил в качестве особо отягчающего обстоятельства злоупотребления должностными полномочиями, превышения должностных полномочий (ч. 3 ст. 285, ч. 3 ст. 286 УК) наступление тяжких последствий в результате совершения указанных деяний. В данных составах этот признак употреблен после рассмотренного выше признака, отягчающего ответственность связи с особым правовым статусом субъекта, и звучит, как «причинение тяжких последствий в результате совершения деяний, предусмотренных ч. 1 или 2 настоящей статьи». Думается, что такая редакция в данных статьях является не совсем правильной - ч. 2 не создаст ничего нового для признаков объективной стороны, здесь не требуется выяснения объема компетенции лица в связи с его неправомерным поведением. Поэтому не стоит различать данные составы, указывая на «деяние». Представляется более правильной следующая формулировка ч. 3 ст. 285 (и др.): «деяние совершенное лицом, указанным в примечании к данной статье в п.п. 1, 2 или 3, повлекшее тяжкие последствия».

Понятие «тяжкие последствия» относится к числу оценочных. В упоминавшемся постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. № 4 называются некоторые формы тяжких последствий: крупные аварии, длительная остановка транспорта или производственного процесса, дезорганизация работы учреждения, предприятия, срыв выполнения народнохозяйственных заданий, нанесение государству материального ущерба в особо крупных размерах, причинение смерти или тяжких телесных повреждений хотя бы одному человеку последствий. Применительно к тяжким последствиям в составе преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 286 УК, Пленум специальных разъяснений не давал. Практика показала, что его типичными формами являются различные виды вреда здоровью личности. Сомнительным кажется признание возможности причинения смерти или вреда здоровью любой степени тяжести как следствия неправомерного осуществления должностным лицом своих функций. В обязанности должностного лица не входит право лишать другого человека жизни, причинять вред здоровью (кроме специально предусмотренных законом случаев, обуславливающих правомерность совершения определенных действий) независимо от того какое социальное положение занимает виновный.

Общность признаков рассматриваемых должностных преступлений свидетельствует о некоторой их однородности. В связи с этим, в литературе высказывались предложения распространить квалифицирующий признак «неоднократность преступлений» (ч. 3 ст. 16 УК) на все составы должностных преступлений [4]. При этом апеллируют к тому, что его распространение на всю систему должностных преступлений позволит реализовать направление уголовной политики на усиление ответственности лиц, совершивших преступления неоднократно и будет благотворно влиять на высокий уровень рецидивоопасности должностных преступлений, поскольку неоднократность подразумевает не только повторность, но и специальный рецидив.

Действительно, неоднократность включает в себя как совокупность, так и специальный рецидив. В первом случае - если однородные (но не тождественные) преступления не будут только небольшой тяжести, виновному наказание будет назначено путем сложения с вменением квалифицирующего признака неоднократности по последнему преступлению» [5]. И, как резонно отмечает Б.В. Волженкин, это является нарушением принципа справедливости, продекларированным в ч. 2 ст. 6 УК РФ [6]. Если же преступления, совершенные в разное время предусмотрены лишь одной статьей УК - виновный будет отвечать лишь по той части статьи, которая предусматривает ответственность за неоднократность преступлений [7]. Вряд ли специальный рецидив в таком случае получит должную уголовно-правовую оценку. Следует отметить, что некоторые авторы вообще предлагают исключить квалифицирующий признак «неоднократности» из системы Особенной части УК [8]. Такой подход реализован разработчиками Модельного уголовного кодекса для государств-участников СНГ, принятого Межпарламентской ассамблеей Содружества Независимых Государств 17 февраля 1996 г. [9].

Поддерживая мнения ученых относительно нецелесообразности использования квалифицирующего признака неоднократности в системе Особенной части УК, мы считаем, что затронутую проблему рецидивоопасности должностных преступлений можно решить путем применения ст. 68 УК.

Рассмотрим квалифицирующий признак деяния, совершенного с применением насилия или угрозой его применения примере п. «а» ч. 3 ст. 286 УК. В п. 12 постановления Пленума Верховного Суд от 30 марта 1990 г. разъясняется, что под применением насилия следует понимать такие действия виновного, когда они сопряжены с нанесением потерпевшему побоев, причинением телесных повреждений, физической боли, а также ограничением свободы. Также сюда входит психическое насилие, которое выражается в угрозе применения насилия (действия или высказывания должностного лица в отношении личности, когда имеются объективные основания опасаться применения физического насилия).

Санкция ч. 3 ст. 286 показывает, что насилие охватывает все основные умышленные виды преступлений против здоровья, предусмотренные статьями: 111, 112, 115, 116, 117 УК РФ и не требует квалификации преступлений по совокупности с п. «а» ч. 3 ст. 286 [10]. Как справедливо отмечает Ю.И. Ляпунов «...квалификация данных преступлений по совокупности есть, по существу, нарушение принципа законности в процессе применения уголовного закона» [11].

Однако, если насилие совершено, например, группой лиц по предварительному сговору, а данный признак не охватывается диспозицией названной статьи, поэтому требуется квалификация по совокупности. В случаях умышленного или неосторожного причинения смерти потерпевшему вследствие превышения то следует квалифицировать по ст. ст. 105, 109, 108 и п. «а» ч. 3 ст. 286 [12].

На наш взгляд, существование данного отягчающего обстоятельства в данной норме (и других, указанных в табл.) недопустимо по двум основаниям. Во-первых, несправедливо распространять понятие насилия на все виды причинения вреда здоровью [13]. Во-вторых, если исходить из того, что превышение власти - это действие, которое может быть выполнено лишь вышестоящим должностным лицом или коллегиальным органом, либо специальным учреждением, организацией, то очевидно, противозаконное насилие никакое должностное лицо в связи с выполнением служебных обязанностей, никакая организация применять не могут. Далее, закон определяя последствия в результате превышения должностных полномочий называет законные права интересы граждан. Поэтому, причинение вреда здоровью не охватывается данным составом. Не все авторы полают, что законодатель вообще имеет право признавать применение насилия в качестве вида превышения должностных полномочий. Так, А.Н. Трайнин указывал: «...никому независимо от служебного положения, - начальнику, как и подчиненному, не дано совершать преступления, то превышение власти не может выражаться в учинении общеуголовного преступления. Поэтому побои, истязания, подлог и т. д. не могут служить действием в составе превышения власти» [14].

Понимание такого признака, как применение оружия или специальных средств также является противоречивым. Б.В. Здравомыслов пишет: «Под применением оружия или специальных средств следует понимать его фактическое использование для физического воздействия на потерпевшего путем причинения вреда его здоровью, а также психического воздействия путем угрозы применения такого насилия» [15]. Демонстрация или угроза указанных предметов, не создавшая реальной опасности для жизни и здоровья потерпевшего не образует квалифицированного вида данного преступления. С субъективной стороны следует установить, что умысел виновного включал сознание не только совершения определенного деяния, но и способа и характера совершаемых действий (т.е. понимание, что незаконно применяется насилие, оружие и т.д.) и желание совершить эти действия. Мы разделяем точку зрения А.В. Галаховой, писавшей, что «Применение оружия специальных средств, означает фактическое его употребление, использование для физического воздействия на потерпевшего. В свою очередь физическое воздействие на потерпевшего с помощью оружия может оказываться в соответствии с его целевым назначением, т.е. применяться для поражения живой цели, и путем использования оружия как средства физического насилия для нанесения ударов, побоев, телесных повреждений». Понятие «применение оружия» по своим признакам охватывается понятием «насилие» [16]. Тем не менее, исключать рассматриваемый признак вряд ли целесообразно. Так, если установлено, что виновный покушался на причинение вреда здоровью средней тяжести, но причинил легкий вред здоровью, по отношению виновному применимы правила ст. 66 УК, но если деяние было совершено с применением указанных орудий, то преступление является оконченным по последнему признаку [17]. Таким образом, здесь есть полезный смысл для усиления борьбы с насильственными преступления.

В большинстве составов должностных преступлений предусмотрен такой квалифицирующий признак, как совершение преступления «группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой», предусматривающий наличие двух и более исполнителей. Большинство ученых, судебная практика признают, что соисполнителем в должностном преступлении должно быть должностное лицо [18]. Спорным вопросом является признание соисполнителем лицо, не обладающего признаками специального субъекта. Если его не признавать соисполнителем, то рассматриваемый квалифицирующий признак к нему не может быть применен, а также и к должностному лицу [19].

Уголовный кодекс впервые прямо указывает на то, что «Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника» (ч. 4 ст. 34 УК РФ) [20]. Вопрос, решенный в законодательстве основан на теоретических представлениях ученых-юристов. Так, В.М. Чхиквадзе писал: «В советском военно-уголовном праве вопрос о возможности соучастия гражданских лиц в воинских преступлениях решается аналогично с вопросом о соучастии частных лиц в должностных преступлениях», «Участие гражданских лиц в воинских преступлениях ограничено выполнением ролей подстрекателя, пособника и в отдельных случаях организатора. Исполнителями же воинских преступлений гражданских лиц не может быть» [21].

Следует отметить, что действовавшее законодательство предусматривало иное решение данного вопроса. Так, примечание к ст. 1 Положения о воинских преступлениях, утвержденного ЦИК и СНК СССР 27 июля 1927 г. [22], гласило: «Соучастие в воинских преступлениях лиц, не упомянутых в настоящей статье влечет за собой ответственность по соответствующим статьям настоящего положения». В ч. 3 ст. 237 УК РСФСР 1960 г. также предполагалась возможность соисполнительства в преступлении со специальным субъектом.

Мы склоняемся к позиции законодателя в оценке действий соучастника предшествовавшим Уголовным кодексом за исключением особо оговоренных случаев применительно к должностным преступлениям [23]. Как уже указывалось выше, толкование признака «использование лицом своего служебного положения (должностных полномочий)» нельзя понимать однозначно применительно ко всем группам должностных преступлений. Так, данное понятие, употребленное в квалифицированных составах преступлений, можно понимать и расширительно (поскольку это способ), подразумевая под ним и использование авторитета занимаемой должности. Должностное лицо, совершая общеуголовное преступление может выполнить часть объективной стороны наряду с другим исполнителем преступления, при этом облегчив его совершение занимаемой должностью (напр., п. «б» ч. 2 ст. 141 и др.). Однако совершить должностное преступление, которое непосредственно связано с нарушением должностным лицом нормативных правил, регламентирующих его деятельность, обычный субъект не может в силу указанной особенности деяния. Поэтому вряд ли можно считать «универсальной» (а именно такой и должна быть норма Общей части) ч. 4 ст. 34 УК РФ.



[1] О недопустимости смешения отягчающих, смягчающих и конструктивных признаков того или иного состава преступления правильно указывал Л.Л. Кругликов (Смягчающие и отягчающие обстоятельства в уголовном праве. (Вопросы теории). Воронеж, 1985. С. 39-40). Поддержку этого мнения мы находим у (в рецензии на указанную работу) P.P. Галиахсбарова и С.Ф. Милюкова (Правоведение. 1980. № 3. С. 102).

[2] Лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, а равно главой органа местного самоуправления.

[3] См.: Здравомыслов Б.В. Новый Уголовный кодекс РФ (о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и в органах местного самоуправления) // Юридический мир. 1997. Ноябрь. С. 34-38. Так, суд первой инстанции необоснованно осудил по ч. 3 ст. 290 старшего следователя прокуратуры, как лица, занимающего государственную должность, однако, эта должность не соответствует Сводному Перечню государственных должностей, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 11 января 1995 г. (Определение № 48-098-74 по делу Гиззатова и Гиззатовой / Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 7. С. 13).

[4] Шнитенков А.В. Отягчающие обстоятельства в преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Автореф. ... дисс. канд. юрид. наук. Омск, 1998. С. 18.

[5] См., напр.: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1981 г. «О практике назначения наказания при совершении нескольких преступлении и но нескольким приговорам».

[6] Такой подход при назначении наказаний за множественность преступлений (ч. ч. 2, 3 ст. 69 УК РФ), логично вытекающий из данной уголовно-правовой ситуации был обоснованно подвергнут критике в научных кругах (Волженкин Б. Принцип справедливости и проблемы множественности преступлений по УК РФ // Законность. 1998. N° 12. С. 3; Гонтарь И.Я. Преступление и состав преступления как явления и понятия в уголовном праве. Владивосток, 1997. С. 169; Милюков С.Ф. Повторность как показатель наказуемости общественной опасности субъекта корыстного преступления и ее уголовно-правовое значение // Уголовно-правовые и процессуальные гарантии защиты конституционных прав граждан. Калинин, 1982. С. 96-101; Он же. Реформа уголовного права состоялась? // Весы Фемиды. 1996. № 1. С. 6).

[7] Такая коллизия уже отмечалась в уголовно-правовой литературе, см.: Волженкин Б.В. Неоднократность преступлений их совокупность и рецидив по Уголовному кодексу РФ 1996 г. // Проблемы борьбы с преступностью в условиях Северо-Кавказского региона. Тезисы докладов и сообщений участников межвузовской конференции. Ростов-на-Дону, 1997. С. 12-14; Волженкин Б.В. Модельный Уголовный кодекс для государств-участников СНГ и новое уголовное законодательство России // Проблемы уголовного права в связи с реформой уголовного законодательства. Сборник научных трудов. М., 1997. С. 19-20; Попов А. Неоднократность умышленных убийств // Уголовное право. 1998. № 1. С. 28-31.

[8] См., напр.: Волженкин Б. Принцип справедливости и проблемы множественности преступлений по УК РФ // Законность. 1998. № 12. С. 5.

[9] Информационный бюллетень Международной ассамблеи государств-участников СНГ. 1996. №10. Приложение. С. 92.

[10] Не все авторы допускают то, что понятие насилия в данном случае поглощает тяжкий вред здоровью и не требует дополнительной квалификации. См., например: Н.С. Лейкина (Советское уголовное права. Часть Особенная. М., 1962. С. 297; Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. Комментарий. Л., 1962. С. 311; Курс советского уголовного права. Т. 4. 1978. С. 270, 271); Е.А. Фролов (Уголовный кодекс РСФСР. Научный комментарий. Т. 2. Особенная часть. С. 310); В.Ф. Кириченко (Курс советского уголовного права. Т. 4. М., 1971. С. 49).

[11] Уголовное право. Особенная часть / Под ред. Н.И. Ветрова и Ю.И. Ляпунова. М., 1998. С. 620.

[12] Галахова А.И. Превышение власти или служебных полномочий // Советская юстиция. 1974. № 4. С. 17; Здравотделов Б.В. Должностные преступления. С. 112.

[13] Для наглядности приведем санкции за совершение умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111), которое наказывается лишением свободы на срок от двух до восьми лет, и побоев (ст. 116 УК), наказываемых штрафом в размере до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до шести месяцев либо арестом на срок до трех месяцев. При таких условиях суду будет трудно установить «золотую середину» при выборе наказания, если, например, одно должностное лицо совершает квалифицированное превышение должностных полномочий, применяя насилие в виде побоев, а другое в виде умышленного причинения тяжкого вреда здоровью.

[14] Трайнин А.Н. Уголовное право. Часть Особенная. М., 1927. С. 235; Меньшагин В.Д. Советское уголовное право. Часть Особенная. М., 1971. С. 292.

[15] Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 1996. С. 354-355.

[16] Галахова А.В. Превышение власти или служебных полномочий. М., 1978. С. 91; см. также: Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974. С. 198-190.

[17] Шарапов Р.Д. Уголовно-правовая характеристика физического насилия. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. СПб, 1999. С. 15.

[18] Так, Ткач получил взятку по предварительному сговору группой лиц: работая милиционером ОР ППСМ Выборгского РУВД г. СПб, являясь должностным лицом, совместно с милиционером ОР ППСМ Выборгского РУВД г. СПб Шевченко (Архив Федерального суда Куйбышевского района г. Санкт-Петербурга. Уголовное дело № 1-51. 96.). Воробьев и Мешков были осуждены Куйбышевским районным народным судом г. СПб по ч. 2 ст. 173 УК РСФСР за то, что они, являясь должностными лицами, милиционерами отдела вневедомственной охраны при РУВД, по предварительному сговору между собой поучили взятку. (Архив Федерального суда Куйбышевского района г. Санкт-Петербурга. Уголовное дело №1-552).

[19] Так, Т., являясь сотрудником милиции, совместно с охранником частного магазина К., задержали покушавшегося на грабеж магазина В. После задержания они потребовали от В. взятку, обещая отпустить его и не передавать милиции. Получив требуемую сумму они ее поделили. Исходя из того, что охранник частного магазина не является представителем власти, а следовательно, субъектом должностного преступления, суд квалифицировал действия Т. по части 1 статьи 173, а действия К., как пособничество в совершении преступления (Архив Федерального суда Адмиралтейского района г. Санкт-Петербурга. Уголовное дело №1- 130/96).

[20] Пленум Верховного Суда СССР 23 сентября 1977 г. и 26 апреля 1984 г. указал: «...лицо, которое организует дачу взятки, подстрекает к этому либо является пособником дачи или получения взятки и одновременно выполняет посреднические функции, несет ответственность за соучастие в даче или получении взятки». При рассмотрении 11 марта 1989 г. протеста Генерального прокурора СССР по уголовному делу Дерацуяна (и др.), осужденного Воронежским областным судом за подстрекательство и организацию получения взяток, Пленум Верховного Суда СССР указал: «Действия организаторов, подстрекателей и пособников подлежат квалификации по то же статье Особенной части УК, которая предусматривает ответственность за преступление, совершенное исполнителем. При этом в соответствии с действующим в уголовном праве принципом каждому соучастнику подлежат вменению все те характеризующие преступление и личность исполнителя признаки, которые охватывались их сознанием. Однако приведенные разъяснения находятся в противоречии с общепринятыми теоретическими положениями уголовного права (Советское уголовное право, М., 1969 с. 245; Комментарий к уголовному кодексу РСФСР, М., 1984, с. 41); Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР 1938-1978 гг. Изд. 3-е. М., 1980. С. 119). Там указывалось, что квалифицирующие обстоятельства, относящиеся к личности исполнителя (рецидив), не вменяются в ответственность соучастникам, если даже эти обстоятельства и охватывались их сознанием. А.И. Ляпунов пишет: «Обстоятельства, отягчающие ответственность лишь исполнителя, например, предшествующая судимость за взяточничество, на квалификацию действий других соучастников влияние не оказывают. Должностное лицо, занимающее ответственное положение или ранее судимое за взяточничество, будет отвечать только по ч. 3 ст. 173 УК РСФСР (в новой редакции), тогда как остальные исполнители преступления - по ч. 2 названной статьи» (Ляпунов А.И. Ответственность за новые квалифицирующие виды получения взятки // Социалистическая законность. 1987. № 2). Такая коллизия успешно разрешена Н. Тамбовцевым (Об ответственности соучастников взяточничества // Социалистическая законность. 1990. № 4. С. 58).

[21] Чхиквадзе В.М. Советское уголовное право. М., 1948. 213, 214. Аналогичная точка зрения была высказана Н.И Загородниковым (Советское уголовное право. Часть Особенная / Отв. ред. М.И. Ковалев. М., 1983. С. 443); П.Ф. Гришаниным (Советское уголовное право. Часть Особенная / Отв. ред. Н.И. Загородников. М, 1973. С. 542); А.В. Кузнецовым (Советское уголовное право. Часть Особенная / Отв. ред. В.А. Владимиров, Н.И. Загородников, Б.В. Здра- вомыслов. М., 1979. С. 535-536); Ю.М Ткачевским (Советское уголовное право. Особенная часть / Под ред. Г. А. Кригера, Б. А. Куринова, Ю.М. Ткачевского. М., 1982. С. 426); Р.М. Аслановым (Уголовное право России. Особенная часть. Часть 2 / Под ред. Н.А. Беляева, Д.П. Водяникова, В.В. Орехова. СПб, 1995. С. 203).

[22] Чхиквадзе В.М. Указ. соч. С. 213.

[23] Подобный подход применительно к широкому кругу случаев нашел поддержку в работах ученых (См., напр.: Труфанов В.В., Милюков С.Ф. Р. Орымбаев. Специальным субъект преступления. Алма-Ата, 1977 // Правоведение. 1980. № 3. С. 111).



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112




Интересное:


Сравнительно-правовой анализ института уголовно-правовой давности привлечения к уголовной ответственности
Понятие, сущность и значение очной ставки
Квалификация посредничества и соучастия во взяточничестве
Уголовно-правовая характеристика злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей
Понятие личности обвиняемого
Вернуться к списку публикаций